желание в твоей глотке

— Ты что-то бледный, — Минхо осмотрел его с ног до головы. — Когда ты в последний раз ел? — Я не пропускал приёмы пищи, если ты об этом, — Хан сморщился.       Хотя он, правда, может быть, выглядел немного болезненным. Хотя в этом виновато было не отсутствие еды, в этом Джисон был уверен. — Ну а я все равно беспокоюсь. Мало ли ты нашёл какую-то странную диету.       По правде говоря, у Хана всю жизнь, можно сказать, была странная диета. Но это не значило, что он собирался распространяться о ней. Потому что это было не то, о чем говорят. — Я в полном порядке, — соврал Джисон. — Может быть, я просто спал сегодня мало. Не беспокойся без повода, хен. — Но ты же скажешь мне, если что-то не так? — Конечно, детка, — он чмокнул его в щеку. — У меня нет от тебя секретов.       Хан вообще не знал, как он заслужил Минхо. Его парень был идеальным: милым и страстным, смешным и красивым. Просто лучшим, что могло с ним случится. Именно поэтому часто Джисон не считал себя хорошим человеком.       С другой стороны, биологически он и не был им, точнее, лишь на половину. Его мать гордо носила титул людоедки. Этот вид сверхъестественных существ появился тысячи лет назад, но сейчас они скрывались всеми силами.       Жизнь Хана никогда не была нормальной, о чем можно было уже и догадаться. Он никогда не рос в полной семье. Не то чтобы в этом была вина его отца. Его мама съела своего мужа, ещё когда сам Джисон находился у неё в утробе. Так что да, им не удосужилось узнать друг друга.       И все же Хан пытался сделать вид, что он такой же, как и все. И что он не ест человеческое мясо с тех пор, как его детский ротик смог жевать твёрдую пищу. Джисон лгал постоянно и всем, стараясь не чувствовать за это вины.       Его мама говорила ему: — Главное в жизни — это утолить голод. А остальное, друзья и любовь, это вещи второстепенные, без которых можно прожить.       Так что Хан старался придерживаться этой философии, даже если иногда становилось труднее. Чаще всего он просто хотел быть маленьким послушным сыном. Джисон любил Минхо. Его мама любила его отца.       И это не помешало ей съесть его. Хан привык есть человеческое мясо, хотя многие другие людоеды перешли на обыкновенных животных. Но он просто чувствовал разницу, понимаете? К тому же, ему чертовски нравился процесс разделования человека. Это вроде как было интимно?       Но иногда Джисон мог позволить себе просто откусить от незнакомца его плоть. Обычно такое могло произойти в периоды голода. Не зря многих пугали тёмными переулками. Именно по ним и ходил Хан в поисках жертвы.       Это был всего лишь вопрос выживания, ничего личного. И все же он должен был быть аккуратным. В последние годы полиция становилась все более и более ответственной. Ему нужно было оставаться осторожным, если Хан не хотел, чтобы из хищника он превратился в жертву. — Кстати, — Минхо открыл его холодильник. — Давай я что-нибудь тебе приготовлю? Фу, Почему у тебя так здесь воняет протухшим мясом?       Потому что Джисон иногда забывал, что хранил человеческое мясо. Он разделывал практически всё тело, но какие-то его части оказывались менее любимыми. Так что Хан оставлял их на потом, и иногда это «потом» никогда не наступало. И чаще всего они оставались на дне холодильника и портились. — Я как-то покупал курицу, — неловко пробормотал Джисон. — И забыл о ней. — Что-то это не особенно похоже на курицу, — Минхо сморщился, закрывая холодильник, чтобы избежать неприятного запаха. — И я говорил тебе, что ты должен лучше питаться. Это я тебе как шеф-повар говорю!       Хану просто не всегда получалось съесть человека, чтобы достаточно насытиться. Другая еда не вызывала у него большого интереса, та что он часто игнорировал его существование. — Я пытаюсь, — проныл Джисон, утыкаясь ему в шею.       Его парень просто прекрасно пах. Он просто хотел укусить его и попробовать на вкус. Минхо будет слегка сладким? Или солёным? Или до чертовски сытным? Ему так хотелось оторвать от него плоть! — О чем ты думаешь, дорогой? — спросил его Минхо, целуя его в макушку. — О том, что я так сильно тебя люблю.       Настолько сильно, что Хан готов был его съесть. Он так сильно хотел этого. Может быть, его мама также сильно любила его отца. Джисон сам не застал это, но она рассказывала о нем с любовью. Но с большей любовью она пересказывала те моменты, когда его убивала и ела.       Хана вырастили таким образом. Хочешь есть? Съешь человека. Не нравится человек? Съешь его. Влюблен в него? Убей и попробуй на вкус его сердце. Простая философия. Джисон по-другому воспринимал мир. — Я тоже люблю тебя, — Ли улыбнулся. — А теперь давай сходим за продуктами. Я не могу смотреть на твой пустой холодильник. — Ну так не смотри, детка! — Ханни! — Да понял я, понял.       Этим вечером Минхо приготовил ему вкусный ужин. Хан, правда, ценил его поступок, но это никак не могло сравниться с человеческим мясом. Так что он просто пытался делать вид, что всё в порядке. Обычно у него это получалось успешно. — Очень вкусно, Мин, — Джисон подмигнул ему. — Я знаю, — его парень кивнул. — Рад, что тебе понравилось.       Хан сделал большой вдох носом. Он чувствовал, как у него чесались зубы, а клыки намеривались выйти. Он не знал, как дотерпел до ночи. Ему не составило труда найти в переулке какого-то пьяного парня, который, видимо, шёл домой после вечеринки. — Эй, чувак, что ты… — это всё, что успел сказать незнакомец, помимо крика боли.       Джисон с большим удовольствием освободил свои клыки. Теперь в его челюсти было в два раза больше зубов. И, по правде говоря, это выглядело жутко. Но он видел в этом свой шарм.       Хан резко впился в его шею, сразу же откусывая от неё большой кусок. У этого паренька не было шанса. Всё было в крови. Длинные клыки Джисона, его руки, его одежда, асфальт и сам незнакомец.       Тот даже не мог издать и звука. Он просто выглядел жалко, вот лёжа и не в силах ничего изменить. Хан лишь издавал чавкующиеся звуки, наслаждаясь своей едой. Жалко, что он не подумал, о том, что его жертва была пьяна. Джисон не очень хорошо реагировал на алкоголь. — Ты же не против, если я тебя съем? — спросил Хан, облизывая свои пальцы от крови. — Молчание — знак согласия, верно? В любом случае, главное, что я согласен.       Он дотронулся пальцами до его туловища, и за секунду его ногти увеличились, превращаясь в острые когти. Джисон привычно сделал надрез, чтобы посмотреть, какие органы ему стоило забрать.       Сегодня он не был самым предусмотрительным. Их пореза выделилась кровь. Хорошо, что Хан любил этого зрелище. Он в очередной раз облизал пальцы, после чего неожиданно замер.       За ним кто-то наблюдал.

***

      Минхо находился под Джисоном. Но, кажется, это никого не беспокоило. Не это. И не то, что Хан впился клыками в его плечо. Его парень закрыл глаза и лишь тихо стонал от боли, прикусив губу. — Я люблю тебя, Минхо, — нежно произнёс Джисон своими кровавыми губами. Его голова кружилась, и ему казалось, что мир стал каким-то расплывчатым. — Я тебя тоже, — ответил он хрипло.       Минхо закрыл глаза. И больше никогда их не открыл.

***

      Хан открыл глаза. Это был всего лишь сон. Он встал с кровати, идя на кухню и спросонья даже и не заметив, что пол был липким. Джисон опустил взгляд вниз.       Кровь. Ещё незасохшая кровь.       Откуда? От того паренька? Хан смутно помнил события вчерашней ночи. Такое иногда случалось, когда он продолжительное время не ел человеческого мяса. К тому же, тот чувак был пьяным! — Мне нужно лучше выбирать свою еду, — пробормотал он. — А моя мама говорила мне!       Ну, ничего удивительно. Что ж, ему предстояло убраться и найти на кухне остатки мяса. Может быть, ему стоило позвонить Минхо, но что-то подсказывало ему, что он не возьмёт трубку.       Хотя Хан имел привычку ошибаться. Так что кто знает, чья оторванная рука лежала на полу.