traces of star dust

      Это безэмоциональное лицо кажется было частью такой же униформы как и этот камзол тёмно-зелёного цвета ("как лапки на похоронных венках" - подумал Минхо), застегнутый наглухо по горло, но надо признать, красиво подчеркивающий фигуру молодого человека, в отличии от бордовой объемной шубы Минхо, которую тот носил даже в здании – в России было холодно, кажется, что ледяной коркой покрывались даже стены этого пресловутого Колдотворца.       Они ехали на турнир трёх волшебников в предвкушении – про Колдотворец, который не открывал свои двери для других школ со времён правления династии Романовых, ходило много интересных слухов и легенд, но чего точно не ожидали дурмстрангцы так это глухо спрятанной академии в лесах Тайги, могильного холода, который пробирает до костей, не только от погодных условий, но и от местных студентов. На них, дурмстрангцев, смотрели словно на сдохшую тушу, которую даже нельзя использовать в ритуалах – с презрением и скукой. И это академия, у которой половина пантеона это боги любви т плодородия? Что-то, а с любовью тут реально туго. Именно наверно поэтому, вместо того, чтобы искать любви у девушек в ближайших деревнях вместе с остальными студентами Дурмстранга, Минхо сейчас и ползет плашмя по сугробам какого-то кладбища за одним из местных студентов, которого заметил ещё, когда парень выходил из стен академии в направлении к лесу. Снег лез за шиворот в и ботинки, но Минхо продолжал лезть дальше, задевая местные кресты и опползая плиты, стараясь быть как можно более незаметным. Зачем тут вообще конфеты?       Молодой человек остановился у могилы, присел перед ней на корточки и зачитал что-то совсем тихо – было видно только как слегка шевелятся губы и сквозь них выплывают струйки горячего воздуха. Минхо застыл от него в нескольких метрах пригнувшись за каким-то памятником.       – Ты знаешь, для волшебника ты передвигаешься очень неряшливо и шумно, – произнёс он вдруг громко, не поднимая головы. Минхо замер. Он успел подавить вскрик возмущения, застрявший в горле – быть раскрытым не входило в его планы игры в шпиона. Минхо был лучшим. Во всем. И он это знал. Молодой человек гроко хмыкнул, словно показательно, встал на колени перед могилой (”Совсем не мерзнет??”), начал что-то активно раскапывать руками по периметру могилы.       – У меня нет привычки разговаривать с мёртвыми, – снова произнёс он, не отвлекаясь от своих по истине увлекательных дел. Так, ладно, Минхо понял, что прятаться больше нет никакого смысла, как и ему уже надоело ползать по снегу. Он поднялся, и отряхивая свою одежду подошёл ближе, облокотился на стол ближайшей сосны, в наглую наблюдая за парнем. Вот теперь он мог рассмотреть его полностью. Худощавый – Минхо сам был стройным, подтянутым, но крупным и спортивным за счёт своей мышечной массы – пацан же явно был откровенно говоря … хилый. Вряд ли он сможет составить конкуренцию в физической силе даже самому слабому студенту Дурмстранга. Зато пухлые щеки выделялись на этом холодном лице. Наверное, если бы это лицо показывало чуть больше эмоций, чем целое ничего, эти щеки можно было бы назвать очаровательными. Слева на камзоле Минхо заметил знак, изображающий собой матрицу из девяти переплетённых между собой нитей. Скандинавская Паутина Вирд. Интересно.       – Как давно ты понял?       – Как только вышел из Академии       –Почему тог...       –И потерять такое удовольствие наблюдать за тем как ты пытался быть незаметным? Не люблю лишать себя удовольствия.       Минхо чувствал, как палящая волна злости скапливалась в районе солнечного сплетения и поднималась выше. Вот же мудак. Парень в это время достал какие-то скрутки трав и начал их поджигать раскладывя по периметру могилы, напевая песню с народными мотивами. Жуть какая-то.       – Вы не пользуетесь палочками? Что ты вообще тут делаешь? – Ли поморщился от увиденного, его раздирали изнутри вопросы, которые были обрушиться на этого жуткого, безэмоционального, бездушного и невоспитанного, все это по нескромному мнению Минхо, мудака. В то же время, он мог поклясться, что со всех сторон кладбища к могиле потянулся по земле чёрный дым, который нёс в себе голоса и скрежет.       Пацан продолжал всего этого не замечать и, как ни в чем ни бывало, достал уже какие-то амулеты и продолжал петь. Ну что за вечеринка.       – О, нет, мы пользуемся, – в голосе звучало снисходительное веселье, но выражение лица оставалось безучастным, словно восковая маска. Минхо поймал себя на мысли, что хотел бы сломать её руками. – Просто нас учат, что мир магии не фокусируется на конце одной палочки. Это мое домашнее задание. А вот, что ТЫ здесь делаешь, это уже другой разговор.       – Мне стало скучно, – признался честно Минхо. Он чувствовал как что-то тёмное скручивает его изнутри, словно тряпку перед тем как выжать, но продолжал стоять, опираясь на ствол дерева. Он чувствовал себя частью какой-то игры и он её выйграет. – Понятно, бедным европейцам стало скучно в нашем захолустье. Это что сейчас была... Брезгливость? К нему? Минхо?       – Не делай вид, словно что-то знаешь, – собирается уже возразить ему Ли, намереваясь шагнуть вперед.       – Нет, я знаю, – парень отвлекся от ритуала и развернулся к нему, заставив Минхо остановиться. Его глаза горели, но не согревали, как и все в этой академии, в голосе слышалась сталь. Но это спокойное лицо... – Я знаю с какими ожиданиями вы ехали сюда, думали наведаться к "местным дикарям, которые кроме того как венки плести и в сарафанах вокруг костра прыгать ни на что не способны"       На этих словах он снова вернулся к месту ритуала и снял перчатки, бросив их в снег. Минхо заметил, что ладони человека исчерканы белыми полосами шрамов, не оставляющих живого места. Молодой человек достал из голенища сапога небольшой ритуальный нож. И одним ловким движением густая почти чёрная кровь потекла на могилу – ни один мускул не дрогнул на лице юноши. Что-то происходило, Минхо чувствовал тёмную магию, которая проникала в сердце, заставляя его кровь бежать быстрее, он слышал звуки и одновременно словно не слышал ничего. Внутри все сжималось. Чтобы не потерять контроль, он вцепился в глазами в парня, который словно не ощущал этой вспоглощающей тьмы, словно он был частью её. Ли не в первый раз сталкивался с тёмной магией, в их школе им преподавалось разное, но он понимал сейчас, что имеет дело с чем-то глубинным. Вместе с первобытным страхом, он почувствовал и давно знакомый голод. Он жаждал узнать об этом все.       И вдруг все стихло. Словно занавесу резко отпустили, перерезав верёвку. Тишина звенела оглушающии колоколом. Минхо согнулся, опираясь ладонями в колени, переводя дыхание. Молодой человек убрал нож, не спеша собрал свои амулеты и пошёл в направлении академии. – Меня зовут Хан Джисон, – произнёс он, поравнявшись с Минхо, который до сих пор пытался перевести дух. В голосе звоном отдавался металл – Лучше тебе не выступать против меня в турнире. Прочь с моего пути.       Джисон был воспитан академией. Джисон лучший на своём потоке. Он верит, что только сила даёт свободу и безопасность. Все считают, что Джисон не подходит факультету Дажбога, чьим олицетворением является любовь, или это факультет не подходит Джисону.       Джисон говорит, что он там где должен быть.       Минхо считает, что Джисон там, где хочет быть.