Elope

***

Бороться с тем, кого так долго ждал, без чьего присутствия в собственной жизни ощущал себя неполноценным, слабым и ничтожным, долго не выходит. Юнги знает как это глупо, всю жизнь не понимать почему звериная сущность отказывается проявляться, почему леопард внутри него молчит, почему он не может обратиться, а сейчас игнорировать инстинкты и желания зверя. И все равно пытается. Он смотрит на заправленную постель в отражении зеркала, прислушивается к тишине за дверью собственной спальни, но заставить себя подойти к кровати не может. Зверь рычит и скалится от одной только мысли, что нужно спать одному. Будто ему физически больно. И даже сожженный дом, собственная комната, что снилась ему в кошмарах, а теперь существующая лишь как обгорелый кирпич, не помогают леопарду расслабиться. Юнги вздыхает, последний раз смотрит на свое отражение, и выходит из комнаты. В спальне тигра прохладно. Это первое, что замечает омега. Он оглядывается по сторонам, ищет в полумраке Чонгука, но не находит. Тигр все еще не вышел из своего кабинета. Постояв на пороге пару минут Юнги поджимает губы и быстрым шагом подходит к застеленной постели. Чонгук же не спал с ним в одной кровати в прошлый раз, а значит, он не нужен ему тут и сейчас. Леопард недовольно урчит на его мысли, но омега лишь зло кривится, резко расстилая постель и укладываясь на подушку. Ему не нужен Чон Чонгук. Он закрывает глаза, успокаивает дыхание, слушает шум ветра за окном и как прохладный воздух выходит из решеток вентиляции. Один удар сердца, два, три, четыре. Юнги сбивается со счета. Вновь поджимает губы, с силой жмурится, продолжает считать удары сердца. Простыни пахнут альфой — Юнги ворочиться, вжимается носом в подушку, и вдыхает запах мятного чая. Ему нужен Чон Чонгук. Плевать. Не важно. Если он будет высыпаться только рядом с тигром, то он продолжит спать с ним в одной кровати аж до самого развода. Юнги откидывает белую простыню в сторону, резко поднимается с постели и спешно идет к выходу из комнаты. Тянется к двери, а когда открывает, то прикрывает глаза от яркого света из коридора и утыкается носом в грудь альфы. — Ты почему не спишь? — подхватив отшатнувшегося парня, спрашивает Чон. Юнги поднимает голову, растеряв решимость, с которой он шел на поиски тигра. Чонгук еще не переоделся, лишь закатал рукава. Юнги бегает взглядом по его лицу, замечает небрежно падающие на лоб белоснежные пряди, очки для чтения, в прямоугольной оправе. Напряжение, что было в чужих глазах почти всю поездку на машине, сейчас исчезло, оставив лишь усталость. — Идем спать, — мягко проводя от его талии вверх по спине, Чонгук устало вздыхает и, развернув омегу к себе спиной, подталкивает к постели. Мужчина доводит его до кровати, усаживает, включает дополнительное освещение и, что-то сказав, уходит в ванную комнату, оставляя омегу наедине со своими мыслями. Чонгук впервые выглядит уставшим. Обычно в его взгляде Юнги находит решительность, собранность, спокойствие. А сейчас еще и усталость, словно это Чонгук не может уснуть без его присутствия. Юнги хмурится, переводит взгляд на свои руки и вслушивается в шум воды, стараясь отвлечься и не думать, что у клана Чон могут быть проблемы, тем более из-за его семьи. Юнги вспоминает, как вломился в душ к альфе на прошлой неделе — и заливается краской, едва слышит, как стихает вода, а Чонгук входит в комнату уже переодетый. В синих свободных штанах и просторной белой футболке, кое-где намокшей от редких капель, стекающих с недосушенных волос альфы. Чонгук зачесывает влажную челку назад, привычно открывая лоб и подходит ближе, хмурясь. — Спать сегодня не собираешься? — Чон присаживается на корточки у его ног, опираясь локтями на собственные ноги. — Что-то еще случилось? — все же спрашивает омега. Он сжимает пальцами край матраса, прокручивая в голове все, о чем они говорили в машине, стараясь понять, что именно могло произойти пока омега сидел в своей комнате. Или, может, то, что могло произойти раньше, но мужчина решил не рассказывать ему. Альфа проводит взглядом по его лицу и вздыхает. — Давай договоримся, — серьезно говорит Чон. — Никакого обсуждения работы в постели. Все что угодно, но только не работа. Юнги прищуривается, поджимает губы. — Технически, — хмыкает Мин, — ты не в постели. Так что ты можешь рассказать мне, что произошло и почему ты такой напряженный. На секунду глаза альфы вспыхивают голубым, он толкается языком в щеку, а после растягивает губы в ухмылке. В такой, которую Юнги еще ни разу не видел на лице мужчины. Чон поддается вперед, поднимаясь на ноги и, придерживая Юнги одной рукой за талию, резко укладывает на кровать. Нависая сверху, упираясь коленом между ног растерянного от неожиданности омеги, он ставит свободную ладонь у его лица. — Что ты делаешь? — выдавливает из себя Юнги. Он удивленно хлопает ресницами, смотря на усмехающегося мужчину, и тяжело сглатывает. Пряди волос альфы рассыпаются, падая на его лоб, Юнги хочется прикоснуться к платиновой челке, запустить в нее пальцы и убрать со лба, вновь открывая его, но он не шевелится. Смотрит в глаза Чонгука, отчего-то боясь отвести взгляд. — Соблюдаю все пункты нашего нового правила, — улыбается Чон. Юнги облизывает губы. Голос Чонгука вибрацией отдается в его груди. Леопард мурчит в такт этой вибрации. — Как тебе церемония? — Чонгук насмехается над ним. Юнги уверен. Альфа продолжает улыбаться и выглядит настолько невинным, что даже смешно, как глава клана может быть таким милым вопросительно приподняв бровь. — Чонгук, — сводит брови на переносице омега, стараясь собрать мысли в единое целое. — Юнги, — подражает ему Чон. Он сжимает ладонь на его талии чуть крепче, и Юнги чувствует, как совсем рядом с чужими пальцами разгорается пламя. Низ живота тянет, словно сладкий сироп разливается по клеткам его тела, и Мин прикусывает губу, сдерживая резкий вздох. Он видит как альфа опускает взгляд на его губы, следит за каждым малейшим движением его мышц. Чон подтягивает колено чуть выше, пока нога не оказывается зажата между бедрами парня, и вновь жадно ловит легкое подрагивание уже закушенной губы. — Ты что-то хотел сказать, — тянет тигр. — Я внимательно слушаю, — Юнги хмуриться. — Мы говорили о твоих впечатлениях от церемонии, — подсказывает Чон, с той самой, не понятной для омеги улыбкой на лице. Юнги бросает в жар от смущения и возмущения. Он беззвучно открывает рот, словно в попытке что-то сказать, но так ничего и не придумав, закрывает. Словно рыбка выброшенная на берег. — Ты издеваешься надо мною, — бурчит Юнги отводя взгляд в сторону. Зверь поскуливает от желания поддаться вверх и прижаться к телу альфы. Мин его игнорирует. — С чего ты это взял? — удивляется альфа. — Что-то происходит, — Юнги вновь смотрит в глаза Чона, — а ты отвлекаешь меня вопросами про свадьбу. — Юнги, — мягко говорит Чонгук, — иногда дела могут подождать до утра. И сейчас именно такая ситуация. Я отвечу на все твои вопросы связанные с работой утром, чтобы ты мог спокойно выспаться сейчас. — Ты, — выдавливает из себя Юнги, но так и не находит что сказать. — Я? — все еще нависая, спрашивает Чон. Он убирает руку с его талии, тянется к лицу и заправляет растрёпанную прядь волос за ухо Юнги. Едва касаясь пальцами его кожи. Мужчина склоняется чуть ниже, прижимает ладонь к щеке омеги, и смотрит прямо в душу. — Чонгук, какого черта у тебя выключен телефон, — врываясь в спальню возмущается Хосок. Он замирает на пороге, удивленно смотря на парней на кровати и Юнги не успевает осознать, что его щеки не покраснеют, когда оказывается в теле леопарда. Щелчок и он превратился. Все еще подмятый под Чона, все еще с широко раскрытыми от испуга глазами, но уже в теле зверя. Взгляд затуманивается, а сознание рассеивается. — Нихуя себе, — выдавливает старший Чон. Чонгук отстраняется, нахмурив брови, поднимается, опираясь коленом о край кровати и внимательно смотрит на небольшого леопарда на своей кровати. Юнги переворачивается, прижимает туловище к лапам, и пятится назад, внимательно переводя взгляд с Чонгука на Хосока. Чонгук едва улавливает тихое шипение со стороны омеги. — До завтра подождет? — не сводя взгляда с оборотня, спрашивает Чон у брата. — Блять, да, — нервно усмехаясь и все еще не понимая, что происходит, говорит Хосок. — Слушай, я не знал, что вы теперь вместе спите, иначе постучался бы, — он запускает ладонь в волосы на затылке, взъерошивая их, и неловко выдохнув, пятится назад, поднимая вверх ладони. Разбираться с таким желания нет. — Я пожалуй пойду. Зайду завтра утром. В твой кабинет. — Да, хорошо, — почти не слушая отмахивается тигр. Сейчас ему точно не до Хосока с его делами.

***

— Если это были не ваши ролевые игры, — едва закрываются двери, тянет Хосок. Он не смотрит на младшего брата, сразу идет в сторону кресел, и с усталостью валится на одно из них, закидывая ноги на подлокотник, — то это странно. Чонгук отрывает взгляд от документов, смотрит на Хосока, но молчит. Он и сам знает, что произошедшее ночью не нормально. — Парень то похоже в охуеть каком стрессе, раз настолько не контролирует себя, — продолжает Хосок. Он прикрывает глаза, откидывая голову назад. — Мы не будем обсуждать Юнги, — холодно бросает альфа. — Окей, тогда обсудим два моих выходных дня, — все еще не смотрит на Чонгука тигр. — Какие еще выходные? — хмурит брови младший. — Те, что я планировал взять вчера, но беру сейчас, — Хосок поднимает голову и мило улыбается, показывая ряд белоснежных зубов. В такие моменты Чонгук вновь возвращается в детство. — Ты поэтому ввалился в мою спальню посреди ночи? — скептически интересуется тигр. — Да. Так что, — Хосок поднимается на ноги и поправляет несуществующие складки на темно-синих джинсах, — не умри без меня. Вернусь к утру пятницы, и возможно даже застану семейный завтрак. Или тебе придется выслушивать рассказы о росте мандарин от моего отца в одиночку. Пока я буду любоваться Ма Тэхеном, любующимся морем. — Эксплуатируешь омегу, только чтобы не слушать лекцию о садоводстве? — усмехается Чонгук. — Умно. — Да, тебе еще учиться и учиться такому, — Хосок бросает взгляд на запястье с часами, подходит к выходу из кабинета и потянувшись к ручке, оборачивается. — Парни следят за Марой, ты и я будем в курсе всех его передвижений. Он привез не так много одичавших, чтобы устраивать бои, так что пока мы можем не влезать в это. — Это дело Юнги, — возвращаясь к бумагам говорит Чонгук. — Последнее время все дела Юнги становятся проблемами нашего клана, — подмечает старший тигр и выходит из кабинета.

***

Юнги смотрит на свои дрожащие пальцы и не может толкнуть двери небольшого ресторанчика с тайской кухней. Он хочет сделать глубокий вдох, успокоится, но стоящий рядом ДжиУ мешает. Мин знает, что даже он не должен видеть его слабость, его страх. А встреча с вьетнамцами, его первая встреча с бизнес-партнерами, до ужаса пугает его. Хочется развернуться и бросив все уехать в Португалию прямо сейчас. Оставить Чона, его адвокатов и всех, кто занимается плавным переходом клана Мин под руководство альфы. Пусть они разбираются с этим дерьмом. Пусть поставки и бизнес будут проблемами тигра. И пусть рычащий зверь наконец-то успокоится. Но леопард жаждет войти в это заведение, и от этого Юнги еще страшнее. Он толкает двери вперед, натягивает на лицо самую милую из всех улыбок, что только были на его лице и проходит в один единственный зал. На кухне сейчас сидят его сотрудники. За ним следует вооруженная охрана. А спрятанный под свободной, выпущенной из классических шорт, рубашкой пистолет с лилиями холодит металлом тело. — Благодарю, что приняли мое приглашение, — вежливо улыбается Мин. Леопард рычит с еще большей силой. Он осматривает собравшихся альф: нескольких охранников, двух мужчин, фото которых показывал ему ДжиУ вчера утром и одного знакомого оборотня. Губы Сампана растягиваются в противной ухмылке, стоит омеге перевести на него взгляд. Юнги давит в себе вновь вспыхнувшее желание сбежать и подходит к единственному занятому столику. Альфы следят за его действиями, отчего Юнги хочется вздрогнуть. Но он подтягивает к столу отдельный стул, не желая присаживаться на диванчик рядом с Сампаном и продолжает держать спину ровно. Будто за секунду отрастив в позвоночнике металлический стержень. ДжиУ останавливается у него за спиной, держа в руках договор, который они составляли в начале недели. Ему не нужно оборачиваться, чтобы быть уверенным в том, что ДжиУ страшно. Парень дрожит еще с той самой секунды, как они сели в машину, отправляясь в этот ресторан. В голове Юнги пробегает мысль, что Хёк бы не боялся. С ним бы ДжиУ чувствовал себя не так боязливо. И не только ДжиУ. — Надеюсь вы успели пообедать и не голодны, — спокойно говорит Юнги, забрасывая ногу на ногу. Он осматривает двух мужчин за сорок, что записаны в заметках его помощника, как владелец и руководитель бизнеса. — Мне бы хотелось перейти сразу к делу. — Тогда тебе стоит уже сейчас опуститься на колени и открыть ротик, — ухмыляется Сампан. — Даже в мужья брать не пришлось, чтобы иметь возможность присунуть тебе. Юнги закатывает глаза, и поворачивает голову в сторону знакомого мужчины. На языке чувствуется привкус крови, и омега не хочет думать, что это кровь с его ободранной грудины. Зверь полосует его изнутри, требует сорваться с места и впиться в глотку омерзительного альфы, разодрать его горло и умыться в крови. — Что ты здесь делаешь? — игнорируя вежливость спрашивает омега. Он обводит взглядом откинувшегося на спинку кожаного дивана мужчину, и поджимает губы. — Как главный инвестор нашего маленького турагенства, я считаю, что в праве первым получить особые услуги от нового главы клана Мин, — он кладет руку на спинку дивана и облизывается, бросая взгляд на голые колени омеги. Юнги брезгливо кривится, чувствуя желание помыться. Сампан раздражает его. Своим высокомерием, своими липкими взглядами и вульгарными, пошлыми фразами. Зверь рвет его изнутри с новой силой. — В связи с резкой сменой власти я не смог встретиться с вами раньше, — отвернувшись от альфы, говорит Юнги. — И понимаю ваше недовольство. В качестве примирительно жеста я предлагаю вам новый, более приятный, контракт. Он слегка оборачивается, бросая взгляд на помощника и кивает в сторону альф. Дожидается, пока молчаливые мужчины получат две копии договора и прикусывает щеку изнутри. — Золотце, — снисходительно ухмыляется один из альф. Юнги сжимает кулаки, глядя на то, что бумаги остаются не тронутыми, — за все время в этом бизнесе я повидал не одного наивного ребенка, думающего, что такая работа ему по зубам. Хочешь дам действительно хороший совет? Юнги поджимает губы, продолжает смотреть на альф и чувствует омерзительный лижущий его ноги взгляд Сампана. — Продолжай и дальше трахаться с тигром. Ходи на совещания как важный малыш, можешь даже покататься и посмотреть на отгрузки в порту. Но не залезай глубже. Тебе тут не понравится, — мужчина постукивает кончиками пальцев по столу, расслабленно откидывается на спинку дивана и проводит языком по белоснежному ряду зубов. Вьетнамцы выглядят так, словно пришли на обед после туристической прогулки по городу. Никаких деловых костюмов, никакого столпотворения охраны — лишь один парень с пистолетом в кобуре, сидящий за баром. — Мы можем продолжить наше сотрудничество, — незаинтересованно говорит второй мужчина, — оно действительно нам выгодно, но обсуждать условия будем только с тем, кто реально ведет дела вашего бизнеса. — Позови Белого тигра, — дополняет его первый альфа. — Эта встреча состоялась только потому, что мы предполагали, наличие здесь твоего мужа. Не думали, что он стерпит наше сообщение в отношении его мужа. — Или, — Юнги невольно вздрагивает когда слышит резкий шорох со стороны Сампана, — можешь отсосать мне. И тогда добрый дядя поможет такой крошке как ты. И повлияет на этих злых бизнесменов, как главный инвестор. Охрана за его спиной подбирается, внимательно следит за каждый движением альф. — Если твой муж не собирается появиться, — усмехается второй, младший по возрасту, мужчина, — то у тебя остается только один вариант доказать свою полезность этому бизнесу. Время замирает, когда Юнги чувствует как горячая рука Сампана ложится на его колено. Внутри щелкает. Почти так же, как прошлой ночью, когда он смущенный и растерянный испугался резкого Хосока. Омега словно в замедленной съёмке поворачивает голову в сторону мужчины, смотрит в его лицо, переводит взгляд на чужую загорелую ладонь и тянется за спину. Рука нащупывает нагревшийся от собственной кожи металл и леопард удовлетворенно мурчит. Следующий щелчок, который Юнги слышит, оказывается оглушающим всех присутствующих выстрелом. Юнги с каким-то заторможенным презрением смотрит на то, как дергается голова альфы, а большие брызги падают на его лицо. Рука мужчины соскальзывает с его колена и альфа, с пробитым виском, валится головой на стол, капая кровью, мозгами и кусочками тканей. — Кто-то еще хочет дать мне непрошеный совет? — впервые в своей жизни холодно, безэмоционально, с нотками стали в голосе спрашивает он. Юнги опускает руку, продолжая сжимать оружие и поворачивается в сторону вьетнамцев. Пуля прошла насквозь, чудом не задела двух мужчин, пролетев между ними, но Юнги плевать. Он безразлично смотрит на забрызганные руки, одежду и лица двух альф, не обращает внимания на встрепенувшегося охранника этих мужчин и на направивших оружие парней из своего клана и клана тигров. Все они напряжены, следят за каждым движением вьетнамцев, контролируют, оценивают. ДжиУ за его спиной прикрывает ладонями рот, стараясь больше не вскрикивать. — Как я вижу, — вновь натягивает на лицо милую улыбку, — вы нуждаетесь в новом инвесторе вашего бизнеса, — он с удовлетворением замечает легких страх и восхищение в глазах альфы помладше. Кровь стучит в его висках, заглушая своим шумом все окружающие звуки. — ДжиУ подготовит новый контракт, с учетом всех случившихся обстоятельств и вышлет его вам на почту. Он встает на ноги, поднимает ладонь с зажатым в ней пистолетом и, внешней стороной руки, размазывает мелкие брызги крови на своей щеке, тем горячим месивом, что запачкало всю руку. Уже выходя из заведения, Юнги позволяет своим ладоням задрожать. Он прикусывает губу, хочет прижать ладони к груди, из которой отчаянно просится вырваться сердце и замирает, когда слышит голос помощника. — Господин Мин, — нервно шепчет ДжиУ, — с Вами все хорошо? У вас глаза полностью черные. Он игнорирует омегу, садится в черный внедорожник, и опускает взгляд на руки. Липкие, покрасневшие. Сжимающие металл пальцы пробивает мелкой дрожью, они удлиняются, а ногти заостряются. Дверь захлопывается, оставляя его одного в машине. Он старался не думать о том, что произошло прошлой ночью. Чонгук сказал, что ничего страшного не произошло, дождался, пока Юнги успокоится и вернет себе человеческий облик, а после успокоил. Но Юнги знает, что так не должно быть. Никто из знакомых, ни одна статья в интернете, не говорили и не писали, что неконтролируемые превращения во взрослом возрасте это нормально.

***

Семейное поместье Чон находится в горах, Юнги осознает это, когда машина едет вверх по незнакомым Юнги улицам. Он откладывает пистолет на сидение, вытирает руки салфетками, что передал ему один из тигров и с интересом разглядывает дома за окном. Проехав выше по узким улочкам они сворачивают на неприметную дорогу и въезжают в охраняемую парковую зону. Мужчина сидящий в охранной пристройке даже не выходит посмотреть кто приехал, замечает все по номерам машины. Водитель проезжает дальше, скрываясь в лесу, а после останавливается у туннеля, ведущего вглубь одной из гор. Вооруженные альфы выходят из туннеля, переговариваются между собой, изредка говоря что-то в рации и пропускают их внутрь. Вновь не заглядывая в саму машину. Выезжая из туннеля Юнги замечает как за ними закрываются огромные ворота, но быстро забывает про них, восхищенно осматривая сосновый лес, который они проезжают двигаясь вверх по небольшому серпантину. Чонгук говорил ему, что семейный дом самое защищенное место принадлежащее клану в Корее, но Юнги даже подумать не мог, что их особняк находится посреди леса и гор. Они подъезжают к еще одной огороженной территории и останавливаются возле арки. — Дальше мы не проедем, господин Мин, — объясняет водитель. Юнги кивает и выходит из машины, проходя через арку в большой и красивый сад. Он оглядывается вкруг, замечая небольшой пруд справа, зимний сад сразу за ним. Несколько домов вдалеке построены в традиционном стиле, как и главный дом, вверху, у самого подножья горы. Здание частично построено, но большая часть, как Юнги может увидеть с такого расстояния, находится внутри скалы. Слева, за большим садом он видит невысокий каменный забор, и прекрасный вид на лесной парк. В левом углу, возле главного поместья, он замечает двухэтажный дом и вспоминает, что Чонгук говорил ему, что они вдвоем будут жить отдельно от остальной семьи, в здании, который по традиции служит домом для всех новоиспеченных семей. — Господин Мин, — словно из-под земли вырастает омега. Он осматривает Юнги с ног до головы. — Ваш муж говорил, что Вы будете к ужину, просим прощения, что не встретили Вас сразу. Позвольте я проведу Вас в вашу спальню. Охрана привезла Ваши вещи еще утром. — Где Чонгук? — Господин на террасе за домом, — поджимая губы говорит мужчина и показывает вверх, на дом, где ближайшие несколько дней Юнги с Чонгуком будут жить. Омега обходит мужчину и поднимается по небольшой тропе с каменными ступенями, петляет сквозь сад камней, выходит на вымощенную каменной плиткой площадку, вновь поднимается по тропе, обходит несколько красивых клумб и подойдя к дому сворачивает вправо, обходя здание в традиционном стиле. Слышится всплеск воды. Выходя на террасу он щурится от обеденного солнца, не скрытого лесом и горами, а после вглядывается в большой инфинити-бассейн. Словно высеченный из камня и заканчивающийся обрывом со скалы. Бассейн невероятный, вид за его пределами еще краше, в любое другое время Юнги бы не смог оторваться от рассматривания открывшейся картины летнего леса. Но сейчас он лишь сглатывает. Тяжело. Вязко. До неприличия возбужденно, ведь Чонгук выныривает из воды на середине бассейна. Отплывает все дальше от края. Мин краснеет от собственных мыслей, и подходит ближе. Жадно впитывает в себя образ мужчины и мечтает задохнуться в ворохе переполняющих его чувств. Чонгук всего-то плывет. Не смотря на омегу, вытягивает одну руку, после вторую. А Юнги чувствует как тянет внизу живота, наблюдая за мощными движениями плеч, за перекатывающими мышцами спины, когда тигр отплывает все дальше. Мужчина подплывает к противоположному краю бассейна, ныряя и отталкиваясь, чтобы вновь вынырнуть из воды уже на середине. Юнги бросает в жар, от этого вида. Он спешно прислоняет ладони к горящим щекам и умоляет себя успокоится. Штормит так, словно он не у бассейна, а посреди океана. Где-то там, где находится та самая точка Немо. Сейчас Юнги чувствует себя этой точкой. Он такой же нестабильный. Чонгук подплывает к бортику бассейна, замечая омегу и вытирает лицо от капель воды, зачесывая платиновые волосы назад. Леопард задерживает дыхание. — Иди сюда, — смотрит прямо в глаза Чонгук. Он все еще не дышит. Не делает вдох. Приближается к Чонгуку, плавно как хищник. Подходит к самому краю, опускаясь ближе к альфе, прекрасно осознавая, что хищник в их паре Чонгук. Неоспоримый, даже когда говорит что во власти Юнги. Юнги опускает ладошки к кроссовкам, что полюбились ему в последние дни, и играется со шнурками, стараясь занять чем-то пальцы. — Кого ты убил? — спокойно спрашивает Чон. Он кивает на шею парня, и Юнги запоздало осознает, что наверное она вся в кровавых брызгах. Ведь на черной рубашке пятна не так заметны. — Сампана. Губы Чонгука трогает легкая ухмылка и Юнги кажется, словно, Чон им гордится. — Тебе идет, — разглядывая лицо омеги, говорит Чонгук. Мин смущенно отводит взгляд, понимая, что им любуются. — Убивать тех, кого мне в женихи подсовывали? — стараясь вернуть голосу твердость, спрашивает омега. Он поскрябывает пальцами сеточку на обуви. — Власть, — слышит омега и не успевает осознать, как мир смазывается. Он вскрикивает, ощущая крепкую хватку на своем запястье и рывок вперед. Падая в воду омега чувствует лишь неожиданность и ни капли страха. — Чонгук, — возмущенно пищит он, стоит мужчине вытащить его на поверхность. Жадно хватает воздух губами. Альфа прижимает его тело к себе и Юнги хватается ладошками за голые плечи, ногами окольцовывает торс мужчины, еще сильнее сокращая дистанцию. — Испугался? — игриво спрашивает мужчина. Он удерживает оборотня за талию, крепко, будто волнуется, что Юнги отплывет от него. Свободной ладонью утирает воду с лица парня, словно он маленький ребенок, и старается смыть этими движениями кровь. Заправляет намокшие локоны за уши и любуется взмахнувшими ресницами. — Глупо пугаться, когда ты рядом, — неосознанно фыркает парень. Чонгук молчит, смотрит прямо на Юнги, а после шумно выдыхает, на секунду прикрывая глаза, чуть отворачивается, но так же резко наклоняется, прислоняясь лбом ко лбу мальчишки. — Ты слишком очарователен, — шепчет альфа, — когда пользуешься властью. Юнги прошибает мелкой дрожью, он сильнее сжимает пальчики на влажных плечах, прикусывает губу и чувствует как вновь разгорается румянец на щеках. Лицо Чонгука так близко, он чувствует горячее дыхание на своих губах. Приоткрывает их, глотая воздух и ощущая горный ветер, что вовсе не холодит рядом с альфой. О какой именно власти говорит Чонгук? — Я совсем забыл спросить, — нервно шепчет Юнги, стараясь сменить тему разговора. — Что ты хочешь на день рождения? "Тебя" безумно хочется услышать. Юнги пугается этих мыслей. Списывает все на зверя и его животные инстинкты. На бушующие со вчерашнего вечера эмоции. На стресс. Даже мурашки по коже от крепкой ладони на своей пояснице он тоже списывает на холод воды. Вовсе не думая о жаркой погоде в последние дни августа. — Есть кое-что, — обворожительно улыбается Чонгук, — что я хотел бы получить. Альфа разворачивается, подходя ближе к бортику бассейна, прижимая Юнги спиной к камню. Проводит свободной ладонью по его талии вверх. — И что это? — дрожит омега. Он сглатывает, его накрывает чувством будто под кожей всё закипело. — Позволю себе, — ухмыляется Чонгук отстраняясь, — как имениннику, — он поднимает Юнги вверх, вынуждая выпустить из кольца ног, и усаживает на бортик, — сказать об этом позже. Чон улыбается и, подмигнув, отворачивается, вновь ныряя и уплывая.

***

Они ужинают вдвоем, после того, как Юнги принимает душ и переодевается в более домашнюю одежду — спортивные шорты и черную майку. За ужином обсуждают прошедший день, планы на пятницу и то, что само торжество пройдет на яхте. Чонгук ничего не спрашивает о Сампане. Лишь интересуется, получилось ли подписать договор, а когда Юнги рассказывает об исходе встречи предлагает помощь своего, проверенного, адвоката, что может идеально подготовить документы. После ужина Чонгук извиняется, говоря, что на вечер у него запланирована встреча, которую он не может передать Хосоку, и уезжает, оставляя Юнги одного в доме и на территории поместья. Омега прогуливается по саду, любуется звездным небом, закутавшись в плед, ведь ночи в горах прохладнее, чем в городе, и не успевает осознать, что засыпает в кресле на небольшой террасе их дома. Он почти просыпается, когда чувствует запах альфы, но не открывает глаза, позволяя Чонгуку поднять его на руки и отнести в спальню, укрывая его голые плечи и прижимая тело Юнги к себе.

***

Юнги просыпается от изучающего взгляда, и почти успевает подумать, что Чонгук остался с ним в постели и дождался его пробуждения. Резко раскрывает глаза, желая убедится, но лишь удивленно вздрагивает. Голубые глаза неотрывно следят за ним, прищуриваются, делая их обладателя похожим на лисенка. — Ты муж Чонгука? — наклоняет голову в бок ребенок. Он сидит на подушке Чонгука, поджав под себя ножки и упирается ладошками в ткань возле коленок. — Да, — настороженно говорит омега. Он редко общался с детьми, если не сказать, что вовсе не был к ним так близко как сейчас. Мальчишка улыбается, а Юнги поднимает голову с подушки, присаживаясь на кровати, но не отодвигаясь от ребенка с платиновыми, такими же как у Чонгука, волосами. — Ты красивый, — поддается вперед человечек, и Юнги не сдерживает тихий смешок. Где-то он уже слышал эту фразу. С точно такой же интонацией. — Я Чимини, — он протягивает свою ладошку и Юнги пожимает ее. — Юнги, — представляется он. — А я знаю, — задирает носик мальчишка. — Я все про тебя у брата узнал. А все, что Чонгук не рассказал, я у Хосока спросил. Юнги усмехается, смотря на важничающего малыша и замирает, когда Чимин перелазит к нему на колени. Мальчик тянется ладошками к его лицу, зажимая щеки парня. — Ты чего? — едва двигая выпяченными губами, спрашивает омега. — Ты же кот, как и мой брат? — смотрит на него ребенок. — Чонгук тигр, он больше кота, — улыбается Юнги. Мальчик на его коленках легкий, совсем пушинка, и Юнги пытается вспомнить, что знает о нем и сколько ему лет. Не больше четырех, если он все правильно посчитал. — Тигры вообще-то из семьи кошек, — закатывает глаза Чимин. — Чонгук даже мурчит как кот, когда я его прошу. — Мурчит? — не сдерживается Юнги и смеется. Мальчишка смотрит на него удивленно, отпускает его щеки и тоже заливается смехом. — Ой, — вдруг умолкает мальчишка, и округляет глаза, — я забыл. Я же должен был тебя на завтрак позвать. — Завтрак? — вновь спрашивает Мин и на секунду чувствует себя дураком. Уж очень часто он переспрашивает у этого крошки. — Чонгук хотел сам тебя разбудить, но папа сказал, что им нужно серьезно поговорить, — шепчет, словно это секрет, мальчик и слезает с колен Юнги и с кровати. Он поправляет свои белые штанишки, говорит омеге, что завтрак будет в самом большом доме и убегает, оставляя Мина один на один с накатившим страхом. Чонгук ведь не хотел, чтобы родители знали, что этот брак ненастоящий. Ему было важно это. В его семье ведь не разводятся, и замуж выходят по любви, а еще свадьбы планируют. И устраивают их такими масштабными, такими теплыми, семейными даже в большом кругу людей. В его жизни все сквозит уютом и любовью. Доверием. Покоем. Он нервно встает с кровати, чистит зубы, перед этим пару раз уронив пасту с зубной щетки. Смотрит на свое отражение, пока резко водит рукой у лица, вспенивая мятную пасту. Как вести себя с его родителями? А вдруг они спросят почему их не предупредили о свадьбе, почему не пригласили на бракосочетание? А если они недовольны тем, что Юнги из враждующего с ними клана? Отцу Чонгука это важно? А папе? Что вообще важно папам, когда их ребенок взрослеет, заводит отношения и вступает в брак? Юнги ведь нужно знать, чего от него ожидают? Ведь не важно, что они разведутся в январе, по обещаниям Чонгука. Важно то, что это все имеет смысл для самого альфы. Это все то, чего тигр хочет. И Юнги не может облажаться. Не может плохо сыграть. Чонгук ведь так много делает для него. Омега переодевается в просторную футболку, слышит урчание зверя, когда он осознает, что размер одежды явно не его. Натягивает простые синие джинсы и тапочки, а после выходит из дома, направляясь в главное поместье. На первом этаже его встречает вчерашний омега, указывает на право и объясняет как пройти на кухню. — Папа, — слышится голос Чонгука, — тебе не обязательно готовить это печенье. Никто не скажет, что ты плохой папа, если не приготовил что-то сам. — Мнение сыновей, соизволивших поделиться, что в их жизни появился любимый омега, через неделю после свадьбы, — Юнги слышит спокойный и приятный незнакомый голос, и замирает у дверей на кухню, не решаясь войти, — в этом доме больше не учитывается. — Прошу, только не скажи этого при Юнги, — устало вздыхает альфа. — Какого ты обо мне мнения? — возмущается омежий голос. — Я услышал достаточно, что бы понять, что Юнги милый ребенок. У него могут быть свои причины, почему он не хочет пышной свадьбы. И мое возмущение вовсе не относится к этому очаровательному омеге. Я зол на тебя. Так что жаренное медовое печенье, это не попытка показаться хорошим папой. Это желание занять руки и не избить тебя. — Отец, — доносится шепот из-за спины Юнги, — а почему Юнги не заходит? Ему страшно, что папа ругается на Чонгука? — Не знаю, давай спросим у него? — Юнги растерянно оборачивается, смотря на незнакомого альфу и Чимина, сидящего у него на руках. — Ой, — выдавливает из себя омега, — здравствуйте. Мужчина перед ним выглядит в точности как Чонгук. Лишь только постаревший лет на тридцать. Его виски посидели, в уголках глаз собрались мелкие морщинки. Альфа мягко улыбается. — Папа хороший, — улыбается ребенок, — и ругает он всегда только Чонгука. Честно-честно. — Войдешь с нами? — с интересом разглядывая Юнги, спрашивает альфа, — Или мы можем притвориться, что не видели тебя и дать немного времени собраться. — У нас будет еще один секретик? — загорается Чимин. — Нет, спасибо, — приподнимает уголки губ Мин. — Думаю я зайду вместе с вами. — И правильно, — кивает альфа. — Вместе не так страшно. Он опускает ребенка на пол, позволяя малышу подбежать к Юнги и сжать его ладошку, и сам подходит ближе. Кладет руку на его плечо, подбадривая сжимает, и Мину отчего-то действительно перестает быть страшно. — Не переживай, — мягко говорит мужчина. — Ты выбор нашего сына, а значит уже нравишься нам. И этих слов действительно достаточно, чтобы он расслабился. Он входит на кухню, совмещенную с небольшой крытой террасой, где стоит маленький обеденный стол. И папа Чонгука, как сказал Чимин, все утро ворчит лишь в сторону своего старшего сына, ни как не обижая омегу. В каждом возмущении слышится легкое непонимание и расстройство, что сын не поделился своими планами, и Юнги мог бы начать винить себя. Но Ёджун так сильно хвалит Юнги, так восхищается им и убеждает, никого милее омеги он не встречал, что оборотень не может позволить себе такие мысли. Рядом с этой семьей невозможно думать о плохом.

***

Весь оставшийся день он провидит в компании омег семьи Чон. За завтраком папа Чонгука спрашивает Юнги не хочет ли он прогуляться по магазинам, и Мин почему-то не может отказаться. Даже когда он вместе с Чонгуком возвращаются в собственный дом, Юнги утвердительно кивает, на вопрос, точно ли все в порядке и действительно ли он хочет провести время с его папой. Тигр убеждает его, что может увезти их из особняка, сказав родителям, что у них появились личные планы и они хотят провести время лишь вдвоем. Он даже предложил остаться вместе в особняке и запереться, не пуская никого. Но Юнги отказывается, переодевает футболку на подходящее по размеру темно-синее поло и позволяет прибежавшему за ним омежке забрать себя от Чонгука. —Юнги живет с нами, значит я буду жить у Намджуна, когда выйду замуж? — спрашивает Чимин, когда спустя три часа прогулок по парку с детской площадкой, они заходят в кофейню, накормить ребенка и выпить холодный кофе. Юнги мешает тающий лед металической трубочкой, иногда цокая ею о стеклянные стенки бокала с американо. — Нет, лисенок, — говорит Ёджун. Он поправляет вилку в ладошке сына, помогая ему с сырными макаронами. — Ты будешь жить там, где тебе захочется. — А Намджун? — Намджун скорее всего тоже будет жить там, где тебе захочется, — устало вздыхает старший омега. Юнги не сдерживает смешок и Ёджун дарит ему легкую улыбку. — Намджун подросток, что живет в соседнем от нас доме, в Лондоне. И бедный альфа полностью под влиянием этой мелюзги. — Я не мелюзга, — ребенок бросает злой взгляд на папу, но быстро возвращается к макаронам, что никак не хотят накрутиться на вилку. — Ты даже слова такого на корейском не знаешь, — закатывает глаза отец крохи. Мальчик ничего не отвечает — его обед наконец-то оказывается намотан на столовый прибор и Чимин забывает обо всем на свете. — Вы чудесный папа, — помешивая льдинки в бокале Юнги смотрит на ребенка, подмечая какой он сосредоточенный. — Я не настаиваю, — оборотень полярного лиса заправляет прядь выбившихся из низкого хвостика, платиновых волос за ухо и пододвигает к Юнги тарелку с небольшим десертом, — но надеюсь, что когда-то ты позволишь мне стать чудесным дедушкой. Если конечно ты не будешь против. Юнги замолкает, продолжает смотреть на ребенка, что забавно морщит носик, когда длинная макаронина вновь ускользает, и чувствует лишь вину. Не страх или неловкость, а только ужасно сильное желание действительно быть частью этой семьи. И вину за это желание. После обеда Ёджун настаивает на том, чтобы помочь Юнги собраться на яхт-вечеринку в честь дня рождения Чонгука и, отправив маленького ребенка вместе с няней домой на обеденный сон, утаскивает омегу в один из торговых центров. — Мини еще совсем крошка, но уже не позволяет мне принимать участие в выборе его гардероба, — поджимает губы старший омега. — А мне так хотелось бы ходить с ним на шопинг, когда он станет взрослым. Мой папа всегда брал нас с братом гулять по магазинам, когда мы были подростками. И Юнги сам не осознает когда позволяет Ёджуну затащить себя в примерочную с невообразимым количеством одежды. Он примеряет один наряд за другим, кофточки, футболки, блузы, джинсы, брюки и шорты. И позволяет омеге собрать образ на день рождения Чонгука, хоть изначально и планировал одеть что-то из вещей, что привезли из пентхауса. Проводить время с этим омегой приятно. Он не давит на него, не задает неудобных вопросов и даже про детей больше не спрашивает. Но Ёджун интересуется им. Спрашивает о самочувствии, советует свой любимый спа центр в Сеуле. Уточняет как Юнги в роли главы клана и с интересом слушает, стараясь поддержать разговор. И даже когда омега покупает Юнги красивые изумрудные серьги, Мин просто не может отказать. Послушно принимает подарок и ощущает себя именно в том месте, где должен был быть. Они возвращаются в особняк с закатом. Юнги устал, измотан, но эти чувства нравятся ему, как и папа Чонгука. Он прощается с омегой, поднимаясь по ступенькам на террасу дома, но так и не заходит в дом. Валится на ближайший диванчик, чтобы немного отдохнуть и сам того не замечая, засыпает. Уже позже он вновь чувствует запах Чонгука и то, как альфа переносит его в их спальню.

***

Встретить утро пятницы вместе с Чонгуком у него не выходит. Он знал, что сегодня у них запланирован общий семейный завтрак, со всеми ближайшими родственниками альфы, но то, что многие из них захотят с ним познакомиться с самого утра было для него неожиданностью. Юнги проснулся от шумных разговоров внизу дома, где-то на террасе. А когда умывшись и переодевшись он спустился вниз, то застал принимающего поздравления от дяди Чонгука и нескольких незнакомых, пожилых людей из клана тигра. В главном доме он познакомился с родителями Хосока, еще одним дядей Чонгука, его мужем и их тремя детьми, с их семьями и несколькими детьми. Двумя подростками близнецами и тремя совсем крошками. Чимин улыбаясь водил его за ручку, представляя каждому ребенку отдельно, а после усадил его рядом с собой, чем спас от большей части разговоров. Но не спас от родителей Ёджуна, что казалось бы хотели накормить мужа их внука так, словно это была его последняя трапеза в жизни. Уже в обед, когда оказавшись в своей спальне, омега пытался вспомнить о чем старшие тигры говорили за столом, в памяти всплывали лишь обсуждения новой выставки отца Хосока, разговор о новых лошадях в конюшне дяди-омеги и школьные успехи близнецов. Насыщенное новыми знакомствами и эмоциями утро выбивало Юнги из привычного расписания дня. Но он старательно запоминал имена новых знакомых, послушно принимал деньги от пожилых родственников Чонгука, и искренне улыбался слушая рассказы Чимина. Он даже не сразу понял, что не ищет взглядом Чонгука и вовсе не переживает, что альфа, за завтраком, сидел слишком далеко. А сейчас и вовсе был вынужден пропасть в кабинете отца и скорее всего появится только в момент, когда машины, стоящие за каменными стенами двора, будут отправляться к причалу. К пяти часам Юнги, одетый в купленные вчера насыщенно зеленую рубашку и кремовые шорты, зашел на палубу, как оказалось вовсе не маленькой, яхты. Ёджун счастливо улыбался, рассматривая купленным им вещи, что идеально сидели на омеге, и зверь внутри Мина даже не возмущался непривычно светлым оттенкам одежды. Весь вечер Юнги и леопард чувствуют себя спокойно. Палуба яхты рассчитанной на сотню человек, вместила в себя просторный бар, сцену с живой музыкой, танцпол и несколько фуршетных столов, куда отправились гости после основного ужина внутри судна. Множество незнакомцев постоянно подходили к Юнги и Чонгуку, поздравляя альфу и знакомясь с Мином. Родственники, друзья, близкие коллеги и несколько министров, Юнги улыбался каждому, впервые искренне на подобном мероприятии. Он чувствовал руку Чонгука на своей пояснице, теплый морской ветер на своих щеках и смеялся с нелепых шуток отца Ёджуна. — Не устал? — спрашивает Чонгук, когда солнце скрывается за горизонтом. Юнги отрицательно машет головой, мягко улыбаясь и утыкается лбом в грудь альфы. Ладони Чонгука греют кожу сквозь ткань, пока Юнги позволяет альфе вести их в медленном танце. — Кажется ты нравишься моему дедушке больше чем я, — Юнги тихо посмеивается поворачивая голову в сторону. Собственные пальцы подрагивают на груди тигра и Мин отводит взгляд. Гости на палубе веселятся, танцуют, пьют и наслаждаются вечером. — Он сказал, что перепишет на тебя свой дом в Канаде, — парень чувствует как Чонгук прижимается губами к его макушке, зарываясь носом в его волосы. — Это дом в котором родился и рос мой папа. Даже переехав дедушка не может расстаться с местом, где росли его дети. Так что ты удостоился большой чести. — Мне так неловко от этого, — поджав губы шепчет омега. Твоя семья очень хорошая, я ужасно поступаю. Лгу и лишаю их этих эмоций, забирая чужое место — не говорит, но думает об этом слишком громко. Ты можешь не лгать — словно издевается зверь внутри. Вокруг загораются маленькие огоньки-лампочки, Юнги чувствует как пальцы Чона крепче сжимаются на его талии, и хочет остаться в этом мгновении навсегда. Не думать о будущем, не решать никаких вопросов, а просто танцевать с Чонгуком, прижимаясь щекой к его груди. — Ты спрашивал о подарке, — наклоняясь ниже шепчет Чонгук. Омега слышит стук чужого сердца под своей щекой. — День подходит к концу и я знаю, что хочу получить. — Свое наследство в полном объеме? — не сдерживает нервный смешок омега. Он отстраняется, поднимая голову вверх и заглядывая в глаза Чона. — Ты можешь забрать хоть все мое имущество, — Юнги задерживает дыхание, нервно отмахиваясь от назойливых мыслей зверя. — Очень смешно, — фыркает он, успокоившись. — Какой подарок ты хочешь получить? — переводит тему парень. — Твой отец говорил, что за нами следует небольшой моторный корабль, так что подарок успеют доставить до конца дня. — Прощение, — серьезно говорит тигр. — Хочу знать, что ты простишь меня. — Простить тебя? — медленно повторяет омега. — За что мне нужно прощать тебя? Его тело напрягается. Мышцы деревенеют, словно что-то ужасное уже происходит, а не только собирается нагрянуть. Чон смотрит прямо в его глаза, проводит ладонью по пояснице Юнги, вжимая хрупкое тело в себя и поднимает свободную руку вверх. Поглаживая вмиг покрасневшую кожу на щеке парня. — Вот за это, — Чонгук наклоняется ниже, придерживает подбородок мальчишке, приподнимая его и целует. Взрывает в голове Юнги сотню фейерверков. Ярких, оглушающих, поражающих своим разнообразием. Мину даже кажется, словно те огни, что должны были запустить ближе к полуночи, взорвали сейчас. Он сжимает ладошки в кулаки, когда чувствует влажный язык Чонгука мажущий по его нижней губе. Юнги задыхается от этого. Раскрывает губы, забывая где находится и впускает язык альфы, отвечая на поцелуй, Робко, стеснительно даже, но отвечает. Разжимает ладони, сильнее жмурится и вновь задыхается от накативших эмоций. От жара мужского тела, от сносящего с ног поцелуя, от сильной ладони, лежащей на его пояснице. Вторая рука Чонгука скользит ниже, отпускает подбородок, останавливаясь на шее, поглаживая ее, не сжимая. — Прости меня за это, — выдыхает Чонгук в его губы, отстраняясь, позволяя Юнги дышать горячим воздухом между ними. — За поцелуй? — глухо шепчет омега. Он раскрывает глаза, смотря на прислонившегося лбом к его лбу мужчину. — И за то, что не смогу остановиться. Не смогу перестать целовать тебя. Шепот Чонгука оглушает. Юнги тяжело сглатывает и жмурится от нахлынувших чувств. Рука альфы скользит дальше, зарывается пальцами в короткие волосы на затылке. Чонгук давит рукой, вынуждает Юнги приблизиться, и вновь впивается в омежьи губы.