Кошмары.

он хотел бы никогда не уходить. хотел бы смотреть на мир через отражение в небесных глазах, в которых, готов был поклясться сугуру гето, поместился бы мировой океан. сами глаза и были мировым океаном, да таким, что хотелось утопиться, нырнуть с головой и там же остаться, осев бездыханным телом на самом дне. он любил его. сильнее, чем кого-либо. сильнее, чем мог бы полюбить когда-либо. сильнее, чем себя. сильнее. и годжо его любил. сильнее, чем себя. сильнее, чем свою вездесущую маску сильнейшего. сильнее, чем образ. сильнее. у них было много общего, но главным их «общим» были они сами. вам когда-нибудь удавалось полюбить человека так сильно, что без него будто бы не хватало воздуха? а им удалось. «убей меня, если в этом будет смысл.» годжо был готов убить себя. убить кого угодно. был готов убить всех людей, но не его. не единственного, кто видел в нем не сильнейшего, не спасение человечества, не шесть глаз, не божественную силу. сугуру видел в своем друге исключительно человека. способного бояться, плакать от бесконечных кошмаров. любить. а друга ли? разве к друзьям приходят в комнату среди ночи, утыкаясь носом в теплое плечо? разве друзьям рассказывают о кошмарах, что преследуют всю жизнь? разве друзьям рассказывают про одиночество, поглощающее, давящее, душащие? друзей не целуют. жадно, будто бы от этого зависит вся жизнь. и друзьям не читают сказки, чтобы друг уснул на коленях под мягкий бархат голоса и нежное почесывание белой макушки. друзей не любят всем сердцем, не любят остатками души. «любовь – то еще проклятие» и если бы так и было, годжо сатору с легкостью согласился бы стать проклятым. без раздумий. без оглядки на прошлое. без желания заглянуть в будущее. кошмары снова начались с его уходом. но теперь, заходя в его комнату, сатору видел лишь пустоту и холод. на кровати больше не спал тот, кого он любил сильнее, чем кого-либо на этом свете. больше его никто не пригреет в объятиях, больше никто не уложит его на колени, убаюкивая бархатом голоса и нежными почесываниями белой макушки. и больше годжо сатору не вдохнет полной грудью аромат его волос, не уснет под боком. и больше годжо сатору не полюбит никого.