Let me romance the courtiers

XX - Решение

      Я осторожно подхожу к высоким, богато украшенным кованым железом воротам, обхватывая рукой цепи, сковывающие их. Загляни в себя. Слова Верховной жрицы звучат в моей голове. Дурак. Я сосредоточиваю магию внутри себя и ищу, пока не нахожу давно похороненный, но невероятно сильный источник магии в своей основе. Прикосновение к нему причиняет боль, но в данный момент меня это не волнует. Сосредоточив энергию на цепи ворот, я распахиваю их.       Дым рассеивается, и я оглядываю свое окружение. Внутри ворот я стою на красном поле. Под ногами хрустят сухие стебли мертвых растений. Я слепо иду к черному шпилю, скрытому в далеком тумане, хотя воздух становится все жарче и жарче. И только когда я дохожу до моря кипящей крови, едкий медный запах которой обжигает мне нос, я встречаю кого-то еще.       Я слышу странный шум и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на его источник. Казалось бы, из ниоткуда материализуется Дьявол вместе с безликой фигурой в длинном плаще и с веслом в руках. Зловеще улыбаясь, дьявол указывает на небольшую лодку на поверхности кровавой воды, которая тоже, кажется, появилась из ниоткуда. Он заходит в лодку и садится, паромщик следует за ним. Оба поворачиваются ко мне: пустое белое лицо паромщика и кроваво-красные глаза Дьявола пронзают меня до глубины души. Вот оно. Мой шанс добраться до логова Дьявола и спасти мир. Нерешительно я вхожу в лодку и сажусь напротив Дьявола.       Мы сидим в жуткой тишине, пока паромщик гребет, пока туман не начинает рассеиваться. Черная форма, которую я принял за поместье Дьявола, действительно кажется каким-то замком, но он не похож ни на что, что я когда-либо видел раньше. Странно изогнутые стены возвышаются над, казалось бы, невозможными углами, участки здания выступают, как позвонки на позвоночнике. Округлые окна, похожие на огромные стеклянные глаза, выглядывают из странных мест, а альковы, похожие на рты, зияют в строении из, казалось бы, нелогичных мест, обсидиановые пасти усеяны зубцами странных балконов. Полированный обсидиан отражает, как нефтяное пятно, и, кажется, тускло светится красным от неестественного света кровавого моря.       — Так ты видишь мое царство таким, какое оно есть на самом деле, не так ли, смертный? — с весельем спрашивает Дьявол, видя выражение моего лица. — Я подумал, что ты сможешь это сделать, ведь ты видел истинную форму моего подчиненного.       Я лишь ошеломленно смотрю на невозможные углы и причудливые изгибы здания, пока лодка выезжает на черный, пепельный песок берега. Дьявол выходит из лодки, и я следую за ним. Паромщик, однако, гребет обратно в море, медленно исчезая в красном тумане. Теперь я действительно в ловушке, и мой единственный выбор - либо сражаться и победить, либо сражаться и проиграть.       Дьявол ведет меня через дверь, которая была бы комичной в своей странной высоте и тонкости, если бы ситуация была не столь ужасной. Я следую за ним по бессмысленным извилистым коридорам, пока мы не попадаем в большой тронный зал. На полу рядом с троном без сознания, но прямо сидит фигура, которую я сразу же узнаю - Вальдемар. Он сидит прямо, выпрямив позвоночник, но выражение его лица пустое, а обычно умные глаза остекленели.        — Значит, ты хочешь спасти свой жалкий маленький мир, — насмехается Дьявол, — но ты слишком обременен человеческими чувствами, чтобы убить их и лишить меня власти. Ты никогда не сможешь победить меня.       — Возможно, и нет. — вздыхаю я, смиряясь. — Но что я могу сделать, кроме как попытаться?       — Хм, возможно, я мог бы предложить тебе сделку. Твоя душа и тело, а вместе с ними и сила Дурака. Кроме того, я верну себе души придворных, которых ты освободил. Обменяю, и этот маскарад пройдет без происшествий. — предлагает он, и на его лице появляется лукавая улыбка.       Я почти соглашаюсь, прежде чем осознаю его формулировку. Этот маскарад. Он просто отложит свои планы на год, а с возвращением власти придворным и силой Дурака в придачу он может стать несокрушимым. — Не договорились. — твердо сказал я. — Мы будем сражаться, ты против меня. До смерти.       — О, мне нравится твой дух, парень. — он разразился пронзительным смехом. — Покажи мне, на что ты способен.

XXI - Мир

      Пробуя силы, я бросаю в него простую вспышку энергии. Он смеется, и шар света растворяется при соприкосновении с ним. — Это будет очень забавно. — гогочет он.       Оскалив зубы от его насмешки, я призываю силы Дурака, чтобы снова атаковать его. Он не пытается уклониться, вероятно, ожидая еще одной слабой вспышки света, но вихрь раскаленной до бела энергии, ударивший в него, отбрасывает его на шаг назад и опаляет его белый мех. — О, так ты умеешь драться. Посмотрим, как ты справишься с настоящей силой. — усмехается он.       Прежде чем я успеваю увернуться, огненный шар летит мне прямо в плечо. Кожа шипит и покрывается волдырями при соприкосновении, а моего заклинания воды хватает только на то, чтобы остановить жжение, но не устранить повреждения. Я вскрикиваю от боли и отступаю назад, не успев опомниться. Дьявол собирает в руках еще один огненный шар, но на этот раз я успеваю вскинуть защитное заклинание, прежде чем атака достигает меня. Движение тянет за обожженную кожу на руке, заставляя меня задыхаться от боли.       Не желая тратить время и силы на исцеляющее заклинание, я просто использую обезболивающий эффект, чтобы не замечать боли. Затем, быстро сообразив, что Дьявол готовит новую атаку, я черпаю из Дурака столько силы, сколько, по моему мнению, можно безопасно выдержать.       Я наполняю сферу энергии, которую держу в руках, всем своим разочарованием и гневом, наблюдая, как ее гладкая поверхность становится красной и кипит. Я вижу, как Дьявол решает, стоит ли ему отбросить атаку, которую он, похоже, вызывает, чтобы защититься, или же просто попытаться уклониться. Он колеблется лишь секунду, и моя атака попадает ему прямо в грудь, белый мех сгорает до грубой черной гари.       В ответ он с яростью обрушивает на меня свою атаку. Я не успеваю прикрыться щитом, но в гневе он не может прицелиться. Огненная энергия попадает только в мою икру, которая ломается от удара. Наблюдая за тем, как моя берцовая кость пробивается сквозь плоть голени, я вспоминаю Вальдемара и их занятия. Возможно, когда все закончится, они смогут восстановить мою ногу. Я падаю на землю от боли, из моего горла вырывается гортанный звериный крик. Если бы он целился лучше, я бы умер. Очень реальная возможность провала теперь кажется более конкретной.       Накачанный адреналином, словно вытекающей из ноги кровью, я снова черпаю силу из Дурака. Однако на этот раз я не останавливаюсь, когда достигаю предела своих возможностей. Прицелившись как можно лучше из своего сидячего положения, я бросаю в Дьявола столько силы, сколько способен направить. Однако на этот раз это не шар энергии. Луч силы вырывается из моих рук, обжигая и покрывая волдырями мои нежные ладони своей грубой и интенсивной силой. Я не останавливаюсь, пока физически не могу больше направлять силу, падая на локти и задыхаясь от напряжения. Дьявол, похоже, тоже не в лучшей форме: он покрыт кровавыми пятнами почерневшей и обожженной плоти и тяжело опирается на стену.       Вот уж чего я не ожидал, так это того, что, когда Дьявол ослабнет, его контроль над Вальдемаром станет неустойчивым. Они стоят, осматривая открывшуюся перед ними картину. Мы двое встречаемся взглядами, и я понимаю, что мы думаем об одном и том же.       Они подходят ко мне и кивают, на их лицах написаны холодная покорность и решимость. Собрав последние силы, я протягиваю руку и разрываю их цепи.       Эффект мгновенный: огромная вспышка сырой силы на время заливает мое зрение ослепительным белым светом. Теперь уже человеческая фигура на земле кричит, сжимая голову рукой, когда все эмоции, которые они не испытывали тысячи лет, разом нахлынули на них, а голосовые связки грозят разорваться. Предупреждение Верховной жрицы внезапно обретает смысл. Вот чем я должен пожертвовать.       Подгоняемый адреналином, я быстро снимаю с них перчатки и прикасаюсь голой рукой к их руке, чтобы задействовать их многовековую энергию и силу. Больно, нервные окончания загудели от такого количества магической энергии, протекающей через мое смертное тело, но мне уже все равно. Больше не контролируя свое тело, я поднимаюсь в воздух, из моих глаз и рта струится белый свет, и я неудержимо кричу. И все же одна мысль поглощает мой разум.       Остановить Дьявола.       Я чувствую, как сила, которой я владею, превращается в тросы, и обматываю их вокруг раненого Дьявола, который в шоке смотрит на меня.       Еще одна ослепительная вспышка света, и он оказывается заключенным в камень, безобидным монументом, застывшим в шоке. Моя сила полностью исчерпана, я падаю на землю, кончики пальцев обожжены и кровоточат от такого количества сырой силы.       Однако я не останавливаюсь, чтобы отпраздновать свою победу. Боль в ноге возвращается с новой силой, когда адреналин спадает, но я полуползком добираюсь до Вальдемара. Моя кровь оставляет багровые пятна на полу, но я не обращаю на это внимания. Они действительно прекрасны, как человек: теплая карамельная кожа и рубиновые глаза. Хотелось бы смотреть в эти глаза вечно, но я знаю, что это невозможно. Я уже вижу, как черная гниль начинается на их пальцах и ползет вверх по рукам. На их лицах в основном чистый ужас, но есть и намек на покорность, и это еще хуже.       — Мне очень жаль. — говорю я, голос дрожит, когда начинаю плакать.       — Я не злюсь. Я, как никто другой, понимаю, что для достижения цели нужно жертвовать жизнями. — тихо говорят они, в их дрожащем голосе слышатся человеческие эмоции, которых я никогда раньше от них не слышал.       — Я видел твою демоническую форму. — сказал я. — В воспоминаниях волшебного царства. Ты ошибся. Она так же прекрасна, как и твоя другая. — улыбаюсь я, и слеза капает на их вздымающуюся грудь. — Ты прекраснейшее создание.       Они беззлобно смеются: — Ну, ты всегда был странным человеком. Хотя, полагаю, нужно быть очень неординарным человеком, чтобы победить Дьявола.       По их телу пробегает дрожь: гниль поднимается все выше и выше. Я пытаюсь призвать свою магию, чтобы исцелить их, хотя бы просто заглушить боль, но ничего не получается. Я полностью истощил себя. — Мне очень жаль. — снова заговорил я. — Я не могу спасти тебя. Не могу. Мне очень, очень жаль.       — Тише, маг. Многие мои прежние эмоции вернулись ко мне вместе с моей человечностью. Теперь я вижу, что жил в долг. Признаюсь, мне страшно, даже больше, чем я готов сказать. Но я должен был умереть тысячелетия назад. Хотя ради встречи с тобой я, как ни странно, рад, что этого не сделал.       К этому моменту чернота достигла их шеи, и они явно с трудом дышали. — Нет! Ты не можешь меня оставить! Я так многого тебе не сказал, так многого мы не сделали вместе. Я хотел увидеть твои любимые экземпляры, показать тебе свою коллекцию чая. Я хотел нарисовать тебя, написать твои портреты во всех твоих проявлениях, даже в тех, которые, как ты думаешь, мне не понравятся. Ты не можешь умереть. Ты просто не можешь! — всхлипываю я.       Они вздыхают, дрожа и страдая. — Я провел так много своей жизни, живя прошлым, что мне странно оплакивать будущее, - начинают они, - но должен признать, что я согласен. Но я должен сказать тебе кое-что. Хотя и не в том смысле, о котором обычно думают люди. Я люблю тебя. Не совсем романтично, но ты мне дорог больше, чем кто-либо другой, кого я могу вспомнить за тысячелетия своей жизни. Ты поистине уникален.       — Я люблю тебя! — всхлипываю я. — В любом смысле, который ты хочешь, чтобы это значило. Я бы хотел, чтобы мы могли провести вместе вечность. — я снова пытаюсь исцелить их магией, но между кончиками пальцев пляшут лишь несколько слабых искр.       По их лицу уже ползет гниль. Я обнимаю их голову и нежно целую в лоб, слезы капают из моих глаз на их лицо. Их кожа наконец-то теплая и человеческая, но я знаю, что скоро она станет холодной и неподвижной. Я зажмуриваю глаза и прижимаюсь лбом к их лбу, нежно шепча им, пока не чувствую, как они рассыпаются в моих руках, и от них остается только черная кучка пепла.       Я хватаю их брошь в виде жука, единственную вещь, которая, кажется, уцелела, и прижимаю ее к груди, свернувшись калачиком на полу рядом с пеплом. Их больше нет. Мир спасен, но они ушли и никогда не вернутся.

***

      Асра говорит, что нашел меня там несколько дней спустя, но я этого не помню. С тех пор жизнь не была прежней. Моя нога так и не зажила до конца, и она по-прежнему болит, когда идет дождь. Я знаю, что Вальдемар мог бы вылечить ее полностью благодаря своему тысячелетнему опыту в медицине. Джулиан занял место Вальдемара при везувийском дворе и в качестве главного врача, но некому было заполнить пустоту, которую они оставили в моей жизни. В народе меня называли героем, но я никогда им себя не чувствовал. Единственная жизнь, которую я не смог спасти, была той, о сохранении которой я заботился больше всего.       В некоторые дни я почти в порядке, читаю предсказания в магазине Азры и у себя. В другие - я едва могу встать с постели. Большинство дней - нечто среднее. Я коротко подстриг волосы, чтобы меня не узнали, утверждая, что внимание напоминает мне об этом событии.       Но в глубине души я знаю, что причина не в этом. Если бы я действительно хотел забыть, я бы не хранил на своем столе их брошь и анатомический рисунок, который они подарили мне, кажется, целую жизнь назад, - все, что осталось от прекрасного загадочного человека, которого я не смог спасти.