В моем доме появилась ведьма

Каждый год тридцать первого октября в тринадцатом часу ночи ведьмами на Лысой горе устраивается шабаш, где отец Сатана собирает своих детей вместе и отмечает с ними праздник всей нечисти. В этот день сотни столетий назад было принято приносить жертвы всем поселениям, что хотели еще один год находится под покровительством ведьм, не страдать от голода, неурожая и внезапной эпидемии. Однако святая традиция давно канула в лету, но мало кто из живых знает, что ведьмы все равно ухитряются всегда брать свое. *** Чимин репетирует ритуалы призыва уже очень, очень давно. Да все без толку, то ли книга по темной магии бракованная, то ли свечи из Волмарта не предназначены для вызова потусторонней твари. Надо было те, что подороже брать. А ведь он что хочет-то, всего лишь маленького домового или даже паскудную летучую мышь призвать. Да что угодно, если бы только это что-то выползло из зеркала, как написано в инструкции, и было хоть немножко жутким. Думаю, не трудно понять, только взглянув, чем парень сейчас занимается в своей спальне в десятом часу ночи, что Чимин поехал кукухой. В онлайн магазине даркнета ему удалось откопать книгу, как утверждал продавец, черной магии. Чимину она была нужна, чтобы, во-первых, уверовать в сверхъестественное, а, во-вторых, осуществить свое желание стать ведьмой. Он тащился от всей этой атмосферы безбашенности, красоты, коварства и похоти этих носительниц остроугольных шляпок, сам наряжался в тематический костюм каждый Хеллоуин и даже ходил в лес, пожечь шишек да веток еловых, чтобы согреться в сырую погоду, да так никого и не встретил этой ночью, одна только белка составила ему компанию. Неужели он настолько непривлекателен для ведьм? Да будь возможность, он бы хоть сейчас душу продал, лишь бы погрузиться в дотоле неизведанный миг магии. Видимо, книжка все же оказалась фальшивкой, а от прочитанных его максимально таинственным голосом заклинаний даже пыль на тумбочке не слетела, что уж говорить о монстре из зеркала. Чимин хмурится и недовольно смотрит на свое отражение, с раздражением захлопывая книжку. Огоньки шести свечей по концам нарисованной мелом звезды, в которой он сидел, чуть дрогнули, но не погасли. Видимо, нечисть, если она и существует, видеть его абсолютно не желает. — Отстой, — парень перелазит с пола на кровать и распластывается на всю её ширину, уже планируя, как заснет беспробудным сном и, желательно, не проснется. Жить в этом скучном мире так невыносимо. А что его ждет, если не удастся вызвать никого и, следовательно, потерять свою надежду найти что-нибудь мистическое? Снова учеба, вынужденные звонки родителям с притворным «у меня все хорошо» и глупые друзья, у которых развлечений кроме секса и кино и нет никаких. А ночь Хеллоуина приближается, и что же, Чимин снова останется не у дел, хотя даже в мифологии написано, что в это время ведьмы собираются на шабаши и дико тусуются с Люцифером, пока Чимин уже который год будет давиться сырными шариками под просмотр малобюджетных ужастиков? Увольте. А может, ему повеситься на этой самой люстре над кроватью? Пусть хотя бы его арендодатель развлечется. Чимин вздрагивает, когда в тишине квартиры раздается один единственный дверной звонок. Кто к нему в такое время? Он еще раз смотрит на часы и на октябрьскую темень за окном, прежде чем пойти открывать. Пока он идет, дверной звонок трещит снова, а когда Чимин уже берется за ручку, прямо напротив его лица с той стороны раздается отчетливый стук в дверь. Благо, дверь не закрыта, поэтому Чимин сразу распахивает её вовнутрь, желая застать ночного гостя врасплох, но в подъезде никого нет. Сердце падает в пятки. Чимин оглядывается вправо и влево на небольшой площадке, подсвеченной желтым светом дешевой лампочки, но не видит ничего, кроме отпечатков мокрой подошвы ботинок, чьи следы сделали несколько кругов рядом с его ковриком, и серебряный круглый поднос с печеньем. Парень приседает у порога и берет печенье в виде сложенного треугольника. Обычное, твердое, из песочного теста, с округлыми бочками. Чимин забирает поднос и, напоследок оглядевшись, несет его на кухню, гадая, что за чудак решил угостить его. Само печенье он благоразумно не пробует, но разламывает его, пытаясь вспомнить, что их форма ему напоминает. Внутри он находит крохотную сложенную бумажечку, в которой написаны непонятные символы. То ли иероглифы, то ли просто чушь какая-то, каракули, но Чимин не может разобрать и слова. Поэтому он плюет на это занятие, отправляет все в мусорку, а поднос выставляет обратно на лестничную клетку, пусть шутник и забирает. Но на ночь дверь он все же запирает. *** Следующее утро приветствует Чимина белоснежным пейзажем за окном и раздирающим холодом. Зуб на зуб не попадает, поэтому вставать куда-либо из постели не хочется совсем, и все-таки приходится. Вместе с одеялом Чимин ползет на кухню и тут же просыпается от собственного крика. На полу лежит его мертвый хомяк в крохотной лужице крови. Этот гад постоянно прогрызал прутья в клетке и снова сбежал из неё два дня назад, и Чимин уже отчаялся искать его, потому что знал, что грызун все равно объявит о себе перекушенным проводом или горкой экскрементов. Рядом с трупиком лежало раскрошенное с одного бока печенье, видимо оно случайно упало с подноса рядом с урной. Там же лежала белая бумажка, и Чимин тянется к ней, поджимая губы от тихого плача потери единственного животного, и, на удивление, теперь может разобрать, что там написано: «Тот, кто эту печеньку сожрет, навсегда мертвым сном уснет» *** Из-за случившейся трагедии Чимин решает устроить себе день скорби и засиживается за приобретенной книжкой, выискивая какие-либо упоминания о печеньках. Главы «Печенье из ада» или «Угощение для того света» он не находит, но одна фраза на желтых мятых страницах приманиваем его взгляд: «Когда пробуждается магия темной ведьмы, вокруг себя она будет находить множество трупов мелкой живности, не зная причины их смерти». Так что же получается, он вполне может быть темной ведьмой? Чимин подскакивает с места и несется обратно на кухню. Хома все еще там, Чимин от шока даже не позаботился ни спрятать его в коробку, чтобы с почестями похоронить, ни выкинуть в мусорное ведро. Но в который раз за утро эта мелкая тварь лишает его дара речь — Хома, живой, но с испачканным бочком в запекшей крови, перебирает лапками по углам его кухню, выискивая завалявшиеся крошки. Пак, где был, падает в обморок. *** Родители Пак оставили Чимину свою старую квартиру и отправились на заработок в большой город. Миссис Пак бесил этот маленький душный городишко, она все никак не могла найти себе подруг и хорошего салона красоты, отец тоже рвался в большой мир к более оплачиваемой работе и справедливому начальству. Когда Чимину дали выбор, он отказался переезжать. Было что-то таинственное в этом клочке цивилизации, где транспорт посещает остановки раз в час, все жилые дома окружены хвойным лесом, что простирается со всех сторон на километры. Густо стоящие деревья с западной стороны разделяет асфальтированная змейка дороги — единственный путь, ведущий из города прочь. Некоторые люди здесь до сих пор верят в ритуалы, отмечают важные праздники и возводят алтари богам. Чимину нравился кульм мистики, окутывавший его родной город, и уезжать в бетонные джунгли ему не хотелось. И он вполне спокойно ужился один, готовил себе, покупал одежду, книги, развлекал себя частыми походами в лес по грибы или шаманил еще один ритуал из интернета, или отправлялся на целый день на поиски ингредиентов для зелья и возвращался с пустыми руками, но полными легкими свежего лесного воздуха, ясной головой и абсолютным спокойствием на душе. Лес он любил. Но все еще ходит в школу, но жить отдельно для любого американского подростка — обычное дело. Его школа с виду напоминает заброшенный особняк вампира, сделанный из темно-серых кирпичей, с выдолбленными в стене готическими окнами с железными резными рамами, заостряющимися в острые железные копья сверху. Детей тоже ходит немного, а выпускной класс всего один. С виду городок может показаться мертвым, и каждое новое событие воспринимается в нем с восторгом. Чимин занимает свое место в дальнем углу кабинета и устраивает на парте недочитанную книжку. Вчерашнего дня ему не хватило, чтобы изучить её полностью, и он все еще планирует найти объяснение сотворившейся в доме чертовщине. С этого дня профессор Мин Юнги станет вашим преподавателем по истории в связи с переездом вашего прошлого учителя в другой город, — Чимину было не интересно, кто придет бубнеть им заунывные даты. Утечка кадров в этом месте была сумасшедшая, одну старую кошелку сменяла другая, какой прок на них глядеть. И все-таки Юнги заставлял смотреть на себя. Это был эффектный мужчина средних лет, который очевидно продал душу, чтобы оставаться вечно молодым. Его черный пиджак с широкими плечами прятал чернильно-черную рубашку, выступающую кружевами на манжетах, что по своей длине достигали костяшек и касались многочисленных серебряных колец с шипами, черепами или птицей-вороном, в ушах он держал сережки, на груди, чуть ниже провокационно расстегнутой на пару пуговиц рубашки, бились друг о друга многочисленные подвески с крестами и крохотными царскими коронами. Все веревочки их были такие же черные, поэтому сосчитать украшения было трудно. В классе воцарился гул, подростки гадали, как такого мужчину могло заинтересовать преподавание. И вот тут все были абсолютно правы. Как только дверь за директором закрылась, Юнги взял со стола приготовленный для него учебник, без интереса пролистал и потом кинул его девушке на первой парте. — Читайте с десятой страницы и до конца урока, — Юнги обвел глядящих на него детей равнодушным, холодным взглядом и изящно сложил руки на груди. — Но учитель, мы уже прошли раздел Великой депрессии в сентябре, — возразил ему какой-то умник. Юнги, оторванный от своего занятия, зашипел на него: — Может мне тогда дать тебе по этой депрессии контрольную, или чего вы там, дети, боитесь? — последнее слово явно пришлось преподу по душе, он славно посмаковал его на языке. — Заткнись и делай вид, что ты что-то делаешь. Дети замерли, услышав столь резкие слова, и испуганно уткнулись носами в книжки. Так то лучше. Юнги нравилась атмосфера. Дети пахли чудно, особенно нетронутые, от них шел и распространялся по классу нежный аромат молока и роз, и Юнги упивался им — столь приятное разнообразие по сравнению с его обычной обстановкой, где всегда пахнет едкими травами и часто копотью. Он так и замер перед первой партой, и сидящая за ней девчонка жутко нервничала и усердно записывала конспект, боясь поднять голову. Очевидно, она решила, что учитель смотрит в её тетрадь и проверяет написанное, но Юнги даже не замечал её макушки, скользя взглядом по задней части класса. Вчера вечером Чонгук, его юркий и умелый домовой, доставлявший подносы с лакомствами до дверей, где живут молодые юноши и девушки, принес с собой свежий настойчивый запах вспыхнувшей магии. Видимо, нахватался под одной из дверей. Юнги знал, что в этой богом забытой глуши появилась еще одна маленькая ведьмочка, и собирался её отыскать. К сожалению, времени урока ему не хватило, чтобы проверить каждого ребенка, но он не сомневался, что еще обязательно отыщет его в школе. *** У Чимина была традиция — в начале октября он ходил за грибами в лес, чтобы потом сварить наваристый супчик с душистыми травами, и отправлялся в ларек за тыквами, поэтому сегодня вернулся с большой сумкой и небольшим пакетиком лесных даров. Водрузив все на кухонный стол, Чимин принялся за сортировку: большие тыквы, на которых он будет тренироваться в вырезании страшных рожиц, он помещал отдельно от остальных, чтобы оставить их дозревать к концу месяца в ящике под столом. На скорую руку он управлялся с уроками, обедал и приступал к делу с тыквой — усажился на кухне в комфортной тишине и, вооружившись карандашом, принимался рисовать рожицу будущего тыквенного Джека на округлом бочке. Хома энергично бегал в колесе на кухонной стойке рядом с хлебницей, сгрызенные прутья его решетки были накрепко замотаны изолентой. Чимин напевал, занимаясь своим любимым делом, размышляя, каков бы был его быт в большом городе рядом с родителями. Очевидно, не так хорош, как здесь, в тишине и покое, уютном одиночестве. За окном творится что-то странное, над насыщенно темно-зелеными макушками ёлок вдалеке начинает клубиться оранжевый тыквенный туман, поднимающийся завитками в небо и разносящийся ветром в сторону пятиэтажного дома Чимина, стоящего на окраине, у самой опушки леса. Чимин с интересом смотрит на дым цвета тыквы, гадая, от чего он может идти. Происходящее, почему-то, не трогает его. Он не беспокоится, что это может быть какой-то необычный пожар или взрыв ядерных отходов. Ему кажется, что октябрь вблизи самого темного дня в году объясняет все странности, что могут происходить вокруг. К ночи уже в свете лампы Чимин аккуратно выдавливает пальцами последний треугольник у рта тыквы и, наконец, заканчивает свое творение. Навык он все же растерял за год, а тыковка получилось замечательно пугательной. И снова, в десятом часу ночи раздается одинокий, но зычный стук в дверь. Чимин случайно роняет небольшой нож, которым вырезал тыкву, на пол, и бежит открывать. Но и в этот раз застать неизвестного кулинара ему не удается, а на коврике у порога его ждет уже знакомый серебряный поднос с печеньем. В этот раз Чимин решает изучить угощение досконально. Кинув взгляд на Хому, дергающего на него носом за клеткой, Чимин убеждается, что грызун больше не сможет покуситься на печенье, и принимается разламывать его и доставать оттуда бумажки. На каждой написан хаос, ни одной знакомой буквы. Он пытается искать в интернете, но ни один из азиатских языков не дает ему ответа, что же это за загадочные символы, написанные черной ручкой явно от руки. Отчаявшись и устав, Чимин зевает в ладошку и снова выкидывает все в мусорку, а бумажки собирает в кучку и оставляет на столе, собираясь разобраться с ними на ясную голову. *** Утром же следов ночного преступления как не бывало: вместо бумажек лежит горка пепла, а в мусорном ведре вместо аппетитно пахнущего корицей печенья оказывается лесная земля с примесью хвойных иголок. — Свят-свят, — бурчит Чимин, убеждаясь, что это точно какая-то магия. Собираясь в школу, он решает, что ему стоит поймать этого шутника. *** Снова урок истории, столь любимый и ненавистный всеми школьниками. С одной стороны, учитель Мин клал на них на всех, так что можно не учится, а с другой на его уроке в классе стоит такая аура, что всем девушкам хочется раздеться от жары и сотворить какой-нибудь дикий танец, а у юношей кружится голова, как от опиума, и появляется желание в приятной меланхолии устроит на кого-нибудь охоту. Подростки боялись своих же мыслей, поэтому сидели тише травы, чтобы не позориться перед всеми, поведя себя, как заправский сумасшедший, коим овладела нечистая сила. Юнги все в том же костюме, но теперь с чокером на шее, а его волосы не убраны за уши, а лежат на голове в хаотичной, но красивой укладке с длинной челкой, которой дамы явно завидуют. Чонгук сказал, что ведьмочка стала подозрительной, наверняка задумает сотворить шалость и попытается словить домового, настолько быстро он понесся к двери, как только домовой постучал и едва успел убрать кулак от двери и спрятаться. Джин тоже прошлым вечером жаловался, что все его предсказания, которые он тщательно придумывает для ведьмочки, обращаются в пепел, ведь тот не хочет пробовать их восхитительно коварное печенье, приготовленное для каждого молодого человека в городке. Уже на втором занятии Юнги обнаруживает свою цель. Милый и юный мальчик, уткнувшийся с носом в книжку. Белая ведьма — Юнги морщится и чихает от слишком сладкого аромата своего естественного врага, но взгляда не отводит. В голове рождается его любимая песенка, и Юнги тихо напевает её себе, медленно приближаясь к нему по узким рядам меж парт: Люби Люцифера и почитай его, Признавай Богом только его, Совращай и торгуйся, воруй и убей, Ведь нет слаще крови, чем кровь людей. Юнги готов смеяться от восторга, когда понимает, чем именно увлечен ученик — шарлатанская книженция «Путеводитель по черной магии», как написано сверху на вымоченной в черном чае странице. Чимин вздрагивает, замечая приближение учителя, и начинает суетиться, кладет книжку по истории сверху, но мужчина уже наверняка заметил, чем он занимается. Юнги склоняется над ним и выуживает пособие по черной магии обратно наверх, ему хватается взглянуть лишь на один рецепт «Вороний сглаз»: возьмите куриный окорок, распотрошите до костей… Да тину с болота… И корень Иван-чая. Это что, кулинарная книга? Никаких убийств, расчленения, никакого путеводителя как обманом вырезать этот самый вороний глаз. Кто верит в такие книжки? Крупные мурашки идут по спине Чимина, когда Юнги нежно кладет руку ему на затылок и ласково гладит по голове, зарывается пальцами в пушистые светлые волосы и массирует кончиками кожу. — Молодец, — Юнги усмехается, постукивает пальцем с черным ногтем по книжке и достает из-за пазухи собственную книгу рецептов. Только это, по крайней мере, действенная. Он кладет её, перетянутую коричневой кожей животного и с вороньим пером вместо закладки поверх всего барахла на парте и, когда мальчишка поднимает на него взгляд, ласково щелкает его по кончику носа и оставляет одного до конца урока. Открыв записную книжку, Чимин видит структурированные рецепты с диковинными названиями: «Котельная кашица из змеиной кожи» «Загадочный эликсир вечной молодости» «Зелье невидимости» Он шокировано смотрит на преподавателя, тот подмигивает ему с другого конца класса. После звонка Чимин, проходя мимо учителя, стопориться, когда понимает, что от того пахнет знакомым насыщенным ароматом корицы, прямо как от печенья, но толпа уносит его прочь из класса. Возвращаться Чимин не решается. *** Чимин ворочается на простынях и вскрикивает во сне. За ним кто-то гонится, кто-то большой и страшный, и Чимин понимает, что бежит недостаточно быстро, чтобы чудовище не смогло достать его. Наблюдая за метаниями белой ведьмочки через большой котел, вся свора нечисти гаденько посмеивается. Сегодня пришел погостить в их дом и водяной, Намджун. Он раскидал свою тину на пороге, пока Юнги не швырнул ему в лицо тряпку и ведро. Так униженный и чувствительный хозяин болот и лесных водоемов с разбитым носом и бровью оттирал все свои водоросли, прежде чем пойти повидаться с друзьями на кухне. Низкий и обросший бородой домовой в статной кожаной жилетке и кепке, которые он особенно берег от грязи, сидит на коленях у хозяина длинных серебряных волос, которые были собраны в гульку, на втором стуле сидела голая девушка, её звали Хоби, она была очаровательной обладательницей ядовито-зеленых глаз, кошачьего хвоста и мягких ушек. И вся эта компания склонилась над котелком, не испускающим никакого жара, и творила плохой сон одной ещё не проявившейся белой ведьме, мучая её кошмаром да придумывая еще более изощренные гадости для сна. Намджун присоединился к ним, он был несколько глух к издевательством и черному юмору, как его друзья, но иногда тусовался с ними, чтобы скрасить тусклый быт. Порой он выпивал с Юнги на бережку его болота, но в эти дни колдун слишком занят подготовкой к празднику, чтобы уделять время старым друзьям. — О, о! Добавь еще этому зверю когтей, чтобы он схапал его за плечо! — Чонгук подпрыгнул на коленях Джина от своей гениальной идеи, но Хоби стукнула его ладонью по лбу. — Хозяин сказал никакой крови. Ведьмочка должна быть целая к празднику, — по кошачьи шикнула она. — Фи, тоже мне. Что будет-то от одной царапины? — Разобидевшись, Чонгук спрыгнул на пол и пошел к огромной печи напротив стола, открыл дверку и, схватив прихваткой в виде грибочка раскаленный докрасна противень, скинул из него все печенья на стол. — Мне вообще пора угощения разносить. Быстро управившись с приготовлениями, Чонгук щелкнул пальцами и, показав друзьям язык, растворился в дымке. Свора наблюдала, как сон в котелке медленно растворяется, потому что ведьма начинает просыпаться. Потеряв запал к издевательствам, Хоби обернулась кошкой и грациозно пошла на поиски хозяина, а Намджун с Джином решили распить по кружке элю для хорошего сна. *** В дверь снова постучали, на этот раз настойчиво и долго, разбудив Чимина от беспокойного сна. Он-то уже и забыл о своем коварном плане поймать хозяина печенья. Включив светильник у кровати, Чимин потер глаза и тут заметил, что мимо пустого дверного проема кто-то пробежал. Он испуганно вскочил с ногами на кровать, боясь, что это тот самый монстр из сна, и большими глазами наблюдал, как из будто бы чернильной темноты на свет небольшая волосатая ножка подтолкнула к нему через порог спальни еще дымящееся печенье. Прошло минуты две, как Чимин обнял себя руками и, дрожа от страха, сверлил глазами печенье, а потом вскрикнул, когда по косяку начали скрести и противный, писклявый и одновременно хриплый голос сказал: — Лучше ешь, маленькая дрянь, а не то хозяин будет недоволен, — нечто низкое вдруг сверкнуло глазами, оказывается, все это время находясь в проходе все в двух метрах от Чимина. Закусив свой приход хомяком, чудовище испарилось без следа. Бедняжка заплакал от страха и убежал к противоположной стене, но чертов гость больше не давал о себе знать вплоть до самого утра. *** На следующий день в школе Чимин был сам не свой. Он шугался любого звука, был рассеян, все его мысли были заняты помимо страшного визита также книжкой, которой мистер Мин дал ему. Чимин попробовал один рецепт, который не содержал в себе никаких убийств, только травы, и зелье действительно помогло ему быстро уснуть. Правда, принесло ему жуткий кошмар. Профессор Мин обосновался с кабинете бывшего учителя истории, и по виду его стола и полок можно предположить, что оставаться надолго он здесь не планировал. Нигде не стояло его личных вещей, даже сумки с бумажником или документами. Хотя Чимин уже догадывался, что таким, как он, не нужно лишнее барахло, они могут доставать его из воздуха. Юнги словно знал, что к нему придут, поэтому решил задержаться после урока, и, как только Чимин зашел внутрь, дверь за ним шумно захлопнулась. Чимин подпрыгнул, обернулся, но никого за спиной не было. С приглашения ученик сел на предложенное место перед столом учителя и поделился тем, что его тревожило. Чимину казалось, что Юнги даст ему ответы на любые вопросы. — Вы темная ведьма? — Кто знает… — Юнги наклонил голову к плечу с издевательской ухмылкой. — Магия существует? — Ты мне расскажи, — Юнги рассмеялся, когда увидел надутое от обиды мило лицо Чимина. Забавная белая ведьмочка. — Уже несколько дней мне на порог приносят серебряный поднос с печеньем. Я знаю, что оно отравлено, потому что хомяк умер, когда съел его, потом, правда, ожил, но его снова убили… Но вчера ко мне пришел какой-то леший, поставил печенье прямо перед моей кроватью и пригрозил, что я должен есть его, если не хочу кого-то разозлить, — от одних воспоминаний руки покрылись мурашками. — Я хотел узнать, как можно защитить квартиру от нечисти. — Хм… — Юнги задумчиво протянул, но говорить не спешил. Чимин посмотрел ему в глаза и вздрогнул, когда из-за плеча учителя вдруг показалась черная кошка. Она спрыгнула с подлокотника на стол и прошествовала к Чимину, у неё были пронзительные зеленые глаза. — Вы что-то хотите взамен на помощь? — догадался Чимин. Конечно, увлекаясь культурой ведьм, он знал, что они ничего не делают за просто так. Кошка мягко мяукнула, изучая Чимина, еще вчера она насылала на него кошмары, но теперь Хоби самой было интересно, что же в этой простецкой белой могло заинтересовать хозяина. Когда кошка наклонилась к самому его лицу и зачем-то показала клыки, Чимин почувствовал покалывание с пальцах ладони, лежавшей на столе, и из неё вырвался сноп белых искр, испугавших кошку. Она дернулась и убежала обратно к Юнги. Учитель внимательно наблюдал за ними, а потом запустил руку в карман пиджака и протянул ему на ладони горсть уже знакомого печенья. — Всего одна просьба, — Чимин взял крайнюю к нему печенюшку, зная, что его просят сделать. Так вот, значит, кто готовит эти лакомства. Но зачем темной ведьме травить его беззащитного хомяка? А его зачем? — Попробуй, я очень старался, когда разрабатывал рецепт. Юнги дал одно печенье и своей кошке, и та, немного поводив его лапкой по столу, принялась аккуратно есть. Заметив, что Чимин пытается вытянуть бумажку, Юнги закатил глаза: — Пока не попробуешь печенье, не сможешь прочитать его предсказание, иначе какой в этом толк? Все бы ели хорошие печенья, а как же, в конце концов, пресловутая удача? Собираясь с духом, Чимин все-таки откусил крохотный кусочек. На вкус дорогое сладкое печенье с ванилью и корицей, также ощущается приятный вкус тыквы. Прожевав и проглотив, Чимин разворачивает свернутую записку и читает: «Тот, кому эта печенька попадется, вскоре славным трофеем обернется» Юнги жмет плечами, когда Чимин спрашивает у него о значении предсказания. Негодуя от этого бесцельного разговора, Чимин довольно скоро вышел прочь, получив обещание, что нечисть в его доме больше не появится. Когда за учеником закрылась дверь, Хоби выгнулась дугой на столе и заговорила: — Вот Чонгук баловник, конечно. Но ничего, ведьмочка и сама скоро попадет к нам в руки. *** В ночь Хэллоуина Чимину не приходит поднос с печеньем. Не поднос, нет, просто единственная печенька той же формы, но фиолетового цвета, висит с внутренней стороны его ручки, повязанная бантиком из тонкой ленточки. Чимин как раз собирался на школьную дискотеку в честь дня всех святых. Мистер Мин напрягал его все чаще, и почему-то Пак вместо восторга от первой встречи с настоящей ведьмой испытает тревогу. Слово мужчина представляет для него опасность. А его прихвостень напугал Чимина до чертиков, что забавно, ведь сам Пак в начале октября собирался призвать нечто подобное к себе домой. То и дело вырывающиеся из рук снопы белых искр неимоверно его удивляли, и Чимин покорно ждал, к чему заведет его этот появившийся крохотный феерверк. Возможно, темная ведьма поможет ему, по крайней мере, понадеяться было можно. *** В большом зале для дискотеки было много народу, от младших до старших классов, и Чимин быстро затесался в толпе в своем непримечательном костюме с белой кружевной рубашкой и синей остроугольной шляпой, которую делал к балу на протяжении всего августа и бережно хранил головной убор в чехле в шкафу. Ему быстро становится скучно, тусовка унылая, потому что администрация теперь начала мониторить алкоголь. В кармане у него лежало интересное фиолетовое лакомство. В конец упав духом, Чимин все-таки решает его съесть, снимает крохотную ленточку, пробует на вкус восхитительно вкусное, с кислинкой и сушеной черникой, печенье, разворачивает записку, в этот раз розового цвета, и читает: «Приходи в ночь Хеллоуина к ведьминой хатке, если не хочешь лишиться жизни гадкой» — Тебе тоже попалось розовое предсказание? — его одноклассника нетактично наваливается на него сзади и читает. — У меня тоже. Что-то про дом ведьмы. — У тебя тоже есть печенье? — недоумевает Чимин. Он-то думал, что только к нему столько внимания нежити. — Конечно. У многих старшеклассников есть. Они начали приходить на серебряном подносе в начале октября, и представь, все предсказания сбылись! У кого-то снова родители сошлись, чей-то дедушка вылечился от рака, конечно, бывают и злые предсказания, но их очень мало. Думаю, в этой «ведьминой хатке» наверняка будет что-то интересное! Она машет парню, не дает больше вставить и слова, прежде чем покинуть зал и школу вместе с подругами. Наверняка, из-за тихой музыки многие услышали восторженные слова девушки и, когда всем пришло осознание, что не им одним приходили волшебные сласти, начали переговариваться между собой да решать, стоит ли идти в лес, где по легенде и располагался дом ведьмы. У многих родители в этом месте — набожные люди, о мистике много чего знают и рассказывали детям, где располагается ведьмина хата, чтобы они туда, очевидно, не ходили, чтобы не быть съеденными. Чимин часто гулял в том месте в лесу, но никакой хижины или даже шалаша ему не встретилось. Под влиянием толпы и скучного вечера некоторые люди все-таки отправились прерывистой, узловатой шеренгой в лес. Чимин затесался в толпу к своим одноклассникам, облаченным либо вообще не по тематике, либо в очень слабо сделанный костюм. Дым тыквенного цвета, развиваемый в сторону школы, вел их прямо к кирпичной дымоходной трубе крепко сделанного дома под толстым дубом, обычно невидимым для людей. Чем ближе приближались подростки, тем медленнее становилась их походка, слабели ноги, а перед самым порогом в голове начало плыть и, убаюканные приятным тыквенным запахом, с дюжину молодых юнош и девушек заснули на лесной подстилке из еловых иголок. *** Чимин очнулся от того, что кто-то пихал его локтями в бока, а над ухом раздавалось громкое мычание. Вокруг уже не было привычного темно-зеленого леса с ядовитыми парами, придя в ведьмину хату, эти дети навсегда переступили порог потустороннего мира, лес стал низким, с торчащими острыми ветками и, что совершенно немыслимо, все деревья были бардового цвета, играющего фиолетовыми тенями над красным закатом. Чимин увидел перед своим носом часы на руке парня, который еще не очнулся. Невероятно — на часах было не двенадцать чисел, а на одно больше, и прямо сейчас шла первая минута тринадцатого часа ночи тридцать первого октября. Чимин не мог больше терпеть, как его толкали со всех сторон, он поднялся и отполз от бесноватого парня. Потом он обернулся и понял, что тому связывали руки белой веревкой, в рот запихали кусок тряпки, чтобы не орал, а, покончив с делом, тень, лицо которой Чимин не мог видеть, надела на шею тому парню ошейник, которой соединял юношу при помощи цепи с другими уже связанными сверстниками. Чимин пополз назад, быстро перебирая ногами и спеша уйти от стремительной тени. Он вскрикнул, когда некто сзади схватил его за шиворот и поднял на ноги. Юнги уже целых две минуты праздника не мог начать торжество, выискивая среди груды тел нужную ему ведьмочку. Он схватил Чимин за рубашку и дернул наверх, не давая теням связать его, как и других. Темная ведьма ведет Чимина в свой дом, на кухню, мол, нечего сидеть — помогать будешь. На кухне сидит некто с очень длинными сверкающими волосами, он отрезает ножницами по пять сантиметров волосинки и засовывает их с бумажкой в каждое печенье. Рядом сидит уже знакомый Чимину домовой, что это печенье готовит, и предлагает светловолосому жуткие идеи для предсказаний. — Опа, какие гости. Разве белая не участвует в охоте? — Джин нахмурил свое нежное лицо, убирая за ухо упавшую на лоб прядь. — Это Джин, его волосы — нити судьбы всех живых существ. Но он отрезает чужие судьбы и делает все предсказания, превращая волосы в чернила, — не обращая внимания на галдеж своры, рассказывает Юнги, думая, что Чимин заслуживает немного правды перед тем, что его ждет. — С Чонгуком ты виделся, это он доставляет печенье. — Если ты проводишь экскурсию, то пусть он и с Намджуном встретится — мне нужна вода, ни черта не успеваю, а скоро полночь! — в кухню входит Хоби, как всегда обнаженная. Она переступает через толстые белые косы волос Джина, лежавшие змеей на кухне, и подбирается к огромному чану с зельем, чтобы добавить туда некоторые ингредиенты. Чимина посылают за водой с ведром, и он идет в сторону камышей, боясь посмотреть в ту сторону, где кричат в страхе юноши и девушки, многих из которых он знает. Чимин не знает дьявольского замысла ведьминской своры и не думает, что справится с ними в одиночку. На берегу болота его встречает с виду обрюзгшая толстая русалка с зелеными волосами из водорослей. Это, видимо, и есть тот самый Намджун. Он переводит на Чимина взгляд с полыхающего красным заката. — Приятно, наконец, познакомится, — Намджун салютует ему одной рукой, развалившись на спине в болотной жиже, забирает из рук Чимина ведро, зачерпывает воды рядом с собой вместе с грязью, лягушками и тритонами, и возвращает обратно Чимину. — Д-до свидания, — Чимин неловко кланяется. Если уж нечисть проявила к нему уважение, то и Чимин должен. — Удачи, — Намджун снова ложится на спину, смотря в небо и погружаясь в свои глубокие мысли. Его никогда не интересовала охота. Чимин приносит ведро обратно, Хоби забирает его пылко, разворачивая немного воды на кепку Чонгука, из-за чего начинается перебранка. — Хватит, время пришло, — после слова Юнги все на кухне мигом стихают и принимаются по быстрому заканчивать свои дела. Чимина снова выводят на порог и, стоит Юнги оглушительно громко свистнуть, как все тени тут же срезают с пленников веревки и те принимаются бежать прочь. Только сейчас Чимин понял, что после того, как они уснули в лесу, на них оказались только длинные белые сорочки, отчего подростки напоминали призраков. Вслед за ними раздался нечеловеческий визг, хохот и вой, а затем из-за дома вдогонку полетели ведьмы и на метлах и вся лесная нечисть от банши до оборотней. В этом столетии именно Юнги выпала честь быть хозяином праздника, поэтому он, искусно придумав идею с печеньем, заманил в лес не стариков аль затерявшихся грибников, а самую сочную плоть и кровь молодых людей. Не прошло и минуты, как первый человек был пойман и двумя отвратительными гномами, что потянули его за две руки в разные стороны, был разорван на части. Чимин закрыл уши руками и зажмурился. Он не хотел слышать чужих криков. Юнги же прикрыл глаза и наслаждался творившимся хаосом. Он слышал одобрение своих гостей и был неимоверно счастлив. Но самым главным подарком своего отца, Люцифера, Юнги считал именно Чимина. Нет большей честь для темной ведьмы, чем присвоить себе белую. Юнги потянул Чимина за руку в лес, пребывая с нетерпении. Он так и не сменил своего наряда — все черное, множество серебряных украшений и кожаных амулетов, благодаря своему мастерству в зельях и отварах Юнги все еще выглядит моложе юноши рядом, что неимоверно льстит самолюбию, ведь он старше на многие века. — Я отдал тебе свою книгу и привел на охоту, чтобы ты понял, какой благородной честь удостаиваешься, — Юнги вывел Чимина на лишенный растительности холм, они оба были отлично видны белой луне, сместившей ярко-алое солнце. Чимин осознал, что никогда не видел этого места раньше, они совершенно одни на мили, в глухой тишине бордового леса, подсвечиваемого лишь лунным светом. — Это Лысая гора? — Да, — Чимин вздрогнул, когда ветер коснулся его спины под тонкой рубашкой. — И сейчас мы проведем ритуал посвящения. — Неужели я действительно темная ведьма? — Чимин не мог поверить, что его суть действительно состоит в том, чтобы убивать людей. Когда он изучал ведьминский культ, он хотел лишь освоить магию, узнать, что в возможностях человека есть немного больше, и пообщаться с созданиями по ту сторону мира. — Ты сомневаешься? Юнги шепчет, становясь за его спиной, и Чимину приходит осознание, что он может никогда не исполнить свою мечту жить в окружении магии. Но разве Юнги, темный колдун, хозяин охоты, может ему помочь? Но, возможно, как только он поможет провести Чимину ритуал, Пак сможет убежать от него или обманом ускользнуть из его дома. Белый ангелок должен стать ведьмой, чтобы ты смог его очернить Юнги коварно смеется, вспоминая ненависть своих сестер и братьев из шабаша, когда он сказал им, что нашел белую ведьму, чей дар, в отличие от темных, заключался в исцелении и воскрешении. — Нет, я хочу стать ведьмой, — твердо заявил Чимин, но когда он прекратил разглядывать пугающий холм и обернулся, его и без того большие глаза расширились от испуга. Колдун доставал из-за кожаного пояса увесистый, блестящий серебром стилет. *** — Проклятый хомяк, одни жилы с него. А с виду такой пухлый, — Чонгук в негодовании упал на бревно у берега заиленого озера и ковырялся длинными ногтями в зубах, выковыривая шерстку домашнего любимца белой ведьмочки. До праздника у него не было времени озаботиться своими зубами, все дела да дела, а теперь вот выпала минутка, когда все люди были переловлены, гости хозяина накормлены и уже покинули окрестности. — Так ты ж рассказывал, что он угодил на отравленное печенье, неужели трупами стал питаться? — удивился Намджун. Он был несказанно счастлив, что наконец торжество нечисти закончилось и теперь он может снова наслаждаться тишиной. Вот Хоби принесла ему деревянную кружку с крепкой настойкой. Кошка вообще терпеть не могла его пьянства, но сейчас она очень тревожилась, как там её хозяин один с врагом на горе, а потому особо не ведала и не разбирала, что творит, когда после одной просьбы откупоривала большую бутылку заготовленного темной ведьмой алкоголя. — Да нет, у белой была вспышка магии и случайно оживила его. Вот не понимаю, что за дар такой «возрождение», — Чонгук передразнил последнее слово писклявым голосом. — На кой черт кого-то возрождать. То, что мертво, и должно быть таковым и жить припеваючи здесь, в загробном мире, аль, если не повезет, то наверху у пернатых. Зачем заставлять трупа снова быть живым, лишая его всех прелестей смерти. Намджун пожал плечами. Ему, как хозяину лесных водоемов, водяному и той же нечисти не пристало замолвлять добрые слова насчет белых ведьм и других её знакомых сверху, поэтому он не нашелся с ответом и просто продолжил пить свою настойку. *** Чимин ахнул, когда Юнги сильно схватил его за плечи и коснулся кожи слегка заостренными ногтями. Стилет он отложил в сторону, хотя рука так и просилась сжать его да покрепче и самому поскорее закончить ритуал, но отец сказал, что терпение будет вознаграждено. Приказав раздеться догола и обмыться молоком, Юнги разглядывал подростка со всех сторон, пока в голове крутились все подлые заповеди темных ведьм, которые он совершил, чтобы приблизиться к истинному злу. Среди его деяний был грабеж, убийство, обман, кощунство, ненависть к родителям и богу, прелюбодеяние много, много раз. Он выполнял все заповеди своих сородичей, но единственное, чего ему так и не удалось совершить, к сожалению, так это развращение малолетних. Все его такие же темные, отвратительные друзья не переставали подначивать его тем, что он так и не развратил ребенка. Юнги, признаться, больше предпочитал их вкус и запах, как они славно танцуют в горящем котелке, но вот белая ведьмочка чем-то привлекает его, в отличие от других детей. Темная ведьма наблюдает, как из-под своих ногтей ему на пальцы и вниз по ласковым белым плечикам спускается пара капель крови от его сильной хватки, и Юнги уже начинает дышать чуть тяжелее. Его заводит мысль о том, как сейчас он развратит чужой дух и, конечно, тело. Чимин видит, как Юнги протягивает ему тот самый стилет, но не лезвием, а рукоятью вперед, намекая, чтобы он взял его в свою руку. Тут же, как по волшебству, из воздуха на вершине холма появляется едва ли дышащий козлик. Ему уже много лет, что видно по отросшей соломенной бороде и старым рогам, вероятно, уже совсем скоро он умрет от старости. На его шее золотой колокольчик, что звенит, когда животное делает шаг и слабо блеет, а потом от усталости ложится на землю. — Убей, — шепот идет мурашками по коже, когда Юнги становится вплотную за его спиной, кладет жутко холодные руки на его талию, выглядывает из-за низкого плечика подростка. Все в Чимине взыграло протестом. Слово не только его желание, но само его естество противилось убийству. Этого ли он ждал, когда совершал ритуал призыва? Нет, он знал, что даже если призыв удастся и уродливая нечисть вылезет у него из зеркала, Чимин не найдет в себе силы её убить, покалечить даже, чтобы защититься. Словно на подсознательном уровне он знал, что понесет справедливое, но жестокое наказание за убийство. — Я не стану этого делать, — Чимин мотает головой, но рука все равно сжимается на стилете, ведомая сильными пальцами темной ведьмы, и они оба приседают на корточки у козла, Юнги ведет его, как куклу, вторит всем движениям подростка. Его глаза горят алым, но Чимин не может этого увидеть, он чувствует, как из глаз текут слезы, когда Юнги его рукой вспарывает бок козла и тот после секундного блеяния испускает дух. Поток брызгающей из шеи крови, куда направился стилет, пачкает лицо и грудь белой ведьмы. Эти места начинают жутко гореть. — Теперь ты станешь настоящей ведьмой, дорогой, — Юнги хохочет и чувственно целует его в плечо, стилет, совершив предназначенное, растворяется в сизой дымке. Церемония белой ведьмы, конечно, проводиться по другому: тоже на Лысой горе, только эти святоши вместо убийства в дар Дьяволу также раздеваются, жгут свою одежду в кострах и прыгают через них для очищения перед Богом. Так уныло, как на вкус Юнги. Но, раз извращенное посвящение в темные ведьмы состоялось и Чимин произнес молчаливую клятву на жертве и больше не простой человек, Юнги может считать его своим полноценным даром. И тут же вся таинственная привлекательность, что вела Чимина за собой в свои сети, стирается из образа Юнги. Обезумевший от произошедшего, опустошенный и испуганный, с непонятной болью в сердце, Чимин поздно замечает, как его укладывают спиной на чужой плащ, и Юнги совершает свою последнюю заповедь темной ведьмы. Он полностью удовлетворяет свои желания, сжимая маленькую изворотливую белую ведьмочку в тисках, пока входит сильно, резко и без подготовки, кровь на бедрах Чимина от его убийства и молоком смешивается с его собственной. Окончательно потеряв разум, он словно слышит ядовитый отвратительный смех ведьм и, посмотрев с откинутой бессильной головой вокруг, ему чудится, что вокруг них на холме кольцо синего пламени. Он еще не знает, как покарает его собственный отец белых ведьм, Всевышний, за осквернение дара исцеления жестоким убийством. *** Юнги, напевая, заходит домой и шикает на любопытного домового, который жаловался, что хозяин пропустил весь праздник. Он идет в гостиную к камину, прохаживаясь взглядом по своим трофеям: первое его убийство на Лысой горе, пошедший на суп вельможа, пара отличных любовников и одна обманутая им женщина, с которой Юнги игрался, лишив её богатого наследства, дома и детей. Все эти воспоминания грели душу и развлекали его унылыми днями. Он в очередной раз убеждается в правильности своего решения избрать отцом Дьявола, ведь тот, в отличие от второго, не карает их, сжигая плоть своих детей в праведном синем пламени. Какая досадная смерть. Юнги ставит на каминную полку еще один свой трофей — красивый молочный череп, в который он поставил, как в вазу, живые цветы. Таких трофеев у него всего шесть, но Чимин будет, однозначно, самым любимым.