Маленькое пространство

Когда это началось? Кажется сейчас не удастся отследить момент, где берет начало его паранойя. Голос в его голове точно сроднился с ним. Словно не было и дня в жизни, когда Чимин мог вздохнуть полной грудью, без ощущения иголок под собственной кожей. «Ты недостаточно хорош» «Снова не попал в ноты. Фанаты будут разочарованы в тебе» «Неужели тот кусок курицы был таким вкусным? Стоил ли он того, чтобы на утро твое тело было таким тяжелым?» «Ты можешь обмануть себя, но не фанатов.» «Фальшивка» Он всегда был невообразимо строг к себе. Вероятно даже больше, чем каждый из участников вместе взятых. За миловидным лицом с улыбкой, пленяющей фанатов, словно змей искуситель, скрывались покусанные губы, что были умело перекрыты помадой и заботливыми руками нуны. Насмехающийся голос критика и постоянно присущая нервозность почти никогда не замолкали. Они давили на голову изнутри, словно его амбициям не хватало места. Все чаще, оставаясь в тишине и без камер, Чимин зажимает уши руками, как будто пытается скрыться от несуществующего шума. Кожа горит огнем и тело такое предательски тяжелое. Ему нужно привести себя в порядок перед тем как начать репетировать поддержку из новой хореографии. Чонгук должен будет поднять его на руках и пробежать за спинами других мемберов со всем весом Чимина. Пак не ел уже несколько дней, только закинулся протеиновым батончиком перед началом тренировки, еще утром. И сейчас этот самый перекус стоял ему поперек горла. Руки тряслись от нехватки глюкозы в крови, а сознание Чимина уплывало под натиском накрывающей тревоги. Он медленно, придерживаясь за стену, направлялся к туалету. До репетиции есть еще 20 минут. Собственное биение сердца в ушах заглушало все посторонние звуки, поэтому парень напряженно оглядывался по сторонам, чтобы исключить свидетелей своей слабости. Ему нужно успеть выпить как можно больше воды и промыть желудок от остатков злосчастного батончика. Так он сможет стать легче. Так он будет уверен в том, что сможет работать лучше. Так ему не страшно, что Чон заметит несовершенства его тела под своими руками.

***

Чонгук входит в репетиционный зал наперевес с сумкой через плечо. Его мышцы гудят после утренней тренировки, проведенной по личному расписанию. Волосы растрепаны и ленивая походка выдает накопившуюся за эти дни усталость. Он осматривается по сторонам, цепляясь внимательным взглядом по каждому из участников. Зал наполнен шумом чужих разговоров, прыгающей музыки от проверки аппаратуры и яркими эмоциями. Кажется ребята обсуждают какое-то шоу, то ли ими просмотренное, то ли только предстоящее. Чонгук нить разговора не улавливал, только продолжал считать про себя, все ли на месте. На первый взгляд да. Чон скинул сумку на пол у стены и только собирался переодеть свежую футболку, заметил, что среди их маленькой «толпы» не мелькает одна розовая макушка. Беспокойство в груди, зародившееся часами ранее, снова дало о себе знать. -Народ, а кто-нибудь видел Чима? — Чонгук окликнул ребят, отвлекая тех от разговора. Так вышло, что сразу после завтрака Чон ушел на пробежку и больше не видел друга. — Чиминка? Кажется он что-то говорил про туалет. — Хосок ответил быстрее всех, пока остальные подвисали в восстановлении событий десяти минутной давности. — Он поел? Я помню, он сказал во время завтрака, что не голоден. Это был не первый раз, когда брюнет замечал за другом его привычку пропускать совместные приемы пищи. Пак взрослый и ответственный человек, который наверняка сам может о себе позаботиться. Но в последнее время его поведение, проявляющееся в мелочах, заставляло усомниться в подобном. — Да, купил себе протеиновый батончик, так что голодным быть не должен. Подал голос Намджун. -С чего такая забота? Теперь на него смотрели 5 пар глаз. — Просто…беспокоюсь? Последние недели он выглядит нервным. Отказывается от еды, хотя возможно виной очередная диета, но все же. Сегодня так же отказался от завтрака, а впереди несколько часов тренировок. Что если ему станет плохо? Голос Чона был задумчивым, словно пока он разговаривал с ребятами, мыслительные процессы не давали ему покоя. Он вспоминал события последних дней и все те разы, когда Чимин старался не появляться на кухне. — Ты так мило заботишься о нем! Ты молодец! — с искренней улыбкой произнес Тэхен, даже не пытаясь заглушить свой смешок. Последнее время эти двое сильно сблизились, и Ким не мог оставить парочку без внимания, переодически подкалывая добрыми шутками. -Мм…кстати, ты ведь должен будешь поднять его на руках и пронести. Справишься? И снова глупые вопросы! Такие вопросы, словно накаляли нервы брюнета. Все это заставляло только больше переживать о состоянии Чимина. Но парни просто шутят, они никогда бы не задели никого из них намеренно. -Конечно, я для чего в зал хожу? И Чонгук демонстрирует накаченные руки. На шутки лучше всего отвечать шутками. Никому не стоит знать о мыслях, что крутятся в голове Чона, и тем более о том, что происходит с Чимином. Чонгук постарается разобраться с этим самостоятельно. -Чтобы Чимина на руках носить? После ехидного вопроса от Юнги на несколько минут по помещению разносится громкий общий смех. Просмеявшись со всеми, Чонгук выдыхает и снова становится серьезным: -Пойду посмотрю как он и приведу сюда. Не дожидаясь новых комментариев в сторону своей «гиперопеки», он уходит в сторону уборной. Но если задуматься, что сейчас происходит между ним и Чимином? Все вроде бы было как всегда. С Чимом они хорошие друзья, может даже немного больше. Последние дни они и в самом деле сблизились, стали проводить больше времени вместе. у Чонгука есть возможность замечать самые мелкие изменения в розоволосом хене. И именно от того, что ему действительно было, что заметить, странное гнетущее чувство в груди заставляло беспокоится о Чимине больше, чем вероятно должен делать просто друг. Подойдя к двери туалета и открыв ее, он сразу позвал парня по имени: -Чимиииин, ты тут? У тебя все хорошо?

***

Чимин сидел на кафельном полу, спиной прижимаясь к стенке кабинки, отделяющий его от общей зоны. Желудок ныл, отдавая болезненными спазмами и парень сильнее прижимал к себе колени, чтобы притупить ощущения. Губы его были припухшими и блестели от желчи, единственной субстанции, которую смог выдать измученный орган. Пальцы перепачканы и костяшки двух из них неприятно саднит. Следы от зубов остались более заметные, потому что Чимин спешил. Ему все казалось, что времени недостаточно. Сердце парня сжалось в груди, когда он услышал голос Чонгука на входе. Удушающая тревога сдала свои позиции подступающей панической атаке. Чимин зажал руками рот и свернулся почти калачиком, словно хотел исчезнуть, стать таким маленьким и незаметным, лишь бы только друг не увидел его в таком виде. Лишь бы не быть причиной очередного разочарования близких. Слезы предательски обожгли кожу лица и Чимин всхлипнул громче, чем должен был. Страшно дышать. Голос критика заполняет сознание. Он так громко кричит внутри, что парень чувствует себя дезориентированным. Сначала Чонгук думал, что в туалете никого нет и возможно они с Чимином разминулись и тот уже успел вернуться в зал, потому что ответа на его вопрос не последовало. Но пройдя чуть глубже и оглядевшись, он заметил, что на полу одной из кабинок, через нижнюю ее щель, видны очертания фигуры и знакомое тренировочное трико. Чон забеспокоился, ускоряя шаг, с силой дергая ручку двери, чтобы открыть кабинку. Но конечно же она заперта. Он с силой ударил по поверхности, ставшей преградой. — Чимин? Черт возьми, с тобой все нормально? Но вместо ответа послышались только задушенные рыдания и нечленораздельные звуки. Чутье Чонгука его не подвело и все то беспокойство, которое он испытывал последние дни, было оправданным и в подтверждение тому, его товарищ, рыдающий на полу мужского туалета. Чон попытался снова. Он дернул не подающуюся ручку и открытой ладонью ударил по двери. Но кажется после этого звуки за стенкой стали только громче. Он пугает Чимина. Макнэ сжал кулаки и передернул мышцей шеи. Как же он не любил ситуации, решения которых не давались ему с первого раза. Сейчас главное выдохнуть и изменить тактику. Ведь самое главное, это открыть дверь и увидеть в каком состоянии находится Чимин, чтобы иметь возможность помочь ему. Чонгук медленно присел на корточки, чтобы не создавать лишнего шума и немного продвинул свою ладонь в щель между дверью и полом, чтобы иметь возможность ухватиться за край одежды Чимина, создавая иллюзию отсутствующих стен между ними. — Малыш? Это же я, Чонгук-и… — Чон не знал почему он обратился именно так, но он шел на поводу собственного инстинкта, который подсказывал, что ситуация требует проявления максимальной нежности от него и создания атмосферы безопасности, иначе Чимин так и останется сидеть в своем коконе. — Ты же слышишь меня, да? Открой пожалуйста дверь, чтобы я мог убедиться, что ты в порядке. Кусок ткани под пальцами Чона передал шевеления своего носителя и его попытки отодвинуться дальше, но парень держал крепко. Чимин чувствовал страх от ощущения уплывающего сознания, стоило Чонгуку проявить к нему ласку. От его голоса и манеры говорить, Пак ощущал, словно становится меньше. Ему хотелось отодвинуться, чтобы спрятаться от друга и не позволить тому увидеть, что за разбитое месиво сейчас представляет из себя Чимин. — Я…Я впорядке. Со м…м…ной.й все хор.р.р.ошо. Тебе стоит…уйти. — голос Чимина был хриплым от слез, речь его заглушалась и была не четкой от прижатым ко рту пальцам. — Я умоюсь и вернусь к репетиции. Чон нахмурился и начал нервно теребить кольцо в своей губе. Голос друга был одним большим и ярким красным флагом для любых действий по отступлению. Он звучал так надломлено, что единственное желание Гука было прижать парня к своей груди и не выпускать из кольца рук минимум всю жизнь. Столь хрупким и беззащитным сейчас предстал Чимин в его глазах. Мог ли он заметить это раньше и возможно не допустить этой кризисной ситуации? — Мини — Чонгук делал свой голос как можно мягче, так, словно ему нужно разговаривать с ребенком — я хочу помочь, ты можешь довериться мне. Я обещаю, что не задам никаких вопросов, только позволь мне убедиться, что с тобой все в порядке. Малыш, открой для меня дверку, пожалуйста, будь хорошим мальчиком. — нужные слова словно сами собой всплывали в сознании Чона. Он ощущал, что из них двоих, хеном сейчас является именно он. В Чимине же нет подобного ресурса. Он услышал как щелкнул замок, оповещая о том, что дверь, которая скрывала от него Чимина и была преградой, таковой больше не является. Макнэ аккуратно толкнул ту вперед, сам заглядывая внутрь. Его взору предстал заплаканный Чимин с растрепанными волосами и опухшими глазами. Прозрачная жидкость, что ранее была на губах подростка, застыла и превратилась в тонкую корочку. Парень прятал глаза и кусал ногти. На самом деле, зная Пака и складывая два плюс два, было не сложно догадаться от чего остались следы и какова причина «разбитых» костяшек рук, а так же кислого запаха витающего в воздухе. Чонгук сел на закрытую крышку унитаза и потянул Чимина за рукав, тем самым заставляя встать с пола и переместиться парня на свои колени, лицом утыкая куда то в область шеи. Противно не было. Было страшно. Страшно за Чимина и то состояние, до которого он довел себя. Чон крепко сжал того в объятиях, поглаживая по спине. — Все хорошо, Мини, я рядом. Все хорошо… Парень почувствовал, как маленькая ладошка Чимина сжала его футболку, а через пару секунд тот весь затрясся, расходясь в рыданиях. Чимин ощущал тепло, исходящее от тела Чонгука, вибрации его голоса и окутывающую силу. Голос в его голове словно отошел на второй план и сознание казалось наполняется туманом. Было по незнакомому безопасно вот так сидеть на коленях друга и позволять ему покачивать и успокаивает тебя, словно ребенка. Парнишка глубоко вздохнул, словно попытался глубже почувствовать запах Чонгука, а после, совсем затихнув и выждав пару минут, снова зашевелился, в попытках встать с колен макнэ. — Я в порядке, Куки, правда, спасибо тебе. Прости, что тебе пришлось увидеть меня в таком виде. Пожалуйста, давай вернемся и больше не будем заставлять ребят волноваться и задерживать тренировку. — Голос Чимина почти вернулся в норму, он казалось снова попытался взять себя в руки быть в рабочем состоянии. — Мини, ты уверен? — Чонгук не позволял атмосфере исчезнуть, ощутив важность этого момента. — Может стоит обратиться к врачу, поставить капельницу, как тогда, когда у тебя было недомогание? Помнишь, тебе после нее полегчало. Или просто попросить выходной? Уверен, ребята поймут. Он обещал Чимину не задавать вопросов, но нарастающее беспокойство и голос разума, буквально требовали, чтобы Чон взял парнишку под свою опеку. — Нет, мне не нужна помощь. — Голос Пака звучит куда более уверенно. Наваждение, что минутами ранее, окутало все его тело, и не было похоже ни на что, что ранее доводилось испытывать Чимину, отошло на второй план. Было ощущение, что его тело снова принадлежит ему. Каждая клеточка, каждый синяк и зудящая мышца, ощущается попрежнему. — Просто я… Пак пытается придумать оправдание своему поведению. Позволил себе истерить и лить слезы на груди друга. Позволил увидеть причину, по которой ему нужно было в уборную. Только оправдания этому нет. Всего этого не должно было произойти. — «Просто я» что? Чонгук по удобнее обнимает Пака, что бы тот не соскользнул с колен, даже в момент когда тот снова пытается вырваться. Беспокойство немного тише чем в момент, когда он только искал его. Но он может позволить Чиму идти на репетицию после увиденного? Сделать вид, что ничего не произошло и оставить как есть, будет сродни тому, чтобы оставить человека в сложной ситуации пройдя мимо. Намеренное неоказание помощи. Оставление в беде. По внутренней шкале справедливости, подобное для Чонгука кажется — недопустимым. Самым правильным решением проблемы, по мнению брюнета, было бы заставить Пака поесть нормальной еды и отправить его поспать, только похоже парень упрется рогом в своё «нормально». Не переубедишь. Следует просто присматривать за ним во время тренировки, чтобы тому не стало плохо и постараться предложить хотя бы сладкую воду, когда бдительность того спадет. Но вероятно дома их будет ждать разговор. Чонгук не нарушит обещание и не спросит о том, что Чимин делал на полу в мужском туалете, но то что происходит с парнем последнее время, кажется пора обсудить. Как минимум, он должен понимать, что его поведение не осталось скрытым от глаз Чонгука. -Просто переволновался немного… Голос Чимина слегка дрогнул. Он сжал кулаки и закусил губу, как будто борясь с самим собой. В следующий момент он опять попытался встать с колен младшего. На сей раз Чонгук не стал удерживать и убрал руки. От резкого подъёма у Минни закружилась голова и он покачнулся в сторону, почти оказавшись на полу. Если бы Гук не успел подхватить того за руку. «Как ты теперь выкрутишься, идиот? Он сразу поймет что ты никчемный слабак!» » Отправит тебя спать, словно макне здесь ты, а не он.» «Если бы ты был лучше, то не допустил бы такого.» Голоса в голове снова возвращаются, больше нет тумана, сдерживающего их от едких комментариев. Пак снова становится заложником собственных комплексов. -Отпусти. Все нормально. Чимин отдергивает свою руку, в защитном жесте прижимая ту к груди, словно его могут схватить и отругать, как какого-то школьника. — Я поверю тебе, только если ты пообещаешь быть аккуратнее и позволишь помочь, в случае, если я снова замечу, что тебе плохо. Чон не отступает, стоит на своем и следует той же манере поведения, что ранее помогла ему уговорить Мини открыть замок. — Пошли , нас и так уже все ждут. Чонгук вздыхает и вслед за Паком выходит из уборной. Волнение за друга не отпускает, пускай тот и говорит что в порядке. Только это абсолютная, плохо прикрытая ложь. Но самое главное, что они оба об этом знают. Когда у преступления есть свидетели, творить правосудие куда проще. Сейчас Чонгук не может что - либо сделать. Не то время, место и обстоятельства. Вдвоем они возвращаются в зал, где их уже ждут остальные участники. Пора начинать разогрев.

***

С момента произошедшем в туалете, прошло около получаса. За это время Чимин успел привести себя в порядок, стереть с лица все инородное, воспользоваться мятной конфетой и термальной водой. Фальшивая бодрость, это то, в чем Чимин преуспел. Разогрев почти закончился, но кожа парня до сих пор словно помнит горячие прикосновения своего друга. В тех местах, где Чонгук обнимал его, было особенно тепло. Голоса в голове притупились, и звучали словно через стеклянную стену. Они все еще были слышны, но Чимин слишком старался держать себя в руках и концентрироваться на настоящем. На ощущениях в теле, в голых ступнях, напоминающих ему о том, что ноги его стоят на земле и значит он тоже существует в реальном моменте. Голова все еще немного кружилась, но сейчас предстоит репетиция той самой поддержки, состояние невесомости не будет так критично мешать, потому что его приземление больше зависит от партнера. — Как ты себя чувствуешь? Готов попробовать? Чонгук подошел со спины, в тот момент когда Пак допивал очередную бутылку воды с лимоном. От внимания Чона не ускользнуло то, как вздрогнул Чимин и потерянно обернулся на источник звука. Ему словно потребовалось несколько секунд, чтобы сконцентрироваться на том, кто с ним разговаривает, прежде чем ответить — мм.ца. Нечленораздельно промычал, не отрывая губ от горлышка бутылки. Чонгук протянул руку, чтобы перехватить бутылку у несопротивляющегося парня и забрать крышку из его рук. — Малыш, я ничего не понимаю, когда ты отвечаешь так. Чимин весь насупился и выглядел до безумия милым в своем недовольстве. Он сверлил друга взглядом, но тот не дал ему вставить и слова, продолжая вести себя чересчур самоуверенно, по мнению самого Пака. — И думаю тебе достаточно воды, это уже третья бутылка с начала репетиции. Если хочешь заполнить пустой желудок, попробуй хотя бы детское пюре. Оно поднимет сахар и не ударит по фигуре. От такого количества воды быстро захочется в туалет. Идея о том, чтобы предложить Чимину детское пюре, казалась Чонгуку гениальной. Это бы хоть немного насытило его, при этом не вызвало волну протеста о том, что он может поправиться, сознание парня имело бы не так много отговорок, чтобы не принять хотя бы это. — Чонгук…- Чимин сжал кулаки и напряг челюсти, опуская голову вниз так, словно его только что пристыдили. Но голос его отнюдь не выражал подобного, наоборот, кажется имя макнэ он почти прорычал, а голову опустил, чтобы спрятать саднящие от досады глаза. Почему Чонгук так ведет себя? Это выводит Чимина из равновесия, он все время ощущает тело меньше, чем есть на самом деле — прекрати надо мной издеваться! Я твой хен, а не младший братишка, чтобы ты предлагал мне детское питание! Чимин толкнул плечом младшего и развернувшись пошел к противоположной стене, рядом с которой для них уже положили тренировочные маты, на случай, если при поддержке произойдет падение или иная непредвиденная ситуация. Паку было стыдно за свое поведение, он злился на себя за свою несдержанность. Гук не хотел плохого, он уверен, но его отношение к парню пугало. Оно заставляло испытывать незнакомые ощущения. Все это было дополнительным поводом для тревоги. Чимину не нужно никакое внимание и забота, он сам в состоянии позаботиться о себе. Никому не нужно брать на себя балласт в виде такого несуразного, вечно делающего недостаточно, человека. Чонгук же напротив, наблюдая подобное поведение у Чимина, лишь больше убеждался в том, что тому необходима помощь, иначе совсем скоро группа рискует потерять его. Не то, чтобы он бросил их, нет, это вряд ли. Но Чимин не железный. Им всем хватает стресса и проблем в собственной голове. Каждый из них борется с собственными демонами. Только в случае с Чимином, эти демоны побеждают. Он не дает им выход, как это делают другие участники. Каждый из шести имеет свой собственный способ сублимации. Свои скелеты в шкафу, которые позволяют им держаться на плаву. Все шесть, но не седьмой. Тот парень, что постоянно всех поддерживает и чьи объятия кажутся самыми широкими и любвеобильными, не позволяет обнимать себя. В очень редкие моменты Чимин принимает помощь и позволяет кому либо увидеть его слабость. И он очевидно на пределе. Чонгук замечает гораздо больше, чем кажется. Наблюдает не первый день. Живет с беспокойством внутри и каждый день задается вопросом, чем он может помочь? И кажется сегодня, когда он держал плачущего Чимина на руках, покачивая того словно ребенка, он получил ответ. Если объятия это то, что так необходимо его другу. Он даст ему их, даже если придется ломать стены, которые Пак возвел внутри собственной головы. Тем более, что один из способов Чонгук кажется уже нашел. — Ребят, ну вы долго там? Чем раньше начнем, тем раньше закончим! Давайте поторопимся и сделаем это! Голос Хосока перекрывал даже включенную на фон музыку. Его ритмичные хлопки в ладоши, призывающие к действию, били по ушам. Все заметно оживились и начали собираться вокруг матов. — Точно, давайте сделаем это и поскорее пойдем домой! — Тэхен подхватил эстафету бодрости, вздергивая кулак кверху, словно готовый выкрикнуть боевой клич. Мемберы начали активно подначивать друг друга, словно это могло придать сил уставшим телам. Это была их десятая репетиция, а неделя еще не закончилась. И сейчас кульминация. Все верно, надо хорошо поработать, чтобы не расстроить ребят. Вот что думал Чимин, занимая свою позицию и ожидая, когда Чонгук сделает тоже самое. Пак мысленно настраивался на то, чтобы расслабиться, думать о движениях, а не о том, что руки Чона могут нащупать несуществующие складки жира. Он молился, чтобы дни его голодания не прошли зря, и брюнет сможет поднять его не сильно надрываясь. — Ну что малыш, готов полетать? — произнес шепотом Чонгук, в самое ухо Чимину, перед тем как положить руки на его миниатюрную талию и с легкостью, даже не дожидаясь толчка Чимина, поднять его в воздух почти над головой и прокрутить. Послышались восторженные возгласы ребят и аплодисменты поддержки. Никто не болеет за BTS больше, чем сами BTS. Чимин словно не веря посмотрел на Чонгука такими большими глазами, будто тот совершил какое-то чудо. В груди проснулся незнакомый трепет. — Ты чего? Удивляешься так, словно не думал, что я смогу тебя поднять? Даже если бы ты сутками не слезал с моих рук, я бы вряд ли почувствовал тяжесть. Улыбка Чонгука была какой то особенно снисходительной. То как он потрепал Чимина по волосам, как положил руку ему на затылок. Все перед глазами Пака словно искрылось, а в голове затихало. Он дышал чуть чаще, предвкушая повторение этого щекочущего чувства в груди, когда Чонгук крутит его в воздухе. — Чонгук тут хвастался тем, что ходит в зал ради того, чтобы носить тебя на руках, ахаха, представляешь? Надо как- нибудь устроить челлендж, когда будет хотя бы пару выходных. Проверим насколько правдивы слова нашего золотого макнэ! — Джин со своими приколами преуспел и тут, превратив одну брошенную фразу, ради красивого словца, в вероятный день каламбура. Сердце Чимина сжалось, кажется он забыл как дышать. Пол под ногами словно стал исчезать. Стоило ему только представить, как Чонгук, их большой и сильный Чонгук, с такими широкими плечами, и руками покрытыми чернилами, весь день носится с ним на руках, словно парень и правда малыш… Туман, что Чимин чувствовал ранее, кажется окутал сознание окончательно. Больше не было голосов в голове, лишь тишина. Люди вокруг казались смутно знакомыми, но такими большими и пугающими. Он схватился за кофту стоящего так близко Чонгука, и развернувшись, уткнулся лицом ему в грудь, словно пытался спрятаться. Он тяжело дышал, готовясь вот вот заплакать. — Па…папоч.ка… — так пискляво и вместе с тем, невероятно тихо произнес Чимин, теряя часть слова в футболке Чона — забери Мини на ручки, мне страшно. Чон в неверии опускает голову и слегка оттягивает цепляющегося парня на себя, чтобы иметь возможность взглянуть ему в лицо. Тот продолжает держаться, словно магнитом прижатый к нему и в отрицании крутит головой. Чимин только что назвал его папой? Чонгуку же не могло это послышаться? Или гиперопекающий мозг сыграл с ним злую штуку? Но потом этот задушенный писк повторяется. Несколько минут назад Чимин был самим образцом собранности и контроля, намеренный отработать каждое движение на отлично, а теперь стоит прижимаясь к груди Чонгука, речь его скомканная и шепелявая, голос звучит тоньше обычного. Хотя Пак и без того никогда не отличался мужским баритоном. Секундное оцепенение, которое почувствовал Чон, отходит на второй план, когда приходит осознание, что Чимин так и продолжает держаться его, почти болезненно, словно пытается проделать лбом дырку, вжимается в брюнета. Нет ни одной мысли, или причины, почему макнэ стоит его оттолкнуть. Потому идя на поводу собственных желаний, Чонгук включается в эту странную игру, принимая на себя подаренную ему роль. Если малышу, коим себя сейчас ощущает Чимин, нужно быть у него на руках, окутанным чувством безопасности сотканным из объятий, отгороженным от большого взрослого мира, то кто Гук такой, чтобы отказать ему? С той же легкостью как и в первый раз подхватывает паренька, позволяет ему уткнуться в шею и обнимает его, как ребенка поддерживая одной рукой под бедра, второй же поглаживает по спине. Он накидывает на голову Пака капюшон от надетой на того олимпийке, чтобы скрыть его лицо от посторонних глаз. Такого Чимина он пока не готов открывать. Самому бы разобраться в ситуации. Мысли крутятся как шестеренки, одна за другой, заставляя мозг работать в режиме многозадачности. В памяти вспыхивают обрывки текста каких-то книг, страницы сайтов. Если Чон не ошибается, то когда-то он слышал такое понятие как Little Space, когда на фоне стрессовой ситуации человек регрессирует в возрасте. Сознание взрослого человека создает безопасное для себя место, именуемым «маленьким пространством». Кажется Чимин, называя себя Мини и откликаясь на ласковое сокращение, находится в чем-то подобном. Это понимание обрушивается на голову Чонгука, словно холодный душ. В его руках сейчас происходит нечто невообразимое, доступное для осознания лишь ему одному. Остальные мемберы так и замерли, шок до сих пор не сходил с лица. В их взглядах сейчас столько вопросов, ответы на которые им знать пока не стоит. Да шло бы оно все к черту. Пускай смотрят и не понимают. Пускай задают вопросы. Пускай допускают идею их осудить, ведь от незнания рождаются домыслы. Сейчас, с Чимином на руках, для Чонгука не существовало никого вокруг. Только он и этот малыш, что доверительно жмется к «папе». Чимин чувствует себя очень странно. Совсем невесомо. Вокруг все плывет. Хочется спрятаться от чужих глаз, что смотрят ему в спину. Сильнее обхватить ногами талию Чона, чтобы у того ни за что не возникло желания его отпустить. Он такой большой и сильный, в его руках так легко стать воздушной пушинкой. От его тела исходит родное тепло, терять которое страшнее потери жизни. Только бы он не отпускал. Только бы остался рядом с Мини. И ему совсем не понятно, от чего на языке крутится слово, так сладко звучащее для него, тем же самым теплом отдающее, что и тело, расставаться с которым Чимин не хотел. Он уже называл Гука так и кажется, тот не проявлял признаков недовольства. Возможно Мини может продолжить так делать? -П-папочка… Голос срывается и малыш начинает плакать. Эмоции и туман, словно навернувшаяся на сознание чепуха, становится гуще. Совсем непроглядная тьма опускается на Чимина. Нет в нем больше сил сопротивляться, от того и плачет все громче, позволяя себе выплескивать накопившийся стресс. -Э…Ребят, вы что творите? Чуть грубоватый, но не менее удивленный, голос Юнги врывается в их кокон совершенно неожиданно. — Чимин решил поиграть в коалу? Тэхен удивленно моргает и склоняет голову в бок. -Чонгук, с ним все хорошо? Почему он плачет? Наконец, в общий эмоциональный шквал, вклинивается обеспокоенный голос Намджуна, который единственный из всех не теряет способности сохранять ясность ума. — Сильно перенервничал. Измотал себя изнутри и внешне. Теперь пожинает плоды собственного безрассудства. — Строго отрезал Чон, так, чтобы желание продолжать задавать ему вопросы на время отпало. — мы можем идти? Я должен накормить Чимина, иначе он никогда не сделает этого сам, по крайней мере до тех пор, пока не упадет в голодный обморок. И думаю ему стоит поспать, чтобы быстрее восстановиться. Чонгук смотрит на лидера, зная что тот все поймет. Он так и стоит посреди зала с Чимином на руках, слегка покачивая, что бы успокоить. Сейчас самое главное унести его отсюда в тишину, где можно будет остаться наедине. Попытаться покормить, пока желудок Мини не устроил ответного нападения в виде язвенных болей. Тем более, что малышам нужно хорошо питаться. Если Пак в состоянии ребенка нуждается в опекуне, который сможет позаботится и защитить того в моменты надлома, позволить безопасно впадать в свое маленькое пространство, то Чонгук готов стать для него папой. -Да конечно, идите отдыхать, свою работу вы сделали на отлично. Лидер дал отмашку. Больше повторять не нужно. Гук быстро собирает свои и Чимина вещи, продолжая держать того на руках, после чего покидает спортивный зал, на лифте спускаясь в гостиную их общежития. Пак все еще сжимает пальчкиками за футболку макнэ. Все еще капризно постанывает, утыкаясь в шею, и оставляя на коже слюни, пузырями выпускаемые из его рта. Желудок ноет от желания поесть. За весь день он ел только злосчастный батончик, и тот оказался вымыт из его желудка. Если же взрослый Чимин закрывал глаза на мольбы тела, на боли, которые могут сопровождать ежедневно, то маленький не может это терпеть. -П-папочка… — Да, малыш? Чон мгновенно останавливается и слушает что говорит. -Кушать…Минни хочет кушать… Сердце Чонгука готово растаять, хотя кажется там и таять уже нечему. Хоть цветы из легких выплевывай, которые проросли там, стоило ему услышать голос Мини, обращающийся к нему. И вот они наедине, никто не будет отвлекать или осуждать. Руки Чона развязаны и он сможет позаботиться о маленьком так, как это необходимо. — Ох, мой ребенок наконец то проголодался, да? Теперь ты позволишь папе накормить твой животик? Чонгук сажает Мини на большой диван и целует того в живот, слегка приподнимая кофту малыша. Брюнета захлестывает волна нежности, которую ему хочется подарить Чимину, зацеловать каждый участок тела, каждый синяк или родинку. Тот кажется даже начинает смеяться, совсем слабыми ручками отталкивая голову Гука. — Щииикотно, па.пя — Снова Мини говорит прерывисто и шепеляво, только в этот раз не от слез, а от собственных пальцев во рту, которые не перестает кусать и посасывать. Чон бы вытащил их, чтобы тот не тянул грязь в рот, только вот на данный момент ему нечем заменить их. К тому же ему нужно время, чтобы найти чем накормить Чима, пока он находится в своем маленьком состоянии. Для галочки, Чонгук записывает в заметки, что им следует приобрести пару пустышек для малыша. Макнэ просит того немного посидеть на диване и никуда не уходить, пока папа отходит на кухню. Все что есть в холодильнике, конечно вкусное и питательное, но не подходит для того, чтобы дать ребенку. Тем более Чонгук пока не знает до какого возраста Пак регрессировал, будет ли он способен пережевывать твердую пищу и не подавиться? Решив не рисковать, парень закрывает холодильник и подходит к столешнице. Кажется пару дней назад, уже тогда заметив проблемы Чимина с едой, он купил несколько банок детского пюре, намереваясь уговорить взрослого друга поесть. Но так как Чимин сейчас маленький и сам озвучивает свое намерение покушать, проблем быть не должно. Баночки находятся на верхней полке шкафа, что висит над столешницей. Чонгук хвалит себя за то, что не поставил их тогда в холодильник и ему не нужно сейчас тратить время на то, чтобы немного подогреть пюре. Новая заметка в телефоне: — купить детские приборы — бутылочку — молоко — молочная смесь???? Когда Чонгук возвращается в гостиную, он замечает Мини за процессом пожевывания собственного шнурка от кофты. Парень устало выдыхает. Кажется впереди у него очень много работы. Он наклоняется к малышу, и вытаскивает инородный предмет из его рта, тыльной стороной ладони вытирая слюни, которые Мини размазал по всему лицу. — Вот, вот так, давай уберем все это, сядем ровно и позволим папе тебя покормить, как тебе идея? Голос Чонгука такой обволакивающе нежный, наполненный любовью. Сейчас Чимин плохо понимает, что именно говорит папа перед ним, все глубже погружаясь в свободное пространство. Он смотрит на него и улыбается. Ему так нравится наблюдать за большой мельтешащей фигурой перед ним. Слюни снова текут из его рта, вместе с детскими бессвязными звуками. Все что доходит до него, это кажется голос папы, который просит Мини открыть ротик. О! Мини такой хороший мальчик, он может это сделать! — Да, молодец малыш. Вот так, аккуратно, не спеши, у нас еще полно пюре. Не держи в ротике, с едой не играют, попробуй, а затем глотай. Чонгук кормит Чимина пюре, собирая остатки сладости с щек, снова на ложку. Парнишка вертится, и похоже не совсем слышит его, с интересом вглядываясь в каждую деталь комнаты, словно не жил здесь уже много лет. Очень сложно не оставить пятна и донести пюре до рта в целости и сохранности. Но ничего, Чонгук обязательно приноровится. Сделает все, чтобы Чимину было комфортно. Когда с легким перекусом было закончено, Чон отвел малыша в ванну, чтобы умыть лицо от остатков еды, стереть с него слезы и пот после тренировки. По хорошему, после такой истерики и активной работы, Чимину требуется горячая ванна, но брюнет не был уверен в том, что взрослый Пак одобрит подобные действия друга. Взрослый Чимин не позволил бы макнэ трогать его обнаженное тело и уж тем более мыть в его самых сокровенных местах. Такое право ему должна дать взрослая сторона, если рискнет доверится и принять помощь. Им все еще небходимо поговорить. Поэтому закончив в ванной на умывании и чистки зубов, Чонгук переодел парня в свежую и более удобную одежду и на руках отнес в кровать. Маленький Чимин теперь плотно подсел на такой способ передвижения и ни в какую не хотел пользоваться собственными ногами. Что ж, Чонгук же говорил, что носить друга на руках для него не проблема? Правильно, а слов он на ветер не бросает. — Папочка, ты же никуда не уйдешь? Мини не останется один? — обеспокоенным голосом лепетал ребенок, когда нареченный отцом, поглубже натягивал на него одеяло, подкручивая с каждой стороны, создавая иллюзию кокона и быть может…пеленания? Учитывая каким подвижным ребенком был Чимин, подобные навыки понадобятся Чонгуку в будущем. — Нет малыш, конечно же нет. Папа останется тут с тобой, даже когда ты заснешь, тебе не о чем переживать, мой родной. А теперь закрывай глазки, тебе пора отдохнуть. — А.а песню? Папа может спеть Мини песню? Кажется Чонгук чувствует как по его щеке течет скупая мужская слеза и он быстрым движением руки вытирает ее рукавом. Боже, знал ли он, что когда — нибудь ему доведется испытать подобное? Если Чимин будет таким нуждающимся в нем, таким ласковым и чудесным, то Чон готов свернуть для него горы. — Конечно, малыш… Чонгук напевает ему их песню, кажется ее написал Тэхен? Песня про белого медведя, что так напоминает детскую колыбельную. Совсем скоро Чонгук слышит умиротворенное посапывание в подушку. Мини накрылся почти с головой и крепко уснул. Теперь у Чонгука есть время, чтобы привести мысли в порядок и проанализировать события сегодняшнего дня. На телефон приходит уведомление от Намджуна. Ребята беспокоятся. Отписавшись о том, что сейчас все хорошо, брюнет встает с кровати, на которой ранее лежал вместе с Чимином и спускается на кухню. Ему нужно немного проветрить голову, возможно выпить стопку виски. Единственное, что Чонгук отчетливо понимает, что произошедшая сегодня ситуация, повторится снова. Это не было единичным случаем. Скорее они получили следствие, которое теперь будет давать о себе знать периодически. Но возможно это тот самый скелет в шкафу, который был так необходим им двоим? Отвлечься от суеты и привычных ролей айдолов. Иметь возможность уходить в собственный мир, принадлежавший только им? Чонгуку предстоит много работы. Если он становится опекуном Чимина, значит он становится и главным ответственным за его состояние. К этому вопросу стоит подойти серьезнее и изучить все нюансы. Возможно ему стоит пообщаться с людьми, практикующими подобное в жизни. Сколько бы сложностей не было впереди, он обязательно постарается стать лучшим папой для своего малыша.

***

Прошло немало времени прежде чем Чимин смог принять себя и свое новое маленькое «я». Они оба долго и усердно работали над тем, что бы Минни чувствовал себя комфортно в обоих состояниях и мог не стесняясь регрессировать. После своего первого «падения», следующим утром Чимин был мягко говоря подавлен, еще бы лучше подошло описание — сломлен. На тот момент произошедшее пошатнуло психику Пака к более неустойчивому состоянию. Больше всего отягощало, что устроил он такое на глазах у всех. Начиная от банального — заставил всех волноваться. Но самое ужасное воспоминание и осознание, которое било под дых — Чонгуку пришлось заботиться о нем, как о младенце. Весь следующий день Чимин просидел заперевшись в комнате, безотрывно смотря в одну и нанося на себя новые мелкие увечья. Чонгуку тогда пришлось практически выломать дверь, чтобы вывести Пака из того состояния самокопания, в которое он упорно себя погружал. Разговор, а скорее монолог длился долго, и все это время брюнет старательно уверял, что все в порядке. Убеждал Чимина в том, что он нормальный. И что самое главное, самому Чонгуку не было противно заботиться о друге в таком состоянии. Он все понимает и вины Пака в том, что произошло, вовсе нет, только если та часть, в которой розоволосый довел себя до состояния изнеможения. Но об этом Чонгук решил промолчать. Он пытался убедить взрослого Чимина в том, что каждый справляется со стрессом по своему. Вариант с регрессом, это абсолютно безопасный и комфортный способ. Но все то время, что Чонгук говорил, Пак не переставал повторять мысль о том, насколько он отвратителен. Месяцы ушли на то, чтобы ежедневно напоминать Чимину, что тот тоже человек и имеет право на эмоции, чувства, желания. Макнэ постоянно был рядом и заботился о нем, даже в те дни, когда парень проявлял почти агрессивную самостоятельность. Параллельно с тем, чтобы бороться с кризисом, через который проходил Чимин, сам Чон активно изучал материал по теме, чтобы знать как поступать в будущем. Что нужно для комфорта малыша, чем лучше кормить, как понять возраст в регрессе, как менять подгузник. Чонгук буквально не спал ночами, словно курица наседка, выписывая в блокнот все важные детали, которые могут пригодиться в критической ситуации. Ребята, которые в тот момент выступали лишь сторонними наблюдателями, иногда подшучивали над тем, что с таким упорством, Чонгук скоро сможет защитить степень по возрастной психологии. Каждый новый приступ открывал все больше граней маленькой стороны Чимина. Со временем было известно, что Минни очень тактильный, готов сутками не слазить с рук папы. Любит вкусное пюре которым его кормят, даже не так: любит кушать все что дают. Маленький Пак очень послушный, не сильно привередлив к еде. Так же почти не капризничает, но только если знает, что его папа где-то по близости. Если говорить о взрослой стороне Чимина, то здесь было куда больше проблем. Почти каждый день был днем борьбы с самим собой и не готовности принимать подобные изменения в жизни. После каждого срыва он отрицал произошедшее. Отрицал с такой силой и отдачей эмоций, что снова начинал соскальзывать в свободное пространство. Это напоминало Чонгуку замкнутый круг. Уговорить поесть хотя бы салат уже задача для терпения. Напоминание об отдыхе вызывает раздражение. Стоило только напомнить о том, что в его графике должно быть время на себя, внутренние демоны захватывали сознание. После таких советов Чимин, словно пубертатный подросток, делающий наперекор родителям, шел тренироваться в танцевальный зал, доводя себя до полуобморочного состояния. Но все то, через что Чонгуку уже пришлось пройти, заботясь о Чимине, оказалось цветочками. Реальной проблемой оказалось уговорить «обоих» Чиминов, надеть подгузник. Маленький упирался и говорил: -Не хотю! Я больфой! -Шепелявил из-за соски Минни. А большой от этого начинал злобно шипеть и уходить подальше. Чаще запираясь в комнате и подолгу избегая контактов с Чонгуком. -Малыш, я понимаю, тебе некомфортно от этой мысли, но на всякий случай наденем? -Нееееть! Благо продолжалось это недолго. Ровно до того момента, пока во время сна не произошла «авария». Спросонок Минни не понимал что произошло, только чувствовал, как мокро было в кровати, и пижама неприятно липла к бедрам. Об этом со слезами и стыдом было рассказано папе. -Ох, не переживай, солнце, все в порядке, не расстраивайся, с маленькими детьми такое случается. Один раз случайность. Но ситуация повторилась буквально через пару часов, когда Чимин сидел у телевизора и смотрел мультики. Все было хорошо, пока попе не стало тепло и мокро. Снова слезы и крики. -П-папочка… Минни описался… -Котенок, давай все-таки наденем подгузник? Так будет не страшно, если ты снова намочишь штанишки. Чон мягко улыбался и гладил розовые волосы на макушке малыша, чтобы хоть немного отвлечь и успокоить. Пак снова упирался и плакал. В конечном итоге, как бы неприятно это ни было, макне насильно переодел его в памперс. Одна истерика стоила тысячи возможных других. Это действительно помогло. Теперь можно было не беспокоится о случайных протечках. Да и забыл Чимин о дискомфорте уже через пару часов. Взрослый же парень долго после этого ходил красный как рак. Ужасно когда ты не можешь контролировать свое собственное тело. -Т-ты ничего не знаешь. Понял?! -Да понял-понял, только не кричи, а то снова соскользнешь.- устало напоминает Гук, без каких либо подколов. История с соской была куда проще. Малыш часто тянулся сосать пальцы. Это было довольно неприятной привычкой для и так нездорового желудка. Во время сна палец со сладким причмокиванием стабильно оказывался во рту. Первое время папа просто незаметно вытаскивал руку и заменял его на соску. А потом, когда стала очевидна несамостоятельность в вопросах еды, Чон просто начал поить розоволосого из бутылочки. Когда последняя пустела, Минни с интересом начинал терзать резиновый наконечник губами. Предложенная брюнетом пустышка после этого была встречена на ура.

***

— Папа! Папочка, лови меня, лови! Счастливый смех разносился по всей комнате. Маленький Чимин в очередной раз залазил на диван, чтобы затем спрыгнуть с него прямо в руки к своему папе. И казалось, нет для него занятия веселее, чем кататься на своем опекуне. В любую свободную минуту, стоило только посторонним уйти, как Мини запрыгивал на Чона, уговаривая того покатать его. Вот и сейчас они уже битый час играют в эту игру, Чонгук даже успел немного взмокнуть, словно и вовсе воспринимает эту забаву, как настоящую тренировку. Что от части правда, потому что с появлением в его жизни новой ответственности, которая ни в какую не хотела оставаться без своего папы, классические тренировки в зале, плавно перетекли в домашние, где основным рабочим весом для него выступал Чимин. — Малыш, давай заканчивать, ты прыгаешь уже достаточно долго. Дай себе времени немного отдохнуть и поиграй со своими игрушками на коврике, хорошо? Чонгук последний раз берет Мини на руки и отходит с ним от дивана, ближе к середине комнаты, где лежит специальный игровой коврик. Проходя мимо маленького стола, брюнет подхватывает лежащую на нем пустышку и засовывает ее в рот малыша. Тот, почувствовав на языке знакомый привкус резины, как будто расслабляется, начиная активно посасывать за сосок. Эти монотонные, повторяющиеся движения и в самом деле влияют на Чимина, словно медитация. Чонгук тоже отметил, что вместе с приучением малыша к соске, они частично решили вопрос с его эмоциональными всплесками. — Мини побудет хорошим мальчиком и поиграет со своими игрушками? Папе нужно приготовить тебе покушать. А пока я отойду на кухню, с тобой побудет дядя Тэ-Тэ. Чонгук сажает малыша на коврик и пододвигает игрушки ближе к нему, в тот момент в коридоре слышатся шаги и на пороге комнаты появляется Тэхен, который держит в руках пакеты с новой «детской» одеждой. Его улыбка и приподнятое настроение не сулят ничего хорошего, по крайней мере для Чонгука. — Тэхен, нет. — Строго говорит Чон, всем своим видом выражая протест на очередные попытки Кима нарядить его ребенка в специальную детскую одежду, сделанную под взрослые размеры. Тот капризно дует губы, на манер маленького Чимина. Еще не понятно кто у кого перенял эту привычку. Только вот у Чонгука иммунитет на подобное. — Блин, Гуки, ты даже не пробовал! Так ни разу и не дал мне что либо примерить. Не будь таким строгим! Вот увидишь, Мини будет выглядеть очаровательно в этом мягком комбинезоне и боди! Тут даже есть специальные кнопки, чтобы было удобно менять подгузник, ну! — Тэхен ураганом залетает в комнату, раскидывая все яркие, привлекающие внимание малыша, пакеты на диван. У Чонгука почти нет сил сопротивляться. Ему просто не хотелось превращать Чимина в ребенка до такой степени. Все что они делали ранее и все то, к чему пришли, было почти необходимостью. Одежда же казалась Чону чем-то вроде баловства. Но под напором Тэхена устоять очень сложно. Особенно когда всю прошлую неделю у группы был напряженный график концертов и интервью, а от частых смен часовых поясов маленький Чимин капризничал и плохо спал, вместе с тем не давая высыпаться и папе. Эта бестия Ким Тэхен выбрал очень удачное время. — Господи, ладно! Давай, делай что хочешь, только не переусердствуй, думай о том, что Мини всегда может стать взрослым Чимином, все еще способным надавать тебе тумаков, если ему что–то не понравится. На этом Чонгук еще раз посмотрел на своего малыша, убедившись в том, что тот переключил все свое внимание на новые яркие картинки перед собой, ушел на кухню, готовить специальную питательную бутылочку для Чимина. Сегодня у них групповой вечер кино и Мини проведет его вместе с ними. В планах Чонгука незаметно укачать малыша, пока тот будет наблюдать за любимыми персонажами и пить молоко. После чего скорее всего уткнется носом в Чонгукову грудь и уснет, свернувшись калачиком. Тогда ребята смогут переключить фильм и посмотреть что-то с более взрослым сюжетом, чем «Тоторо», которого обожает маленький Чимин. В тот момент, когда молоко, смешанное с корицей, медом и немного протеиновым порошком, помогающим взрослому Чимину слегка набрать вес для развития мышечной массы, было готово, все мемберы уже собрались в зале. В помещении был выключен свет, только светящиеся звезды на потолке, позволяли не спотыкаясь о предметы, передвигаться по залу. Этот вариант «ночника» Намджун подарил Мини на его первый месяц принимаемого регресса. — Папа! Заверещал тонкий голос откуда-то из темноты. Чонгук пригляделся и заметил, что малыш сидит на коленях Хосока, переодетый в ярко голубую пижаму с единорогами. Все таки добился Ким своего. Чон усмехнулся своим мыслям и аккуратно, чтобы не наступить на разбросанные по комнате игрушки, отправился в сторону своего ребенка. Тот уже в ожидании тянул ручки к папе, готовый к тому, чтобы пересесть на его колени и заменить пустышку на вкусную бутылочку. — Давай кроха, иди к папе. Чонгук забрал Мини с колен Хосока и вместе с малышом сел на большую напольную подушку, в которой можно было утонуть. Он сразу положил Чимина немного на бок, одной рукой поддерживая его голову, а ноги перекидывая через свои колени. Так ему будет проще накормить малыша, а затем укачать. Остальная часть команды с трепетом наблюдала за ними. Чонгук не так давно позволил остальным ребятам участвовать в процессе воспитания маленького Чимина и как либо взаимодействовать с ним. Боялся, оберегал от возможного непонимания и осуждения. Но к счастью их группа и в самом деле была семьей, хоть и без кровных связей. Чонгуку потребовалось пару разговоров на кухне со всеми участниками, чтобы объяснить через что проходит Чимин, и какие нюансы есть в общении с его маленькой частью. К огромной благодарности Чона, все отнеслись снисходительно и с пониманием. Позже, у каждого участника постепенно, в свое время, начал появляться интерес и они просили позволить им хоть какое то взаимодействие с Мини. По началу под присмотром самого брюнета. А после, когда гиперопека немного снизилась, Чонгук смог доверить малыша, оставляя того под опекой одного из них, если Чону требовалось какое-то время на себя. — Слушайте, я тут так подумал… — как —то поднял тему Юнги, вспоминая первое «падение» Чимина в его маленькое состояние. — по сути же во всем виноват Джин! — что ты имеешь ввиду? — озадачились другие участники, заглушая возмущения упомянутого виновного. — Первое, что тогда услышал Чимин в своем маленьком состоянии, это фраза Сокджина по поводу челленджа о таскание на руках. Вот наш малютка и стал ручным! Ни в какую же не стащишь с Чонгука! С того момента прошло уже пару месяцев, а ребята до сих пор «обвиняют» Джина при любом удобном случае или капризах Мини, когда тот отказывается ходить своими ногами. Казалось бы, к чему это вспоминать? Но сейчас, в тишине нарушаемой лишь приглушенным звуком телевизора и посасыванием Чимина, который уютно устроился на своем папе, прозвучал вопрос: — Гуки, Мини так любит утыкаться тебе в грудь или цепляться за нее руками. Что если однажды он захочет получить молоко не из бутылочки? Что будешь с этим делать? — Папа? — потерянно отозвался Мини, привлекая внимание замершего от чего-то отца, как по сценарию снова сжимая ладошку на его грудных мышцах. — Джин! Твою же мать!!! Почти хором отозвались участники, успевшие сложить в своей голове два плюс два.