Сага о Карлике Диме и людях с Медвежьего двора

Азарт, искра, буря, безумие и какая-то иррациональная радость сквозили в голосе Топориста, когда тот начинал свой рассказ о прошедшей ночи и дне, полностью погрузившись в события, предшествовавшие его появлению в клубе сегодня. Вернемся же, мой дорогой читатель, в бар, где мы оставили Топориста, мирно посапывавшего в неестественной позе на диванчике, за столом, заставленном пустыми бокалами и недоеденными снеками. Потерянный тапочек Димы одиноко торчал из бокала Деда с адской томатной перченой жижей. Вы не подумайте, что Топорист какой-то слабак, отнюдь! Он отличается богатырским здоровьем, что, вне всякого сомнения, дар Отца Охоты. Ибо резистентность к алкоголю или иным отравляющим тело и разум веществам у нашего сегодняшнего героя просто феноменальная. Но, как это обычно бывает, есть один нюанс – Топористу порой, нужно ненадолго прикорнуть, после чего, он становился снова свеж и бодр и вновь был готов поглощать спиртное и съестное в промышленных масштабах. Очнувшись, он не обнаружил своих товарищей, зато узрел иные знакомые лица. - Ба! Здорова, студентики! – Пробасил Топорист. Он всегда так разговаривал со своими учениками, ибо он был не так-то прост. Несмотря на молодой возраст, Топрист был кандидатом математических наук и являлся преподавателем в престижном колледже города. Ну, во всяком случае, так именовали шарагу, которая не иначе как по недомыслию самой Вселенной, именовалась учебным заведением. Собственно, ввиду сложившихся обстоятельств, общение между ним и студентами посредством общих алкогольных возлияний было давно налажено. - Здравствуйте, уважаемы! – Невпопад, но дружно промямлили трое молодых людей. Один – высокий, русоволосый, голубоглазый и светлолицый, взгляд его был полон живого юношеского огня, а руки, сжимавшие по кружке с пивом каждая, выдавали упорного труженика. Топорист обвел троицу строгим, но не злобливым взглядом, и скосил глаз на одну из кружек. Молодей человек, словно прочитав мысли учителя, твердым и уверенным движением вручил тому славный солодовый сок. Топорист, поблагодарив, принял напиток, слегка помедлив, вдохнул пьянящий аромат свежесваренного, и буквально в три мгновения осушил содержимое граненого пивного сосуда. Студенты смотрели на него, не отрывая глаз, жадно впитывая каждый момент сего великолепия, ибо учиться этому мастерству им предстояло еще долго, а их учитель не всегда был в должной кондиции. - Мы здесь останемся, или дальше пойдем? – Спросил второй молодой человек. Тот был ростом пониже первого, загорелый, черные волосы и темные глаза были подобны самой ночи, а движения его выдавали в нем сильного и подвижного бойца. – А то мы тут минут тридцать уже сидим, смотрим на вас, скучаем! Топорист, прищурив хитрый глаз, будто на секунду о чем-то задумался, и тут же, приняв одному себе известное решение сам себе кивнул. Затем, присмотрелся ко второму, оглядел всю троицу, и самодовольно хмыкнув, заявил. - Вы*битсые вы, засранцы! А пошли в шарагу! Тут пройти не далеко же! У меня там, в кабинете такая медовуха есть! С прошлого года стоит! Слабо прямо там набухаться со мной?! Вся троица переглянулась, в некой неуверенности, пауза, было, затянулась, но положение спас третий молодой человек – небольшого роста, тоже черноволосый и темноглазый. Говорил он размеренно, как будто делая паузы между словами, и совершенно без интонации, что несколько пугало людей, кто недостаточно хорошо его знал. - А чего бы и нет? Пошли, тем более, я ключи от проходной украл. - Лицо его при этом не выражало никаких эмоций, а слегка натянутая улыбка добавляла его образу больше сумасшествия, нежели загадочности, на которую тот, видимо, рассчитывал. Сделанное заявление сразу оживило компанию, первый от радости влил в себя остатки пива из своей кружки, тостуя за общий гениальный план, второй скромно улыбнулся, пряча руки, со сбитыми кулаками боксера под столом, а Топорист слегка прихрюкнул, предвкушая великую потеху. О, мои п*здюки! Такого вы еще не видели, такое вы, обм*дки мои, надолго запомните! – Думал про себя преподаватель математики, пока вся компания двигалась в сторону шараги. Проникнуть на территорию учебного заведения оказалось не сложно. Ее никто толком не охранял. Нет, что вы, что вы! Охранник, безусловно был! Но, вероятно, не в тот конкретный момент времени. Изрядно подвыпившая компания, состоящая из преподавателя математики и троих его студентов, зачем-то вначале перелезала через забор, при наличии открытых ворот, затем, полагая себя совершенно незаметными ниндзя (как минимум шиноби из клана Кога), прокралась к запасному выходу, от двери которой, соответственно, третий студент и упер ключ. Пока шли, Топорист наставлял молодежь, поучая как жить надо и как не надо. - Вот, смотрите, товарищи студенты, по-вашему, что лучше, вы*бать или быть вы*банным?! Молчите! А я вам вот что скажу. – Топорист остановился и, сделав многозначительную паузу, подняв палец вверх изрек: - по ситуации! Вся троица восторженно и дружно закивала, полагая, что поток мудрости еще долго не иссякнет, и на завтра полученный опыт общения разлетится на интернет-мемы моментально. - А имеет значение, кто тебя еб*т и кого ты еб*шь? – задал свой чрезвычайно уместный вопрос первый студент. - Естественно! – с восторгом ученого-естествоиспытателя (не иначе как, в значении «уестествления») ответил Топорист. – Ибо порой, ежели человек достаточно увожаем, то и не зазорно, коли он тебя отымеет! А если недостаточно увожаем тот, кого ты имеешь – то это позор, зашквар и повод сделать сэпуку, даже если ты проститутка, перед тобой может открыться путь! Топориста иногда заносило на почве внезапных цитат из малоизвестных музыкантов и иже с ними, но, что поделать. Темна душа интеллигенции! Студенты, впрочем, цитатку узнали, дружно и мерзко при этом захихикав. В коридорах шараги было темно и сыро, десятилетия напрашивавшийся ремонт давно был послан нах*й (прости, дорогой читатель, но здесь иных выражений не подобрать!) местным минобром, администрацией, спонсорами, и еще не бог весть кем. Шлепая и щаркая по бетонным полам со старой советской мозаикой, синий квартет добрался-таки до кабинета математики. Открыв кабинет, вся компания почувствовала некое облегчение. Обстановка кабинета, постепенно заливаемого холодным светом потолочных офисных ламп, несмотря на строгий и официозный вид, все же казалась уютной и теплой, не иначе как благодаря преподавательскому дару Топориста и его навыку хозяйственника. - Щас, щас, товарищи студенты! Вы опробуете не просто напиток, а чистый нектар, божественную амброзию, *пта! Здесь, дорогой читатель, я должен отметить одну важную вещь. При нарушении технологии приготовления слабоалкогольных напитков, основной способ приготовления которых – это брожение, в напиток могут попасть бактерии из внешней среды, которые в свою очередь приводят, как говорят, пивовары, либо медовары к так называемому, «заражению» напитка. По итогу, попадание чуждых бактерий приводит к тому, что при открытии тары с казалось бы, готовым напитком, произойдет чрезмерное вспенивание пива или медовухи, что, соответственно, связано с жуткими неудобствами. А так же, имеет место мощнейшее и обильное выделение газов, что и вовсе может являть собой не иллюзорную опасность для незадачливого пивовара. Собственно, как вы уже догадались, продукт у Топориста вышел именно такого качества. Открыв один ящиков под столом, он с гордостью достал внушительного размера баллон, с жидкостью золотистого цвета. При этом, никого не смутило состояние самого баллона – который был угрожающе упруг и раздут, но, увы, как только преподаватель математики схватился за крышку, а студенты благоговейно приблизились к столу, все они были обречены. Мощный взрыв буквально отбросил синюю четверку на метр от эпицентра, окатив их густой и кисло-сладкой пеной, а резкий спиртовой запах резал глаз так, что все присутствующие долго не могли протереть глаза от нахлынувших слез. Гулкое эхо от взрыва растеклось по тихим коридорам шараги, словно предвещая беду всякому, кто находится в этих стенах. Топорист, как старый и опытный алкоголик (кстати, это во вторую очередь, ибо в первую – реконструктор!), пришел в себя первым. Весь залитый пахучей и липкой пеной, растолкав и приободрив студентов, он заверил их, что сей экспромт был им заранее спланирован, и что следующая партия будет явно в их пользу. Троица студентов, все еще куда как более пьяная, чем их ментор была рада любому развитию событий, ибо студент, как самое беззаботное существо на свете, счастлив именно в такие моменты – полные кайфа, угара, и молодецкой пьяной удали! - Товарищи студенты! Поскольку среди нас дам не имеется, а мы находимся в обители знаний в неподобающем виде, предлагаю верхнюю одежду снять! - После чего стащил с себя мокрые футболку с курткой. Остальные последовали его примеру, не задавая ни вопросов, ни высказывая предложений. Лишь третий студент загадочно улыбнулся своей натянутой улыбкой сумасшедшего и тихонько промурлыкал: - Бренди Лав…она должна быть здесь… Остальная компания, не придав большого значения, но оценив вкусы третьего студента, решила не терять время и вскрыть второй баллон с медовухой, который, на счастье нашего квартета, не взорвался, а итоговый продукт оказался на диво хорош, чем Топорист в последующем очень гордился. Попойка развивалась быстро. Студенческие байки и побасенки о пьяных драках с гопниками и футбольными фанатами сменялись бахвальством об амурных приключениях с живыми словесными описаниями достоинств объектов любовных подвигов, а так же довольно точных и эмоциональных пантомим, описывающих округлости, либо плоскости своих трофеев. В момент наивысшего накала страстей, Топорист, словно дьявол искуситель, достал откуда-то из-под полы игральные кости и кружку. Глаза студентиков буквально остекленели, зрачки расширились, словно у котят, увидевших новую игрушку, после чего, вечер, как говорят, перестал быть томным! Но, увы, рано или поздно, лютое пойло сносит даже самых могучих богатырей. А на утро, жизнь вносит свои коррективы. Перепившуюся компанию, доблестные участники которой валялись по всему кабинету, посреди перевернутой мебели и луж мочи, на утро нашла охрана, вспомнившая, наконец, о своих обязанностях. Та, просматривая видеозаписи с камер наблюдения. были в сильнейшем замешательстве, ибо никогда не видели ничего подобного, но все же составили подробнейший рапорт дирекции шараги, ой, простите, колледжа! Голова у Топориста раскалывалась, мокрая липкая футболка противно холодила тело, еще и этот мерзкий голос отзывался в черепной коробке страшным гулом. - Нет, вы посмотрите на него, ну ладно студенты – балбесы! Их судьба решена! Отчислить немедленно! Но вы-то вы! Светило науки, один из самых молодых кандидатов наук! Какой вы пример подаете молодежи!? Как вы потом будете в глаза смотреть им?! - Как, как….шкура ты, крыса мореная, асимптота еб*учая – думал, но не рискнул произнести вслух Топорист. Заместитель директора колледжа (или все же шараги?) по учебно-воспитательной работе была хорошей женщиной, но, с некой придурью. Как и все старые девы (а это был именно тот случай, и даже Топористу этого не исправить) она не видела своей жизни вне преподавательской деятельности. И, несмотря на откровенно неприятный повод для собрания, тем не менее, в качестве хоть какого-то разнообразия событий в её жизни, данное происшествие ее несколько возбуждало. Топористу она нравилась, но любые его знаки внимания воспринимались чрезвычайно агрессивно с её стороны, и наш гордый, но не сломленный ученый решил для себя, что его честь не должна быть опорочена какой-то там недотрогой. Вообще, в голове его давно зрела идея уволиться из этой богадельни, ибо перспектив он здесь не видел никаких. Тем более, что в его жизни была реконструкция, его клуб, верные товарищи и откровение, дарованное Отцом Охоты. Вообще, после познания истины и даров, Топорист довольно наплевательски стал относиться к своей обычной работе, в отличие от того же Бонифация, или Дядьки, поэтому, делать, что должно и будь что будет – это было его жизненное кредо. Просто понимание слова «долг» у Топориста было специфическое, и обычно связанное с тем, чтоб натворить нечто непотребное. - А как нам теперь объясняться перед минобром? А прокуратура? Жильцы соседних домов полицию вызывали! – Вопила заместитель директора по научно-методической работе. - Старая страшная жаба, тебя бы в ведро да на костер, - мечтал про себя Топорист, искренне ненавидящий эту женщину, в противовес старой деве, параллельно пытаясь вспомнить прошедшие события. В голову не приходило ровной никаких идей. В черепной коробке сидела макака, играющая на цимбалах с максимально дебильным выражением морды. - Нет, вы посмотрите, он еще и дуется! – Хотя он вовсе и не дулся, просто доблестному борцу с вредной водой было дурно с перепоя. - Да, да, совсем страх потеряли вы! Не желаете ознакомиться с вашими художествами?! Это ваше изобретение? Хотя нет, это же для вас поощрение, а не стыд! Мы вам зачитаем рапорт охраны! И то не весь, а самое сочное, самые достойные нашего внимания выдержки! – Топорист в целом был не против развлечься хотя бы и таким способом, но, оглядываясь по сторонам – а находились они по-прежнему в его кабинете, не мог понять, где же его студенты? - Вот, полюбуйтесь! 02:21 – в кабинете взрывается нечто, людей отбрасывает в стороны, все заливает пена и жидкость. 02:23, субъекты разделись по пояс, и продолжают употребление, предположительно, алкогольных напитков. 02.35, субъекты обнимаются голыми, растирают друг по другу жидкость из баллона. 02:42, субъекты выбрасывают игральные кости на доске. 02.43, субъект П, раздевается до гола и бежит по коридорам учреждения. Субъекты 1, 2, 3, так же голые гонят субъекта П, бросаются в него обувью, пытаются схватить, после чего борются между собой, вследствие чего, производят разрушения обстановки в кабинете математики. В это время субъект П встает на карачки и издает звуки, напоминающие кабаний рев, после чего открывает окно и выпрыгивает в него, выкрикивая: я – Макс Пейн! - Них*ра себе – подумал Топорист, второй этаж так-то, то-то у меня ноги и ребра болят, видать неудачно приземлился. 02:47, субъект номер 3 внезапно хватается за живот и начинает кататься по полу. В это время, субъекты 1 и 2 выпрыгивают в окно вслед за субъектом П. - Чего вы ухмыляетесь?! Ой, ой, а еще преподаватель! – Топорист, впрочем, уже особо не слушал. Где-то на задворках сознания он понимал, что все происходящее не имеет никакого смысла, и самое правильное, что он может сделать – это уйти с достоинством. Он продолжал размышлять о своих перспективах и об упущенных возможностях, думал о так и не начатом романе со старой девой, об успехах в научной деятельности, и размеренной жизни колледжа. Все это его совершенно не радовало. Нюхнув дурно пахнущую футболку, и обтерев руки о штаны, Торорист резко встал, выпрямился и высказал все, что думает об обеих заместителях директора, в том числе, и свои планы на старую деву. Не дождавшись ответа, он махнул все необходимые подписи на заранее подготовленных бумагах на увольнение (весь этот разбор полетов – цирк да и только, со времен школы Топорист ненавидел такие судилища, когда все решено заранее, но человека все равно хотят унизить), и гордой и уверенной походкой покинул поганую шарагу, топившую все его мечты и стремления. Он был уверен в своем будущем, ибо Отец Охоты всегда защищает своих детей! Осень вступала в свои права, погода становилась все более и более отвратной, листва на деревьях пестрела привычными цветами умирающей листвы, а солнца в небе не было видно уже несколько недель. Но все это было неважно, ибо в этот момент Топориста грела его мечта, вера, уверенность в себе и своих навыках, и ему не было дела ни до карьеры педагога, ни до старой девы, которая так и не разглядела в нем свой шанс стать счастливой бабой. Пройдя пару метров в сторону остановки, Топорист резко остановился, и увидел до боли в заднице знакомые лица. Вся троица бывших уже студентов престижного колледжа (нет) стояла чуть поодаль от ворот, которые еще вчера нелепейшим образом обходили через забор. Вид у них был унылый и слегка угнетенный. Первый студент подошел к Топористу и задал вопрос, определивший их судьбу. - И что нам теперь делать? – Вид у студентов был жалок, впрочем, некая их молодцеватость, и явно не прошедшее опьянение давали понять, что они чего-то да стоят, и жизнь для них не легкая прогулка. - Идите за мной – ответил Топорист. Я знаю одно место, где таким как вы, будут искренне рады.