Так будет лучше

Он совершенно разбит изнутри. Сидит в пыльном углу комнаты своей квартиры, которую уже забывает убирать. Страшно жить дальше. Все полки под потолком пусты, ведь ему казалось, что что-то может упасть ему на голову и убить. Сидеть на кровати страшно: вдруг пружины воткнуться ему в спину или ноги? Поднимает глаза к окну и смотрит. Долго пытается рассмотреть что-то, но уже после разбито опускает взгляд на пол. По стене кто-то пробежал, какая то тень, что вот-вот набросится сзади. Очкарик дёргается и отдаляется от стены, ошарашенно смотря на нее, такую пустую. Кто-то пропищал за спиной. Оборачивается, но никого нет. Парень вновь жмется к стене, страшась того, что ему уже мерещится. Из кармана достает баночку с таблетками, после чего так, на сухую, глотает их, едва не подавившись. Встает на дрожащие ноги и идёт к выходу, пошатываясь. Конечности совсем не держат, дрожат и вот-вот не выдержат. Джон падает на кровать, утыкаясь лицом в подушку. В дверь стучат, и он поворачивает голову на источник звука. На пару секунд все утихло, будто мир поставили на паузу, но уже совсем скоро слышится скрип. В проёме появляется Дейл. — Ты чего тут шумишь? — Спрашивает он. На миг показалось, будто из-за его спины начинают появляться какие-то длинные отростки. Младший сглатывает, после чего закрывает глаза, дабы не видеть этот кошмар. — Устал очень, — Отвечает, а сам не краснеет ото лжи. Вскоре вновь остаётся один в комнате и начинает тонуть в том, что сам придумал. Вроде бы надо жить на всю, раз осталось немного, но помереть раньше тоже не хочется. Хотя можно ли назвать то, как он сейчас живёт — жизнью? Постоянные опасения, паранойя, бессонница, страх абсолютно всего, галлюцинации и постоянные таблетки — жизнь? Да, у кого то может быть все хуже, но они не будут знать, что могут умереть. Может, парню будет лучше уйти сейчас из жизни, чтобы где то там, либо в черноте, либо в аду, наконец таки почувствовать облегчение? Он скрипит зубами и ударяет себя по щеке за такие мысли. Он не может уйти так! А как же Линч, Лили, Лукас и тот же Дейл? Он их оставит? Как же ему быть? Жить дальше? Но в один момент он же все таки умрет, значит сделает больно и так, и так. Хватается за голову руками, желая заглушить страшные мысли, но не выходит. Голоса в голове так и говорят, так и молвят и твердят, что это — не жизнь. Что такое жизнь? Грязноглазый не замечает, как засыпает под навязчивые мысли. Но утром, когда раскрывает глаза, то уже сразу же впадает в состояние шока. — Линч?! — Громко спрашивает он у сидячего на краю кровати журналиста. Тот молчит, будто и не он вовсе. Очкастый трет глаза, моргает и тогда уже не видит никого с собою рядом. Это ничем хорошим не кончится, и парень понимает. Собирается и едет к блоггеру, борясь с душевой болью к утрате. Сейчас он собирается покончить абсолютно со всем. Ему будет очень и очень больно, но он уверен, что больнее будет Егору. Чувствует себя последней тварью и чуть ли не задыхается, пока едет. Но доезжает. Стоит у дверей, у самого дрожат руки с губами. Но все таки нажимает на звонок. Пока ждёт открытия двери, пытается повторить свою речь. Ему страшно, больно от предстоящего, но так будет лучше. Его забудут к тому моменту, как фиолетовая земля захватит мир, не будут волноваться, а он сам больше не будет обузой. Держит лицо, но хочет заплакать, как маленький ребенок. Слышатся шаги, и дверь открывается. — Джон? Ты чего не предупредил? — Удивился Линч, совершенно не готовый к тому, что писатель так нагрянет. — Нам нужно поговорить, — Сипло говорит тот. Его приглашают внутрь, но он машет головой. — Линч, мне кажется, что нам нужно.. — Он запинается. Это сложно. Он не хочет. Понимает, что так будет лучше, но Джон не хочет. — Закончить общение, — Зеленоглазый дёргается. Он не был готов к такому. Его глаза округляются, а рот приоткрывается в шоке. — Прости меня, Линч, но так будет лучше, — Голос дрогнул, будто вот-вот шатен заплачет от всего, что копил в себе. — Пожалуйста, забудь меня. Скажи Лили и Лукасу, что Джон уехал, пусть они меня тоже забудут, — Опускает голову вниз, стыдясь сейчас смотреть на журналиста. Тот поднимает руки, мягко берясь за чужие плечи, после чего силой втаскивает напарника в дом. — Что ты несёшь? — Недоумевает, но голос не повышает. Его сердце вот-вот разобьётся. Бьётся так сильно, что больно. — Прости меня, Линч, — Лишь извиняется. — Я должен так поступить. Дальше ты должен идти без меня, — Он не сдерживается, и одна соленая капля вытекает из-под линзы. — Прошу, не забрасывай это дело. — Джон! — Брюнет уже сам на взводе. Пара минут и точно закричит! — Что случилось? Почему?! — Я устал, — Врёт парень. — Я не хочу с тобой общаться! — И самому больно сделал, и Егору, который от такого ответа теряется. Очкарик хочет выбежать из дома, пока его хозяин в таком тупике, но его хватают и прижимают к себе, отчего он шмыгает носом и ещё сильнее плывет. — Нет, — Шепчет брюнет. — Что? — В недоумение переспрашивает младший, из чьих глаз уже стекают слезы. — Нет, — Повторяет второй. — Мы оба этого не хотим. Давай дальше общаться, Джон! Нам двоим все беды по колено. Пожалуйста, приятель.. И он соглашается. Линч сам сделал выбор. И очкарик ему верит, ведь чувство в груди, которое он испытывает не первый месяц, настолько сильно сейчас, что не поддаться — невозможно.