Спасенная от гибели бабочка

Нам, людишкам, не дано понять почему именно любовь губит столько безмятежных людей. Девушки и парни. Все они губили себя из за безответной любви. Разными и самыми ужасными способами. Начиная с сильных, моральных ущербов, заканчивая самыми ужасными, физическими способами. Возможно, вскрытие вен, а то и хуже - полноценное самоубийство. Перед этими суицидниками открывается множество вариантов как им покончить с собой. Может быть, утопиться? Или же повеситься? Скинуться с высокого места? Даже эти, ужасные способы нравились этим ушедшим людям. Возможно, кто то принимал яд. Их это и погубило. Хотя, кто знает, быть может, есть такой человек что сможет пережить употребление яда? Яда глицинии? Да. Есть такой человек. Ее имя - Шинобу Кочо. Она настоящий истребитель демонов, а если быть точнее, столп насекомого. Прекрасная, миниатюрная дева с милым личиком. Черные волосы переходящие к концам в фиолетовый оттенок, что были по плечи, всегда собранные в ее фирменную причёску. Эти обрамляющие лицо передние локоны сводили с ума. Ее глаза, и вправду напоминали глазки милого насекомого. К верху, они были бело-туманными, буквально затуманивали разум... К середине они были цвета глицинии, слегка темнее. К низу, они были прекрасного оттенка, прям как сам космос. Сама вселенная. Ее улыбка. Она пропитанна ненавистью и ядом, что та употребляла. Мало того, так она ещё и была насильно натянута. Пыталась подражать своей сестре. Не знаю. Не особо было похоже. Хотя, кто мы такие что бы судить кого то. Да и к тому же, она одна из самых маленьких, но самая быстрая и развитая по интеллектуальным способностям. Но даже она, подверглась сильным повреждениям судьбы. Как бы это не было сложно, та стала хашира в свои 18. Ее затуманенные прошлое подставило ее. Эти демоны. Только они подвергли ту к употреблению яда глицинии. Только они виноваты в этом. Только кровожадные, ужасные демоны подтвердили мысли Шинобу что та никчемная сестра. Они заставили ее жаждать мести демонам, в особенности второй высшей луне. как часто, в те времена бывало: убили матерь их, отца сестрица лишь одна осталась, что вскоре тоже умерла. кружась, как бабочка во мраке, всегда искала та покой, скрывая лицемерие и гной — « я вернусь, семья, всегда долой. » Это желание мести кровоточило в ее внутреннем сознании. Эта черная, мрачная, застеленная общественность с ненавистью пожирало ее изнутри. Это ужасное чувство сгнетения. Оно равнялось с чувством, что обхватывали ее сейчас – прикосновение к ней самой без согласия. Да, не по ее воле руки мужчины обхватывали ее талию, щедро улыбаясь. Эта улыбка. Эти разноцветные глаза с надписью « вторая высшая луна » заставляли ненависти вылиться за пределы ее вечно цветущей, внутренней вазы. Это крупное, стойкое тело к которому сейчас она была прижата. О боже. Неужели она беспомощна? Все эти вопросы кружили ее голову без попытки вставания на места. Вот, клинок пронзил часть его телосложения в области солнечного сплетения и пролетел вверх расчленяя его на две половины считая его безжалостную головешку. Ну и что с того? Почти мгновенная регенерация и он как не в чем не бывало. Боже. Как же это бесит. Его наигранный голос раздражал и бил по ушам настолько, что лучшим вариантом было оглохнуть. Его якобные « Кочо, дорогуша, ну чего же вы такая? » просто не давали сосредоточиться. Отстранение от демона и боевая стойка. Резкие, быстрые, точные движения рук и вновь пронзительное косание того в область предплечья. Секунду до, или слегка более та сгенерировала в клинике яд. Демон, почувствовав яд глицинии моментально обезвредил себя, отрубив свою руку. Прошлая останется на угнетение, а преждняя - на будущее. На лице девушки уже не сверкала натянутая улыбка. Была злость. Вздутые вены. Демон лишь усмехался над ней, говоря. — Как это мило, Шинобу! Взгляд метался по демону, пытаясь как можно быстрее изучить его слабые и уязвимые места. *** Известие о сражении Шинобу и Доумы поставили многих в шок, а некоторые осмелились отправиться в поместье как можно быстрее, дабы помочь беззащитной Кочо. Если быть конкретнее, то этими личностями являлись: Танджиро Камадо, Незуко Камадо, Иноске Хашибира, Зеницу Агацума и на удивление Гию Томиока. Моментальный выход и те оказались в так называемом походе. Что бы добраться до нужного местоположения, нужно около двух с половиной часов без передышки. Сложно, но выполнимо. Ветер раздувал хаори и волосы. Быстрые шаги ног разного размера, метающийся взгляд в разные стороны. Шелест деревьев успокаивал, но не на столько. Веточки покачивались от потока воздуха, тем самым наклоняясь в разные стороны. Выгибаются. *** Шинобу, в свое время, была прижата к стене. Ее кисти держались одной рукой мужчины, что стоял перед ней как раз таки поджимая ее в это положение. Вторая рука снимала бабочку-заколку, освобождая волосы от прически. Волосы разлетелись, оставаясь в позиции просто свисать. Кочо сопротивлялась. Удар ногой и тот слегка отодвинулся. Воспользовавшись моментом, девушка вызволилась из хватки и быстро отодвинулась от стены, рванув в другую сторону. Злой... Даже мягко сказано. Разоренной взгляд метался из стороны в сторону. Вскоре чего, та успев достать клинок взяла его. Это была особая хватка. — [ второй стиль ] пронеслось в голове, после чего был запечатлен высокий, цельный прыжок. Кочо буквально накинулась на этого глупого и лицемерного соперника. Они чем то схожи, верно? Шинобу смогла повалить того на землю, сама же уселась в области живота, дабы предотвратить нежелательный удар. Клинок она держала у горла. — Тебе конец, уюблюдок. молвила она. Но только что вошедшие в эти покои сбили ее с толку. Ее взгляд безмятежно сосредоточился на новых бойцах, после чего та была откинута в сторону. Она полетела в стенку. Удар плечом вывел ее из себя. Эта ужасная боль раздавалась в области левой руки. Правая придерживала левую. По мимо этого, так так ещё и стукнулась головой. Все в глазах размывалось. Оставались надежды, что она не погибнет здесь. — Сестра! Крикнула Канао. Она рванулась в сторону своей старшей, пусть и не родной сестры. Спотыкаясь, та оставила бой на парней, что сейчас этим и занимались. В голове Кочо была лишь путаница. Клубок ниток, замотанный паутиной. Скорее всего, из за возможного сотрясения, а возможно, из за потери рассудка от эмоций. Красная жидкость, стекающая с головы капала на землю. Сейчас она сидела поджав ноги по обе стороны от себя. Она сопровождалась адской болью, своей младшей сестрой и потери рассудком. Места пульсировали, а все внутри кипело. Это была злость? Это был самый настоящий гнев? Не знаю. Ничего не знаю. Но это будто бы ад. Он переворачивался со стороны в сторону обжигая все внутренности до невыносимой боли. Хаори старшей сестры был испачкан кровью. Волосы свисали закрывая обзор девушки. Милой улыбке пришел конец. Сбитая концентрация. Сбитое дыхание. Учащенное сердцебиение. За это она мысленно карала себя. Она готова была принять смерть, лишь бы та смогла воплотить ее план. Ее бледная кожа? Думаете просто так? Нет. Никто кроме Гёмея не заметил, что у нее бледная кожа. Он даже догадался, из за чего это могло быть. Вот вот и у той могли выступить соленый слезы. Посторонние голоса замывали ее сознание ещё сильнее. Она уже не распознавала, кто из них кто. Закрытие глаз. На открытие, та уже оказалась на руках Доумы. Глаза распахнулись ещё шире. Эта ядовитая улыбка... Эти выступающие клыки. Все это будоражило. Все, что она могла сейчас услышать, так это только призывные предложения. — Шинобу, дорогуша, ты особенная. Ты моя избранница. Позволь мне превратить тебя в демона и мы будем замечательной командой! Приходя в свой рассудок, девушка быстро нащупала клинок и попыталась внести яд в голову демона. Безуспешно. Сколько бы та не старалась, голова раскалывалась от боли и не осознавала что происходит. Освещение, запах. Все смешалось. Все кружится. Последние, что та ощущала, как вторая высшая луна прижимала ее к своему торсу, держа на руках. Этот спутанный клубок ниток не как не распутывался. Не при каких обстоятельствах. Как бы та не старалась, она ничего не осознавала. Слишком сильно та влетела головой в стену. Кровь продолжала стекать сначало по веску, после скатывалась вдоль челюсти и падала либо на хаори, либо на холодный пол. Тут она услышала слишком знакомый, женский и ласковый голос. Этот голос доводил до мурашек. Флешбеки. — Шино, ты в порядке? Шинобу смогла разобрать вопрос и его лексическое значение, но на открытие глаз вместо надоедливого и никчемного Доумы была ее старшая сестра Канае. Ее мягкие, божественные руки обвивали голову Кочо, создавая мягкие и неповторимые поглаживания. — Ты так головой ударилась... И вот, чувство поцелуя в место ранки. Это заставило организм проделать ещё одну волну мурашек. Ее разум все ещё пытался понять, это пришла смерть, или она копается в своем сознании. Но так или иначе, ее глаза начали наполняться солёными и обжигающими слезами что скатывались по щекам. Они образовали ручей. Шинобу прижалась к телу Канае, всхлипывая. — Тебе сильно больно?. Этот мягкий голосок. Эта плавность движений. Это настолько божественно. — Ты так резко проснулась... Эти слова сопоставили в шок саму Кочо. — [ Это был... Всего-лишь сон?... ] Все смешалось. Грудь разрывалась. Толи от боли, толи от отчаяния... Быть может, от реальности этого сна? Хотя нет. Не правильно сказано. От кошмара. Вечно гнетущего и неосознанного кошмара, после которого у тебя появляются сильные страхи и ужасные ощущения. Если бы она не пришла в себя. Прийдя в себя, девушка в миг открыла глаза, понимая что та прижалась к самому Доуме. — Охх... Шинобу-тян, вы приняли мое предложение? Глаза тут же наполнились гневом. Резкие движение и девушка вырвалась из обнятий Доумы. — Я что, тебя напугал? Наигранный голос так бесит. Осмотрев позицию, девушка заметила раненных Танджиро и Зеницу. По их лицу скатывались сразу две жидкости: Красная и прозрачная. Одна из них это кровь, ненасытная и коварная. Вторая – слезы. Они настолько обжигали щеки что это было намного похлеще огня. Возможно даже пламени. — Прошу, простите меня за то, что я вас в это втянула. пронеслось в голове у миниатюрного столпа. Она тут же встала в стойку. Она готова. Готова отбивать или принимать удары. Столп насекомого является самой быстрой, потому и решилась наброситься на того первой. Ловкие движения ног и рук. Та уже начала атаковать мужчину. Провальные попытки и ловкие отклонения от лезвия клинка мичирина. Все это было за считанные секунды. Умелые отклонения второй высшей луны и ехидная улыбка. Остальные сражались с третьей высшей луной - Аказой. — [ Одинадцатый стиль. ] Пронеслось в голове столпа воды, после чего тот атаковал третью высшую луну. Точные удары. Все это смешивалась в боевой атмосфере. Все не легко. Это, как ни как, третья высшая луна. Гнев поступал в разум Томиоки, он смотрел на отчаянных Зеницу и Танджиро, что сидели пытаясь прийти в себя. Конечно, их сопровождала Канао. Пыталась помочь. Не выходило. Это кровотечение слишком сильное, да и такому никчемному представителю сотрудника поместья бабочки лучше не лезть в открытую рану. У нее нету такого жизненного опыта как у самой Кочо. И не будет. Неожиданная атака от представителя двенадцати лун. Даже не смотря на то, что его состояние не было готово к этому удару, тот по рефлексам отбил его. Он отрубил ему рук начиная с предплечья. Ну конечно. Не помогло. Опять регенерация. Трус. Прыжок и атака. Это было неожиданно для Аказы, но так или иначе, он не смог дотронуться до шеи, ведь был откинут рукой. Танджиро лежал сжав больное место. — ... Если рана откроется, ты умрёшь, мальчик мой. пронеслись у него в голове слова Ренгоку-сана. Эти слова буквально пародировали Ренгоку-сана, ведь сказаны они были Гию Томиокой. Это заставило того ещё сильнее собрать всю ненавистную волю в свой грубый кулак. Сильно сжимая, казалось что от гнева он переломает себе кости в ладони. Ногти на пальцах глубоко впивались в кожу, оставляя в них глубокие садины. Углубления. Он встал. Это было слишком неожиданно для Гию. Его рот чуть ли не открылся, но он решился более сосредоточиться на Аказе. Грозный крик от Танджиро буквально оглушал. Третьей высшей луне это не нравилось, но не успев тот повернуться как в шею вонзился клинок. — [ Пятый стиль. ] Пронеслось в голове у мальчишки. Ещё бы чуть-чуть и он пронзил до конца шею демона, но он был откинут. Гию не остался в стороне. Он рванул в сторону демона, хотя зарезать оставшуюся половину горловины. Тоже не особо получилось. Был откинут с большей силой. Влетев в стену, тот отдышался. Казалось, что тот сломал кости что были расположены в плече и предплечье. Красная жидкость. Его вторая часть хаори, что была наполнена двухцветными геометрическими фигурами пропитывал ещё один оттенок – красный. Хотя нет. Более бордовый, нежели красный. Томиока понимал, что Танджиро нельзя оставлять одного, тем самым он рванулся в сторону откуда тот и полетел на произвол судьбы. Прихрамывая от боли, тот рвался из всех сил к нему. Пока не услышал шум из иной комнаты. Рука парня распустилась по талии Кочо, второй тот держал две кисти — Оуу... У тебя если план, верно? Ехидная улыбка так и сверкала на лице мужчины. Выступающие, обрамляющие иные зубы клыки так и показывались из виду. Сердце ускорило ритм до нереального бита. Вот-вот и оно вылетит из ее грудди. — Шинобу, дорогуша... Ты слишком грязна с этим ядом что внутри тебя. Позволь, и я вызволю этот нелепый напиток их твоего тела. Поверь мне, но это будет крайне сладко и удовлетворяюще. Ухмылка парня и клинок девушки был откинут на приличное расстояние. — Ты - Мразотный извращенец!, Даже не вздумай и прикоснуться ко мне! Девушка сопротивлялась как могла. Сейчас, она была прижата спиной к полу, а ноги раздвинуты по обе стороны. — Кочо! Это грубо с твоей стороны! Я постараюсь быть аккуратен и нежен, коль это твой первый раз. Поставив акцент на последнее предложение, тот провел ногтем пальца от живота до кадыка. Удерживая ее руки и ноги, тому оставалось лишь восхищаться этому виду. Беспомощная дева что лежала под ним так будоражила. Мокрое, склизкое прикосновение к шее. Это был язык. Он тщательно изучал горловину, лаская протяжение между сонной артерией и кадыком. Девушку это чрезвычайно злило. Рамки ее злости уже переходили ее границы. Потайное лезвие в обуви. Тут то оно и понадобилось. Взмах ноги и та активировала этот мини нож. Второй взмах и та смогла пронзить плечо соперника. — Аргх!! . Тот рванулся от неожиданности. Даже в этом, кажись, крошечном лезвии есть яд. Встав тот быстро обезвредил себя, оторвав правую руку. — Ну что, дьявольское отродье, приятно улыбаться теперь?! Буквально хвастаясь вымолвила та. Быстрыми шагами та оказалась около ее клинка, что вскоре принадлежал ее руке. — Это было очень грубо. Его голос за спиной... Та вздрогнула и полетела вниз. В эту глубину. Она не поняла, как она смогла упасть в эту пропасть. Внезапный, беспомощный и жалкий крик девушки. Доума обхватив тело падающей бабочки быстро сменил ее местоположение, после чего прижал ее к своему торсу. Высота была приличная. Страх и мурашки смешивались в одно единое. — Ты столь прелестна, что я готов выслушать твои последние слова! Эти наигранные слезы стекающие по его щекам ни капли не ранили ее подсознательные эмоции. — Гори в аду, идиот. Вынеслось из уст девушки, после чего она вызволилась из крепких объятий Доумы. Она падала. Ее хаори разлеталось. Она была как бабочка, наконец то освободившись от крепкой клетки без просвета. Она порхала своими крылышками. Радовалась свободе до слез, летевших за ней. Пока не была схвачена кем то другим. Кем то совершенно иным человеком. Сейчас, ее хрупкое и раненое тело было прижато к человеку, что был целью своих насмешек. Боже. Вся жизнь пролетела перед глазами, не оставляя выхода вернуться в обратную, настоящую сторону времени. — Молодец, Гию. Этот нежный, мужской голос заставил его тело вздрогнуть. Его мысли запутались. Он пытался вспомнить имя этого парнишки. — [ Сабито. Точно. Его имя, Сабито.] Пронеслось в голове, после чего из уст розоволосого мальчика произносилось ещё пару слов. — Продолжай в том же духе. Не позволь ей умереть. Хотелось дать волю слезам. Он старался не подавать и виду, ведь вскоре после слов очутился в реальности, уйдя из утопающего астрала. — Кочо, ты должна мне помочь. В ответ краткий кивок, после чего ее ступни ощущались на земном покрытии этой комнаты. — Шинобу! Я и подумать не мог что играл роль любовника... Но даже если так, это все так романтично! Столпы переглянулись. Они находили утешение друг во друге. Как бы не хотелось этим личностям смотреть и утопать во взгляде, есть и обязанности. Руки одновременно схватили клинки из законного убежища, после чего рванулись в сторону второй высшей луны. — [ Какая синхронизация... ] Увиденное сопоставило его в шок, заставив вздрогнуть и поседеть. Синхронный удар по обоим бокам горловины был отклонен. Взмах веера и по всему помещению был некий ураган, что снёс столпов с такой близкой дистанции. Ловкий поворот и те устойчиво стояли на ногах, смотря на всю ситуацию с двух сторон: объективную и интеллектуальную, а позже боевую и расширенную. Тут, из другого входа в комнату увиделась знакомая Доуме макушка. Погодите... Он ничего не мог вспомнить. — [ Это личико... Кажется мне знакомым. ] Прическа под каре. Черные волосы, стекающие дождем к концам обрамляли боковые части лица. Зелёные, буквально изумрудные глаза... Погодите. Неожиданная, страстная боль овладела тело высшей луны. Распахнутые глаза и поднятые брови. Его голова. Она вылетела из скрепления с горловым участком. Разлетаются капли крови, оставляя красный ручей за полетом. — Не могу поверить. Как. Как вам это удалось?! Яростно выносилось из уст Доумы. — А ты, ребенок, вообще кто такой. Черт тебя побери! Угрожающий взгляд вглядывался в каждую клетку парнишки по имени Иноске. Сам Хашибира сейчас взмахивал двумя клинками, освобождая их от ненавистной и не нужной крови. Его глаза наполнялись слезами. Это было либо от горя, ведь тот являлся не кем иным как отцом, либо от гнева и ненависти к этому никчемному предателю. — Жалкий демон, сдохни ты в конце концов. Вынеслось из уст Иноске, что сейчас разъяренно смотрел на своего отца. Шинобу и Гию что стояли на расстоянии от них были в недоумении. Их тишину от недоумения прервала Кочо с вопросом. — Томиока-сан... У вас если предложение, что все это значит? В ответ было покачивание головок, что явно означало « Нет ». Их парный взгляд метался по двум представителям мужского пола. Вот, Доума уже растворяется и превращается во тьму, а сознание о наглядном прошлом вернулось только сейчас. Держа маленького парнишку на руках, Доума мило улыбался. Это искренняя радость. Его супруга прелестно смотрит на парней, поглаживая мужа по голове. Эти мягкие касания головы не сравняться ни с чем, что он чувствовал на протяжении его демонской жизни. Глаза мужчины охраняли ребенка от ненужных взглядов и рук. Касания его грубой, мужской и большой ладони ощущались на хрупком и молочном теле ребёночка. — Иноске. Прошу, прости меня. Неужели это было единственное, искренне высказывание от Доумы? Его глаза имели отражающий и стеклянный оттенок. Это тонкое покрытие такое же хрупкое как стекло и его сердце. Вот, закрытие глаза и на открытие оно уже сломалось, выливаясь за приделы век. На Кочо уже не сверкала улыбочка. Она была в недоумении и горе от сценки, что проявлялась пред ней. Закинув голову назад и прикусив губу, девушка сдерживала в себе ураган эмоций. Все они разрывали девушку на части, не давая и капли покоя. плавные изгибы, тоненького тела мрачным силуэтом, откладывались тени хрупкий, нежный контур, что покрывался мраком цвет что недоступен, с оттеночным кравом яд глицинии пропив, девушка узнала призвание ее, покрыто детским нравом. — Кочо, не зацикливацся. Вынеслось из уст Томиоки. Его взгляд был сосредоточен на девушке, что была меньше его чуть ли не на две головы ( если не больше ). Ладонь ощущалась на хрупком плече Кочо. Лишь тяжёлое дыхание и обеспокоенный взгляд сопровождали это млечное пространство. Их утешение могло длиться вечно. Они и сами не поняли, почему им вдруг стало так хорошо между собой. С одной стороны, Кочо хотела лишь усмехнуться над Гию и показать свое ехидное достоинство, а с другой стороны ей хотелось внимания от такого закрытого и загадочного человека. Это необъяснимое чувство. Кочо было стыдно за ее действия. — Надеюсь, больше ты не будешь употреблять. Глаза быстро распахнулись. Она лопала своими длинными ресницами, а взгляд рассматривал эти глубокие глаза, оттенки которого сравнивались с самым глубоким и бездонным океаном. — Томиока-сан... но как вы поняли? Девушка задалась вопросом вслух, после чего ее будто бы пронзило клинком. А ведь за пару дней до этого, выжившие столпы высказывали свое мнение друг о друге. Гёмей... Именно он размышлял о том факте, что ее бледная как снег кожа не от рождения. Что это могло быть из за употребление какого либо вредного вещества. — На что вы там уставились, у нас ещё один демон на кону! Громкий крик парня вызволил двух особ из погружения в свое подсознание. Те быстро сосредоточились и отправились в комнату, где отчаянно сражались хашира против третьей высшей луны. Они оставили тело и головешку Доумы на сгнетение. Лишь мокрое место от слез останется после него, что вскоре тоже высохнет. Танджиро истекал красной, подлой жидкостью, но не сдавался и упорно сражался с третьей высшей луной. Старания были не напрасны, ведь тому удалось немного поджать силы соперника. — Танджиро-сан! Вынеслось из уст Кочо, что со своей скоростью пролетела мимо Камадо. Она сделала пару взмахов клинка и руки соперника пали на пол. — Девушка... столп? Пронеслось в голове Аказы, что изучал только что вошедших столпов, в особенности Кочо. — [ Второй стиль ] Пролетело в разуме Гию, что со всей возможной скоростью летел порывом на соперника, пытаясь обезглавить высшую луну. Иноске своими полноценными возможностями отвёл Танджиро в более укромное место, что бы Канао смогла оказать ему помощь. — Держись миньон ... Ой. Тоесть, подданый. Вынеслось из уст парня, что являлся обладателем маски царя горы. Секунды и минуты пролетали с такой же скоростью, как Кочо, Гию и Зеницу отбивали удары от Аказы. Незуко Камадо хотела вмешаться, но Танджиро поручал ей оставаться в своей позиции, дабы тому не охото было что бы она опять приняла облик полноценного демона. Не смотря на ее страсть и желание вмешаться в бой, она благополучно сидела пытаясь даже не обращать внимания на звуки что были не в поле ее зрения. И вот, контрольный удар. Томиока Гию вызвал водную волну, что искрилась из стороны в сторону. Точный удар по невидимой не кому кроме него нити и срубленные пополам кости в области позвоночника. Это было восхитительно, действительно. Голова уже пала и лежала на полу. Кровь стекала ручьем, создавая под собой буквальное озеро красной жидкости. Аказа ещё долго что то разъяренно говорил про всех столпов что присутствовали, но это было не важно. Ничего кроме того, что все остались живы, было не важно. Аказа остался умирать во тьме, испепеляясь сам по себе. Возможно, вскоре его настигнут воспоминания и заставят его губить себя изнутри ещё сильнее. Возможно, он так и будет лежать просто бубня что-то в сторону хашира. Никто из столпов не знает. Они уже покинули это поместье. Все столпы помогали друг другу, дабы каждый был особенно ранен. Гию помогал Танджиро, придерживая его, тем самым спасая от нежелательного падения. Зеницу тащил на себе коробку в которой лежала Незуко, ему это было даже в радость. Из за своих соплей, он не сильно входил в бой тем самым страдать ему пришлось не настолько сильно, как кому то другому. Канао шла рядом с хромающей Кочо, периодически всхлипывая от такой жестокой битвы. Иноске шел сзади всех. Сейчас его разум был наполнен не его глубокими ранами на теле, а его ранами внутри, что были ещё глубже чем душа. Его сознание максимально карало его за содеянное. Ему было жаль. — Думаю, нам стоит совершить превал. Произнесла Канао, после чего осмотрела всех, окружающих ее столпов. Большая часть кивнули, после чего из подручных средств был вооружен кастер что обогревал столпов. Все болтали о чем то своем, пытаясь успокоиться от столь сложной битвы... В стороне сидели только трое человек, хотя они тоже о чем то болтали. Этими личностями были: Шинобу Кочо, Иноске Хашибира, Гию Томиока. Рука Гию обхватывала талию Шинобу, попутно те внимательно слушали историю Иноске. Кем он, Доума, для него был. Почему и что вообще там произошло. Шинобу, да и Гию искренне внутри души сочувствовали бедному мальчику. — Ах-да... Госпожа Кочо... Думаю, что стоит вам это отдать. Вынеслось из уст Хашибира, после чего в руке лежала та самая заколка-бабочка. В глазах девушки засверкало, а рука самостоятельно потянулась к потерянному до этого украшению. — Благодарю! Произвольно вынеслось из уст девушки, после чего ее ладони в которых лежала та самая бабочка были прижаты к груди. *** Прошли годы с победы над главным врагом всех истребителей демонов многих веков — Кибуцуджи Мудзана. Компания истребителей на демонов рапалась. Бывшие столпы все так же привязанны друг к другу. Некоторые, воссоединились в одну фамилию, объединяя друг друга в разностях и схожестях. У одной из супружеских пар даже появился милый ребенок. Эта супружеская пара состояла из: Танджиро Камадо и Канао Камадо. Ей правда идёт эта фамилия, верно? К нашему, общему сожалению не все смогли дожить до этого чудесного, нового года, но что-бы мы сделали без потерянных личностей. Каждый из них внёс свой вклад в эту историю без покушений. На улице стояла прекрасная, зимняя пора. Холодный ветерок обдувал столпов с ног до головы. Деревья и их ветки покачивались от порыва этого холодного воздуха. На сугробах проявлялись следы от обуви двух бывших столпов, что на этот момент шли к своему общему старому знакомому — Танджиро. Все они договорились, что будут отмечать этот новый, наступающий год у них. У него с Канао. — Дядя-Гию и тетя-Шинобу! Был слышен крик маленького ребенка, что спотыкаясь бежал в сторону двоих супруг. На лице Кочо сверкала улыбка, а вот Гию оставался в своем репертуаре. — Здравствуй, Танао. Вынеслось из уст девушки, что присела на корточки обнимая маленькое дитя. Их милая улыбка заставила улыбнуться и самого Гию. Он был счастлив. Действительно счастлив. Томиока, возможно многое время даже не помнил, как выражается это чувство на его лице. Это счастье такое хрупкое и такое редкое. Нужно его беречь всеми своими возможностями. Вскоре те оказались уже в домике, хорошо обогретом. На лице уже не виднелись такие красные румяна от поступающего в лёгкие мороза. Многие попивали зелёный, горячий чай, а некоторые ели вкуснейший удон. Кочо всё ещё с призрением смотрела на Танджиро, ведь тот женился не на ком ином как на ее сестре. Вся эта атмосфера состояла из позитива, из счастья и из любви. Иноске и Аой как обычно спорили про свое. Шинобу сидела облокотившись головой об предплечье Гийи, мягко улыбаясь и внимательно слушая своих дорогостоящих друзей. Танджиро держал на коленях свою дочерь, а рукой обхватывал свою супругу. Зеницу и Незуко спокойно сидели, держа друг друга за руку. Это прикосновения двоих ладоней такое мягкое. Такое божественное. Много тем обсуждалось за этим праздничным столом, что так и кишил всякими вкуснятинами что готовила Канао. Но вот, как такого, из пустоты началась тема про потомков и будущих родственников. С улыбкой на лице, Кочо и Гию осмотрели иных личностей что сидели вокруг стола, после чего две руки сомкнулись на ее животе, что имел более округлую форму, чем ранее. На этот фактор у всех по открылись рты, а после залпом полились вопросы. Их было бескрайное количество. На них отвечали оба бывших столп, паралельно вспоминая эти чертовы, лучшие ночи за всю их историю жизни. Эти властные наслаждения что были чрезвычайно сластны так и придавали уверенности в жизни двух столпов. То, как язык ласкал молочную, буквально белую кожу оставляя на ней багровые покусы и засосы, что после были видны из под свободной одежды. Больноватый шлепок по ягодице смешивался с удовлетворением и проникновением пальца внутри ее полового органа. Язычок помешанно ласкал ее шейку с задней стороны. Пальцы дразнили бедную, ядовитую, бывшую Кочо темпом, что был всегда разный. Эти сладостные проникновения, покрытые влагой так и отдавались тихим стоном Шинобу, что прикусывала нижнюю губу. Характерный звук выхода и входа пальцев так настораживал, что вскоре вместо пальцев оказалось нечто другое. Это нечто остановилось при входе, дав девушке привыкнуть к размеру. — Ну что вы остановились, Томиока-сан. Неужто струсили? Вынеслось из уст девушки как повторно из уст был слышен громкий, прерывистый стон. Она даже не успела привыкнуть, но темп уже ускорялся. Это было слишком ядовито. Это было слишком превосходно и сладко. Как первая рука парня сжимала две, хрупкие кисти, а вторая придерживала тонкое, изящное тело супруги. Губы все так же ласкали эту изящную шейку, продолжая оставлять как можно больше багровых пометок. Эти раздвинутые по обе стороны ноги так возмужали. Они слишком сильно возбуждали. Такие тонкие и ухоженные. Не заметив как вскоре после ослабления хватки одной руки, ногти девушки начали впиваться в спину парня, оставляя иные метки, горячая жидкость начала поступать из промежности девушки, вытекая все сильнее. Буквальный крик был оглушен. Большой палец Гию проник в ротовую полность Шино. Торсом тот повалил ее на спину, после чего раздвинув ноги ещё сильнее вошёл. Его холодный взгляд уже не был таким опустошенным. Он был более живым. Его взгляд был направлен в глаза оттенка глицинии. Он в них утопал, попутно наслаждаясь этим видом сверху: изящная супруга, что лежала уже сжимая одеяло под собой, нежели спину. Грудь покачивающаяся от сильных толчков парня. Распущенные волосы что располагались очень странно. Все это так возбуждало, что вскоре жидкость вновь заполнила промежность девушки. Этот сладкий стон и дыхание. Именно это сопровождение им так давно требовалось между ними. От этих воспоминаний Шино слегка поддалась краске в области щек, после чего продолжила отвечать на вопросы про будущее поколение. Лёгкий зевок Танао заставил ещё сильнее улыбаться Канао, после чего та отвела ее в спальную комнату, где вскоре та уже и дремала. Никто не знает, сколько раз те ещё окажутся в этом доме, отмечая новый год таким, или уже более малым составом. Никто не знает, сколько лет из жалости им даст метка, когда она их и погубит. Знаем лишь только то, что все они наконец то обрели покой проживая со своим, самым близким человеком.