Ещё одна причина, почему я ненавижу Се Ляня, огонь, сраных людей и нашу схожесть.

Дело было в далёкие времена, почти тысячелетие назад. Удивительно, что спустя такое долгое время всё ещё помнятся столь подробные детали. На улице разбой. Это Ци Жун вновь ведёт орду людей Сяньлэ, чтобы рушить храмы Наследного принца, своего ненавистного брата. Стоя в ноги и держа факел, указывая на храм, он командует толпой. — Мы столько лет ему покланялись и на что же!? Почему он предал нас, почему бросил!? Разве заслуживает жизни такой ничтожный Бог и принц, что даже страну своё не в силах уберечь!? Сжечь! Сжечь! — Сжечь! Сжечь! Сжечь! Сжечь! — люди все, как один, подхватывали слова Ци Жуна. В глазах юного князя горел огонь ненависти, с которым он никогда и ни на кого так не смотрел. Разве мог вот этот взгляд прежде с восхищением и обожанием смотреть на такое ничтожество, как Се Лянь? Впрочем... Торжество их продлилось недолго. Когда народ Юнань начал охоту за остатками королевской семьи, Ци Жун и его люди пустились в бега. Хах, его люди... Ну, так он считал. В принципе очень удивительно, что в тот недолгий момент времени за Ци Жуном и правда шли люди, которые его ненавидели. Была такая у юного князя особенность - невыносимо скверный характер. В к нему в добавок такое самолюбие... Тяжёлую работу царские руки делать не желали совсем. У него ведь вокруг столько поданных, пусть они. Идя по улице небольшого города, Ци Жун уже по давней привычке вслушивался в шепотки. В такое время очень важно знать всё, что только можно узнать. — Как не слышала?? Точно же должна была! Я ведь говорю, ещё с неделю назад тут чуть не задержали Се Ляня! Я ж, Боже сохрани, сама ж и была там, видела! Ну точно он! Ци Жун только прибыл в этот городишко с остальными, но уже пора уходить. Чёрт бы побрал чёртового Се Ляня... Даже так мне всё изгадил, выблядок! Тьфу! Вернувшись в укрытие, конечно, Ци Жун первым делом долго и зло бранился, мечась из стороны в сторону и проклиная Се Ляня на чём свет стоит. Вернее, это он и собирался сделать. Но вернуться ему было уже не суждено... Питался он плохо, хотя едва ли не отбирал еду у других. Кожа побледнела, тело исхудало. Но даже так, мать вашу, в зеркале, стоит только чуть прищурить глаза, стоит уже он. Чёртов Се Лянь, сколько можно всё портить. Потому Ци Жун и ходил, прикрывая лицо. Они похожи. Те, кто не видели их вдвоём вместе в лицо, те, кто ищут по описанию и мазне, спутают их. Особенно учитывая то, что он слышал в городе о Се Ляне. Потому Ци Жун быстро, почти бегом, шёл к их укрытию с ворованной едой. В этом городе не удаётся заработать, а есть хочется. — Вон он! Держи вора! — Да бляяять, — протяжно рыкнул Ци Жун, закатывая глаза и пускаясь в бегство. Вот только сильным он никогда не был. Его участь уже предрешена. Сильная рука стража схватила юношу за накидку, резанув по горлу, заставив закашляться. Его быстро схватили, скрутили и изъяли краденное. Мгновенье и повязка с лица была сдёрнута. Наступила тишина на несколько секунд, пока Ци Жун озлобленно пялился на людей и судорожно думал, как сбежать. — Надо же... Те людишки из Сяньлэ и правда не обманули! Глядите ка, в наших руках сам наследный принц! — Он и правда бежал сюда! Тащите портрет, сравним, но это точно он! Что-то внутри Ци Жуна треснуло. Глаза в ужасе распахнулись, тело бросило в дрожь. — Вы, олухи слепые! Не видите!? Я не он, вообще ни разу! Полоумные сукины дети, пустите меня! — заорал юноша, пытаясь вырваться. Но стражники лишь хохотали. — О да, нас предупредили, что ты намерен скрываться под именем своего брата Ци Жуна, но он ведь уже умер. Не получится. Они сами нам всё рассказали, хахаха... *** Ци Жун орал на них, срывая голос до хрипа, отчаянно пытаясь всеми, даже самыми унизительными способами доказать. Доказать, что он не Се Лянь. Разбрызгивая слюну, он всё орал и орал, пока жёсткой верёвкой туго стягивали худощавые руки. Орал, ругался, пытался объяснить, пока на закате его тащили к полуразрушенному храму Се Ляня. Капал мелкий дождь. Худое, слабое тельце, которое уже успели хорошенько отпинать, жестоко швырнули к ногам разбитой статуи Наследного принца, Бога Войны в короне из цветов. Ненавистный взгляд удал на неё куски, валяющиеся вокруг. Хрипло срывались проклятья, но он уже толком говорить не мог. Настолько отчаянно Ци Жун кричал. Было страшно, до смерти страшно, когда его привязывали к столбу, когда швыряли сухую траву. Глаза заблестели от влаги, когда на Ци Жуна хорошенько плеснули алкоголь под бурный смех и возгласы топы. Не осталось сил кричать, он уже не чувствовал перетянутые руки и ноги. Ненавижу... Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я запомню каждого, всех из вас, слышите!? Я... Я не могу умереть вот так, мать вашу, это его смерть, его, не моя! Это он должен гореть! Он! Дождь мешал сквозь дырявую крышу. Подожжённое сено всколыхнуло пламенем, опаляя кожу Ци Жуна, заставляя кричать. Но огонь в итоге гас раз за разом, никак не удавалось хорошенько всё спались из за влаги. Покрытый ожогами, юный князь бывший князь согнулся, задыхаясь. Его трясло от боли. — Уроды! Выблядки, хаха, неудачнии! Что, даже сжечь никого толком не можете, хахаха! — наконец подал Ци Жун, находясь на грани разума, — имел я ваших матерей всех поочерёдно, хахаха! Отбросы общества, никто из вас не пойдёт на круг перерождения, уж я об этом позабочусь, хахахахаха! Люди кривились, кричали в ответ, освистывали. Но в голове Ци Жуна был только шум дождя. Глаза болели от отчаянно сдерживаемых слёз, безысходность захлёстывала, накрывала с головой. Он знал, что сейчас произойдёт. Он знал, что этот алкоголь откроют. Знал, зачем в него им так смачно плеснули. Огонь горел ярко, опаляя одежду, волосы, кожу. Едко пахло горелой плотью, а пронзительный крик почти сразу сменился безумным хохотом, от которого содрогалось слабое тело, выкрикивая бессвязные слова и угрозы. Умирая, кажется, Ци Жун всё же тронулся умом. В тот момент, перед смертью, почти все мысли покинули его голову, но одно было точно ясно. Он не умрёт так просто. Он ещё вернётся... — Я ещё вернусь, хахаха! Назло всем, вернусь, пусть хоть целый мир меня будет ненавидеть, хаха, вернусь и больше никто никогда не посмеет связывать меня, избивать, пинать и сжигать живьём, никогда!! И как иронично, что способности Лазурного демона связаны с огнём. Именно потому трусливый Ци Жун не вылезал толком из пещеры в истинном облике. На самом деле то, как он выглядел, даже будучи демоном, знали только те, кто видели его в пещере. Даже находясь в своём логове, он всегда носил маску, скрывающую часть лица. Словно на подкорке осталось, что ему есть, отчего прятаться, даже если он пока не знает, от чего именно.