Любовь всей ее жизни

      Платон был идеальным парнем. Из разряда тех, кого описывают на бумажке, сжигают и бросают в бокал шампанского, чтобы успеть выпить, пока бьют куранты. Алина могла поклясться, что ждала всю жизнь именно его. Сошлись они быстро: случайно разговорились на университетской тусовке и смогли оторваться друг от друга только под утро, когда над головами забрезжил рассвет, кроссовками были исхожены километры пыльных дорог, а щеки сводило от улыбки. Он написал в тот же день. Рассуждал о глупости и губительности романтики произведений Грина, она смеялась и писала в ответ миллионы сообщений, неожиданно не боясь показаться навязчивой. С ним было легко и свободно, словно спали оковы, державшие грудь и не дававшие сделать глубокий вдох.       Платон был родным. Они могли болтать обо всем на свете, не боясь осуждения и насмешек. Хихикали над странными одногруппниками и спятившими преподавателями, терпеть не могли слякоть и сопливые мелодрамы, предпочитая им тру-крайм документалки и триллеры. Они насмерть ругались, играя в Мортал Комбат в гостях у друзей, могли не разговаривать по несколько суток, но засыпали и просыпались всегда вместе.       Платон знал каждую родинку на ее теле, обожал собирать их губами в созвездия, очерчивать изгибы стройного тела кончиками пальцев. Он любил, когда она собирала свои темные волосы в высокий хвост, когда пританцовывала у плиты, когда красила ногти в синий цвет, когда засыпала в его объятьях во время просмотра фильма. Алина же попросту не могла представить свою жизнь без его сильных рук, светлых кудрей и обожаемых водолазок с высоким горлом. Ей нравилось наблюдать за ним, когда он чем-то увлечен: сосредоточенный взгляд, легкий наклон головы, поджатые губы, складочка между бровями. Она не была в восторге от того, как колется его отросшая щетина, расставленных по их съемной однушке грязных чашек и пепельницы, полной окурков. Но больше всего она терпеть не могла его ночные смены на работе. В такие дни они виделись лишь по утрам, и, если повезет, пересекались в университете на переменах. А вечером — холодная пустая кровать и желание уснуть поскорее, подгоняя утро и долгожданную встречу. Алина понимала: когда любишь, когда он рядом — держит за руку, поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони и улыбается нежно-нежно, что сердце восторженно бьется о ребра, — она готова мириться с чем угодно, лишь бы он был рядом.       Платон был идеальным парнем. Когда в городе появился серийный убийца и был объявлен комендантский час, он либо менялся с коллегами сменами, либо просил друзей проводить Алину до дома, если она возвращалась поздно. Подружки ей завидовали, жалуясь на «Сама дойдешь» от своих бойфрендов.       Платон действительно стал ее опорой. Четыре жертвы за последние полгода и никаких серьезных зацепок у полиции — уровень напряжения рос с каждым днем. Одно дело смотреть документалки, другое — постоянно оглядываться и вздрагивать от каждого шороха на улице. Только в объятиях Платона Алина чувствовала себя в безопасности. Его успокаивающий шепот и легкие поцелуи в макушку действовали убаюкивающе. Только рядом с ним отступала тревога. Мысли о Маникюрщике (так прозвали убийцу в СМИ) растворялись, как сахар в горячем чае. С Платоном было бе-зо-пас-но. Он обещал ее защитить.       Платон предложил следующие выходные провести с его семьей на даче — Алина подозревала, что он планирует сделать ей предложение. Не то чтобы знала наверняка, но несколько дней назад сначала бесследно пропало, а потом так же внезапно появилось ее любимое кольцо. Не хотелось бы притягивать факты за уши, но Алина так сильно хотела стать его женой, что даже такая мелочь заставила ее дрожать в предвкушении. К тому же, она легко нашла общий язык с его близкими, и уже на второй встрече мама показала детские фотографии Платона и со смехом поведала историю как тот, будучи ребенком, случайно сжег курятник. Ее приняли как родную, и она не могла дождаться, когда их отношения приобретут официальный статус.       Алина собирала вещи в поездку: Платон, уже упаковавший все необходимое, на кухне разговаривал по видеосвязи с друзьями. Ее же часть сумки все еще оставалась наполовину пустой. Алина огляделась, пытаясь припомнить, что еще она могла забыть. Точно, запасные носки. Кивнув самой себе, она положила их в сумку и выдвинула полку комода, принадлежавшую Платону. Нужно взять дополнительную пару шерстяных носков — у него на природе вечно мерзнут ноги.       Платон на кухне громко рассмеялся, и Алина тоже заулыбалась. Их ждут восхитительные выходные. Она пошарила ладонью по дну полки, но вместо мягкой ткани под стопкой толстовок пальцы неожиданно наткнулись на что-то твердое. Алина извлекла это на свет: синяя коробочка — в такие упаковывают украшения в ювелирных магазинах. Пальцы задрожали от предвкушения. Права! Права! Она была права! Он собирается сделать ей предложение! Оглянувшись через плечо и прислушавшись к голосу своего парня, Алина медленно сдвинула крышку.       Ногти. Длинные, аккуратные женские ногти. С синим лаком.       Алина взвизгнула и тут же зажала себе рот рукой.       — Лин, все в порядке? — послышалось с кухни.       Алина хаотично замотала головой, и только спустя долгую минуту, когда на кухне послышался звук скользящих по полу ножек стула, с чрезмерным энтузиазмом вскрикнула:       — Да! Все о’кей! Мизинцем о кровать ударилась!       — Будь осторожней, солнце.       Алина слышала, как он вернулся к разговору с друзьями. И надеялась, что картинка перед глазами расплывется, а когда соберется вновь, то вместо женских ногтей на дне коробки будет лежать обручальное колечко. Ей хотелось проснуться. Она не могла жить в мире, где ее идеальный парень по ночам убивает девушек, выдирая у них ногти с указательного и среднего пальцев. В мире, где ее обожаемый Платон, который ухаживает за ней во время болезни, целует спросонья и печется о ее безопасности, оказывается тем самым серийным убийцей. Маникюрщиком. Алина потрясла головой. Нет-нет-нет. Это не может быть правдой. Это просто жуткое совпадение. Это не он. И ногти не настоящие. И погибшие девушки не были брюнетками с собранными в хвост волосами и синим маникюром. Это совпадение. Не более.       Алина опустила глаза на ужасающий трофей и втянула носом воздух. Ее Платон — тот, кого ищет полиция. Тот, кто с жестокостью убил несколько человек и, вероятно, убьет еще. Он — психопат. А еще это Платон — родной, безопасный и надежный. Который ни разу не поднял на нее руку, который всегда находил верные слова в минуту слабости. Он — тот, с кем она мечтала провести остаток жизни. Он — ее дом.       Алина сглотнула. Ей нужно позвонить в полицию. Не сейчас — слишком опасно. Может, по приезде на дачу. Она закрыла злополучную коробку с трофеями и спрятала ее на место. Мысли жужжали в голове, словно рой пчел, но за всем этим шумом, за внезапно обрушившимся на нее осознанием она поняла одно: Платон — ее. Только ее. Он идеален во всем, и она готова закрыть глаза на столь незначительный недостаток. Возможно, она запишется на курсы самообороны — исключительно на всякий случай. Но позволить кому-то отнять у нее любовь всей ее жизни? Не-е-е-ет. Она не позволит.       — Милая, ты готова?       Платон стоял в дверном проеме и с нежной улыбкой смотрел на нее.       Алина задвинула ящик комода и потрясла в воздухе шерстяными носками.       — Теперь да. Мы полностью собраны и можем выдвигаться.       Они шагнули друг к другу одновременно: сцепляясь в объятья и соприкасаясь лбами.       — Люблю тебя.       — Я знаю.