Сладость или гадость?

Тайны природы Разгадать не пытайся Слепой самурай Солнце неумолимо клонилось к западу. Вот-вот сядет. Я оторвал правую руку от остопостылевшей баранки руля и с силой потёр лоб, даже зажмурился на миг — на столь безлюдной, безмашинной и безвестной дороге это вполне можно было себе позволить. В конце октября темнело рано, въехали мы, судя по всему, в сущее захолустье. Несмотря на оптимистичные уверения нафигатора в том, что «до города девять с половиной километров, шестьсот метров». — Идиотизм! — простонал я, не выдержав этой пытки тишиной и неопределённостью. Примостившийся рядом Гаврош в который раз за вечер философски пожал плечами и не отозвался. Видать, не хотел раздражать меня ещё больше. Я и без того раздражён был куда сильнее, чем вообще хотелось бы, тем более в собственный выходной. Посудите сами! Истратить день заслуженного отдыха на то, чтобы поехать посмотреть и оценить будущее место для новой точки в сети автомоек?! Это конечно моя работа, опять же, собственное дело, как ничто иное обязывает к жизни без выходных. Но я не ожидал, что поездка так затянется. Хотя с моей точки зрения и смотреть тут было нечего. Какой-то кретин унаследовал какую-то жалкую развалину на повороте, пусть бы и всего в десяти верстах от города, а теперь продаёт за сущие гроши… Впрочем, чего уж греха таить, подкупила цена, а также то, что гипотетическая «новая точка» лежала ровнёхонько на одной прямой с другой, недавно уже открытой в спальном районе почти на вылете из большого города. И по логике вещей вполне выходило, что те, кто не «помылся» там, вполне себе могут преспокойно «помыться» здесь, даже со скидкой — расценки за кольцевой дорогой резко падали, что и дураку понятно. Однако хорошо было бы это «здесь» для начала найти, потому что пока оно было «там» и представлялось уже чем-то, скромно говоря, недосягаемым. Выехав с утра, мы прекрасно спланировали день — сейчас посмотрим, прикинем, оценим, ну а потом можно будет и пройтись по окрестностям — Гаврош любил такие вот выходы на природу; специально не просил никогда, но неизменно радовался, как ребёнок, чес-слово — вкусно пообедать в каком-нибудь заведении и провести остаток дня в ленивой неге, ибо больше никаких дел на сегодня не предвиделось… И нате вам! Для начала на выезде мы угодили в страшенную пробку. Ну куда все эти охламоны пруться в субботу, вот скажите мне-старому?! Ясно, у нас с Гаврошем — работа, а они-то чего из постелей повылазили раньше десяти утра?! Не дачный сезон ведь, всё, проехали-забыли… Потом мы — под оптимистичные и даже местами смешные комментарии нафигатора — заплутали. Не слишком критично, но всё-таки умудрились напороться в итоге на какой-то высокий забор с «колючкой» поверху, возле которого плечистые молодые парни с автоматами предельно вежливо и кратко послали нас… в нужном направлении. И на закуску — мы пробили колесо. Кажется уже на подъезде к месту назначение. Голодные (как раз подоспело время обеда), понервничавшие, уставшие, мы вывалились из машины и принялись за шиномонтаж. После того как я высказал в пространство всё, что вообще на тот момент думал. Не так уж и долго это заняло. Минут десять, от силы. Итак, десять минут я сквернословил, вдохновенно, со смаком, потом перекурил, и мы принялись за починку автомобиля (а то мне этого в будни, тля, не хватало, мать-его-ети!). Запаска оказалась убитая (не ожидал от себя такой безалаберности!) но всё же кое-как нагрузку выдерживала, и мы, наконец, поехали. Начинало смеркаться. — Так, всё, — после очередного поворота асфальт кончился, началась укатанная, вполне проезжая, но всё же откровенная грунтовка. — Хватит с меня прелестей пригородной жизни, разворачиваемся! — зло скомандовал я. Найти такую автомойку будет настоящим квестом, придётся, тля, в квест-инвенторы переквалифицироваться. Ну уж нет, не дождётесь! Я с силой лупанул по тормозам. Гаврош на пассажирском сидении был пристёгнут, а я — нет, за что и поплатился, чуть не влетев грудиной прямо в руль, а лбом — в ветровое. — З-зараза! — Я начал лихо заворачивать свой не слишком презентабельный седан… — Олег, погоди! — вдруг воспрял-обрадовался чему-то мой неунывающий спутник. — Вон же он! — Кто? — ворчливо поинтересовался я, уже вовсю мечтая о сочном стейке в ресторанчике рядом с домом. После такого — мы явно заслужили… — Да дом, который мы ищем! — Гаврош аж чуть не прыгал на автомобильном сидении. — Там, смотри! Я послушно, отяжелевшим, осатаневшим вглядом уставился в указанном направлении. — Оо-го!.. Строение было огромно. По крайней мере на фоне местного пустынного пейзажа (блин, ближайшая же область — ядерные могильники тут что ли поблизости?!) трёхэтажная допотопная развалюха без света выглядела сущим монстром. Было уже довольно темно, но мне показалось, что нижняя часть этого монумента под снос сложена из красного кирпича, а верхняя, кажется, из бруса. Что ж. Пару сотен лет простояло строение без капремонта, авось, подождёт и ещё минут пятнадцать — задерживаться дольше я никак не собирался, разве что честно высказать продавцу своё честное мнение о его честно нажитом имуществе, которое стыдно вообще приличным людям показывать. Меж тем машина послушно тронулась с места и уже пару минут спустя мы тормознули на подъездной. — Вон туда, — подсказал Гаврош, радостно указывая направление. — Ни хрена, — сварливо откликнулся я. — Ещё упадёт шальной кирпич на крышу — ремонт тачки дороже всей этой развалюхи выйдет. С этими словами я с сожалением заглушил двигатель — лучше бы вообще туда не ходить, и так видно, что не подходит, и нафиг надо! — и вышел из машины, досадливо брякнув дверью. — Давай, звони этому, как его… — поторопил я Гавроша, имея в виду, разумеется, продавца, который клятвенно обещался ждать нас на месте. И ни разу не позвонил, хотя встречу мы назначали часов на шесть раньше, стрельнуло вдруг в сознании, но Гаврош уже зашуршал шустрыми пальцами по экрану телефона. — Во-оу, надо же, — выдал он, когда мы неторопливо (не хотелось, честно говоря торопиться в густых сумерках в сторону абсолютно тёмного безлюдного застроя аварийного типа. — Тут, оказывается, жил когда-то богатый купец… точнее, купчиха! То есть купец сначала тоже жил, но потом женился, а вскоре отчего-то внезапно помер при странных обстоятельствах. В нагнетающей темноте слушать о загадочных обстоятельствах смерти купца меня что-то не тянуло. Я как раз собирался сказать по этому поводу что-нибудь здравое, циничное и жизнеутверждающее, но Гаврош вдруг снова открыл рот. — Некая боярыня… э-э Выгоцкая. Выйдя замуж за почтенного купца, судя по всему принесла ему… э-э… несчастья и убыток. За полгода всего в поместье перемёрла треть народу, досталось и домашней скотине; как ни странно, меньше всех пострадали слуги и челядь, обихаживавшие, собственно, купеческий дом. Но странны они стали на вид, ни с кем из пришлых более не общались, перестали даже здороваться с ближайшими друзьями из округи… а потом и сам купец преставился. Повисло молчание. Я как-то автоматически замедлил шаг. — Ты чего? — подбодрил меня Гаврош, потрепав легонько по плечу. — Всё это байки, да и было лет двести назад. — Ты лучше хозяину звони, ага? — напомнив себе, что страшилок бояться впору в детском саду, ну максимум в школьном лагере, с усмешкой посоветовал я. Честно говоря, усмешка вышла как-то не ахти. С трудом. — Да звоню я, звоню, — заверил Гаврош, наглядно прижимая телефон к уху. — Никто просто не брал, а… Во! Говорит, на месте, ждёт!.. Дул холодный ветер. Вероятно из-за его порывов я не услышал сквозь трубку его мобильника ни намёка на ответ постороннего живого существа. В здании по-прежнему было темно, провалы окон разверзлись, источая из себя не просто темноту, прямо-таки первобытную какую-то жуть. Я тряхнул головой и ускорил шаг. Ничего, сейчас подойдёт этот дебил-хозяин, раз уж отозвался. — Там, знаешь, что ещё было написано? — не унимался Гаврош. — Не знаю, — отрезал я. Признаться в собственной нерешительности было стыдно и глупо. Я же не верю в сказки. А в говорящих оборотней-енотов — получается — верю?! — Так вот, как мужа не стало, так у купчихи крышу-то и снесло! Стала она зверствовать и издеваться над людьми. Обманом заманивала в замок гостей торговых, а бывало и просто путников. А там — чик-пок! — отравленным вином угостит, заснёт гость, а она его — на кол, или на дыбу, или к «железной деве» — и сама сидит, ужинает, яства разные вкушает, любуясь, как человек в смертных муках корчится… — Гаврош! — не выдержал я. Тот, кажется, пожал плечами. — Ну, вроде как мы с тобой телевизор смотрим на кухне — для фона… — Твою ж… — я хотел уже высказать другу своё честное мнение и об этом дне и об этом домике, и о его неуместной любознательности заодно. Даже обернулся влево, где он шагал в полушаге позади. И замер. Гавроша не было. Не было нигде. Легко просматривалась залитая бледным светом восходящей луны дорога. Вон она, машина. Стоит, ждёт, умушка моя. Кругом — камни да пыльная трава, насколько это вообще можно в поздних сумерках разглядеть без фонаря. Далеко-далеко мерцает красноватым догорающим пожарным заревом город… Гавроша — не было. — Гаврош!.. — позвал я. Гм… может, ему отлить приспичило? Кстати, не помешало бы, но где тут. Тишина. Даже машин с кольца не слышно. — Гаврош?! — не на шутку встревожился я. Уж не подвернул ли ногу на какой-нибудь колдобине? Может, так больно, что и дышать толком не может, не то что позвать? Я лихорадочно зашарил взглядом вокруг и вдруг понял, что стою на относительно ровной утоптанной площадке прямо перед входом в… э-э… с позволения сказать, строение. И дверь туда — приоткрыта. Всё ясно, — с облегчением решил я. — Просто этот шибздрик заскочил вперёд, наверняка его неслышимый собеседник сообщил ему, что уже ждёт, и вот-вот врубит свет. Вот Гаврош и поспешил ему навстречу, а выключатель, как это водится, заело. Или вообще проводка не в порядке. О, за это надо будет пнуть отдельно. Перекладывать проводку в такой махине, это знаете ли, не на пять копеек тянет… Совершенно уверовав в эту мысль, я смело двинулся к двери, и сам едва успел заметить, как рука автоматически коснулась древних досок, окованных железом. Щель открылась пошире, я предусмотрительно включил на мобильном фонарик — з-зараза! Заряда-то всего пятнадцать процентов! — и шагнул вперёд в почти осязаемую тьму. — Гаврош! Эй, Гаврош, куда ты делся? Ты здесь?! Дверь с тихим шелестом закрылась за моей спиной, наподдав по ягодицам, отчего я вынужден был сделать небольшой шаг навстречу мгле. Сзади что-то глухо бухнуло. Будто упала с высоты на что-то твёрдое — толстенная балка. И наступила тишина. Фонарик на мобильном с трудом пробивался сквозь вековой мрак. За окнами наверняка окончательно стемнело, но в узком коридорчике не то прихожей, не то предбанника к холлу, где я оказался, не было ни одного окна. — Гаврош! — позвал я наугад. И поспешил заткнуться. Гулкое эхо пошло гулять куда-то вдаль почти незатихающей репризой. — Гаврош? — на сей раз я говорил заметно тише. Голос отчего-то внезапно осел. Нахер! — подумал я в следующий миг. А отголоски эха ещё продолжали гулять по коридорам. — Манал я такие дела, выйду на улицу, и там его подожду, да хоть на мобильный позвоню и велю, чтоб немедленно выбирался, да и покатим отсюда! Я отступил назад, ощутил лопатками гладкие доски входной двери, развернулся, слепо зашарил свободной от телефона рукой по отполированным деревяшкам… где же ручка?! Была же… Спустя минуту я отключил бесполезный фонарь, чтоб окончательно не сажать батарею, и принялся за дело обеими руками — ладони честно исследовали возникшую передо мной преграду. Так, вот он косяк, вот притолока, вот откос, и даже щель между створкой и стеной прощупывается! Ну же. Вот здесь, где-то на уровне приподнятой руки должна быть ручка. Она обязана была там быть просто по всем законам строительства и природы. Ощупав сочленение двери со стеной — увы — пришлось убедиться в обратном. Либо у меня развивается слабоумие, либо никакой ручки с этой стороны и нет! Я постоял немного, на всякий случай зажмурил глаза — вдруг открою, и обнаружится, что я вообще сплю дома в родной постели, случайно нырнув головой под душное одеяло. Стало жутко. Следующей мыслью припекла идиотическая идея, что я ослеп — мгновенно и вдруг. Ведь так бывает. При сильном шоке, например, или при ударе по голове… Открыв глаза вновь, я попытался оглядеться. Очень темно. Какие-то очертания, тени света… тени от света — это надо ж было додуматься! Однако впечатление было именно такое. Словно где-то источник света, причём достаточно тусклого, всё же существовал, потом отражался от чего-то глянцевого и только размытые бледные блики можно было теперь уловить непривычными к темноте глазами. Кажется, коридорчик был относительно невелик. И если пройти его, вероятно, станет светлее, или хотя бы понятнее, откуда исходит свет. Не решившись вновь беспокоить мобильник, я двинулся в путь, помогая себе правой рукой. Где-то я слыхал про такое правило: заблудишься в темноте, клади на стену правую руку и иди, пока не дойдёшь до выхода. Или хоть куда-нибудь. Шаг… судя по всему, под ногами — паркет. Или, что вероятнее, просто доски. Хоть бы не прогнили, да не свалиться бы в какой-нибудь подвал с крысами… Где-то я читал кстати, что мужеложцев так в средние века карали. Спустят в подвал, нагишом привяжут и свиным жиром обольют. А дальше ждут, когда придут крысы. Меня передёрнуло. Однако на следующем шаге коридор внезапно кончился. По хребту предательски скользнула капля пота от облегчения — я увидел свет. Настоящий свет, правда почему-то у самого пола. Когда что-то косматое вдруг с силой боднуло меня в грудь. Не выдержав, я попытался схватить мобильник, хер с ним с зарядом, но что это за дрянь?! Мобильник вывернулся из невольно трясущихся пальцев и куда-то предательски отскочил. Я мгновенно шлёпнулся на колени и зашарил руками по чему-то шершавому, вроде давно стоптанного ковра. Сейчас это был единственный способ вернуть себе хоть какие-то шансы на связь… хоть с кем-нибудь! Полицию вызвать, что ли? Или спасателей? «Простите, ребята, я заблудился, адрес такой-то»… Впрочем сейчас подобное воззвание отнюдь не казалось мне смешным. Я с силой зажмурил глаза, сглотнул тяжёлый ком в горле. Внезапно где-то наверху, на невыразимой высоте раздался надрывный протяжный скрип… И я ослеп вторично. На сей раз от света внезапно ударившего по глазам, когда я неосторожно и машинально повернул свою несчастную голову на звук. — Молодой человек, — проскрежетал ветхий старушечий голос. — Вы — ко мне? При виде открывшейся дивной картины, я поспешил отвернуться — и тут же рука сама нашарила откатившийся телефон. Однако стиснул я его чисто автоматически — слишком потряс меня вид дряхлой старухи в кружевном пеньюаре, восставшей на пороге ярко освещенной комнаты. Ярко — это в сравнении с абсолютно тёмным коридором. В зале же, как я успел заметить мельком, жарко полыхал камин. Неужели электричество отрубили за неуплату и хозяева топятся дровами? И в этом-то состоянии ещё и продать хотят помещение… но в этот миг взгляд мой упёрся в ссохшиеся лодыжки воскового цвета, возвышавшиеся над стёртыми тапочками (когда-то из пушистого меха, кажется, серого). — Вы так и намерены пялиться на мои ноги? — с претенциозным негодованием проскрипел голос, словно ржавые стальные петли провернулись. — П-простите, — чуть не уткнувшись лбом в ковёр, на котором, кстати, уже почти протёрлась подходящая для челобитий дыра, я поспешил сконфуженно склонить голову, а заодно и подобраться хотя бы на карачки, вспотевшей ладонью сжимая драгоценный мобильник. Кое-как мне наконец удалось собраться, и я, пошатываясь на неверных ногах воздвигся в полный рост… хозяйке было, наверно, за сто. Буроватое, часто испещренное морщинами лицо обрамляли белые волосы, клочьями выбившиеся из-под чепца (первой ассоциацией почему-то в дурную мою башку скакнуло что старуха напялила на голову — трусы). Я не сдержался — прыснул от этой ассоциации — и тут же пришлось смущённо делать вид, что я от неожиданности чихнул. Вышло глупо, но правдоподобно. Тщедушная фигурка старой дамы была закутана в плотный узорчатый халат поверх каких-то диких кружев (ей богу, не удивлюсь, если эту сорочку она надевала еженощно с самого дня своей свадьбы!), а стояла эта гарпия, опершись о пыльное чучело оленя — в полный рост, с рогами и глазами-бусинами тёмного стекла. Видимо в него-то я и впаялся, когда выронил телефон. Или он сам меня боднул?! Короче, финиш! Во сне увидишь — подушкой не отмашешься. — Э-э… Зд-драсьте! — выдавил я. Сам не могу понять, отчего вдруг стал запинаться. В конце-то концов, мы оба заинтересованы в том, чтобы я как можно скорее отсюда убрался, так что сейчас мне наверное вежливо (а скорее — невежливо, но кого это уже волнует?) зададут направление на выход. Что, собственно, и требовалось. — Добрый вечер, — церемонно отозвалась старуха, — молодой человек… И к вящему ужасу протянула мне ссохшуюся лапку, дюже смахивающую на жёлтую куриную ногу. Протянула жестом, не оставлявшим простора для толкований. — А я… э-э… м-м… извините, вы… — Госпожа Выгоцкая, к вашим услугам, юноша, — проскрипела эта карга. — А вы? Я, впустую пытаясь сглотнуть пересохшим горлом, изобразил нечто, призванное обозначать поцелуй даме ручки — на приличном расстоянии от жуткой конечности этой полуночной мумии. — А я… в общем-то, наверное, не к вам, — выпалил я сразу после этого, пока старуха не придумала ещё чего занятного. — Оч-чень интересно, — причмокнула губами госпожа Выгоцкая. — В таком случае, что же вы здесь делаете? Мне почему-то очень не понравилось то, как она причмокнула. Даже старческие губы вдруг, показалось, обрели некое подобие цвета, а при мысли о кривых пеньках зубов, гипотетически наличествующих в тёмном провале рта, становилось уж как-то совсем противно. — Видите ли, — стараясь быть вежливым и кратким, начал я. — Меня, очевидно ввели в заблуждение. Нам сказали, что здесь никто не живёт. — Нам? — щепетильно уточнила старуха, лапкой поправляя выбившийся из-под трусов… простите, из-под чепца локон. — Мы прибыли с товарищем. Надо полагать, точнее, теперь это очевидно, что нас ввели в заблуждение. Нам говорили, что здесь никто не живёт… — Я здесь живу, — с холодным достоинством парировала старуха. — Это всё, что вы хотели узнать? — Да! — истово заверил я. Потом спохватился. — То есть нет. Мой спутник… видите ли, он, кажется, зашёл сюда первым и, вероятно, заблудился, у вас там несколько… э-э… темновато. — Ах, не говорите ерунды, — отмахнулась старуха. — Нечего шляться по чужим домам без приглашения! — Совершенно с вами согласен, — кажется, я наконец нащупал под ногами почву. — В общем-то я уже полностью осознал свою ошибку и… э-э… нелепость своего тут появления. И… если не возражаете, мне просто хотелось бы отыскать своего друга, после чего мы вместе покинем этот… замечательный дом, и больше не станем вас тревожить! — А ваш спутник — это молодой симпатичный мальчик, лохматый такой, и ужасно обаятельный? — Да! — поспешил подтвердить я. И только потом понял, что описание вышло, мягко говоря, размытое. — То есть, именно так он примерно и выглядит. Надо полагать, это именно он. А вы его видели? — Конечно, — сухонькая ладошка умиротворённо потрепала по загривку оленье чучело. Показалось, или в стеклянных глазах вдруг скользнул блик? Луна что ли вышла и глянула в окно? Повисло молчание. Словно всё необходимое было уже сказано. Однако я предпочёл казаться невежливым и непроходимым тупицей. — А… где он, вы не могли бы мне подсказать… э-э, уважаемая госпожа? — на всякий случай добавил я. — Ну разумеется, — она слегка пожала плечиком, так что из-за ворота халата вспенилась новая волна крахмального кружева. — Он в подвале. — В… — я подавился этой новостью. — В подвале? — Да, уже там, — невозмутимо, как о погоде в позапрошлый вторник, сообщила эта карга. — Пойдёмте, прошу… С этими словами она сделала жест, явно приглашающий меня войти в комнату. — Спасибо, — автоматически ответил я и шагнул вперёд, не думая, что именно делаю. С сухим стуком захлопнулась за спиною дверь, и я очутился в гостиной с камином. Жаркое пламя давало достаточно света, правда непривычно-красноватого, но за неимением лучшего… напротив камина стояло кресло, покрытое узорчатой вязаной шалью, вдоль стен, теряясь в густых зыбких тенях — какие-то шкафы. Окно, над которым колыхалась ветхая на вид занавесочка (вероятно когда-то парадная тюль), кажется, было заколочено снаружи, по крайней мере, видно сквозь него не было ровным счётом ничего. — Простите, а?.. — я обернулся. Хотел спросить, а где, собственно, подвал, в коем по версии хозяйки и мог находиться сейчас Гаврош, но слова застряли у меня в горле. Рядом со мной никого не было. Никакой старухи. Гладкие сомкнутые створки, с блестящей вытертой ручкой, вот и всё. Видимо хозяйка осталась снаружи, в коридоре. Я машинально взялся за ручку, уже подбирая слова, чтобы как можно достовернее рассыпаться в извинениях, надавил, толкнул… и даже растерялся. Дверь захлопнулась, не просто захлопнулась, а была, судя по всему, заперта! Для очистки совести я попробовал ещё раз: нажал ручку и потянул на этот раз на себя. Никакого эффекта. — Эй! Что за дела?! — позабыв о вежливости, заголосил я. — Вы там? Слышите меня? Откройте дверь! Пахнуло тёплым ветром в спину, вероятно в камине прогорали дрова, однако мне было не до прелестей средневековых средств отопления. — Что за дурацкие шутки?! Откройте немедленно! Я забарабанил по створке кулаком — никакого эффекта. Кажется эта дверь была прочнее всего остального дома. Дубовая, например. Такая лет триста простояла и ещё столько же простоит. — Ну и шуточки у бабушки, — пробормотал я, не слишком-то заботясь о том, услышат сие изречение через дверь, или нет. — Ла-адно, — попробуем по-другому… Я огляделся. Забитое окно решил пока отбросить — если его и заколачивали, то наверняка как назло окажется, что чем-нибудь бронебойным. Однако в дальней стене комнаты имелась ещё одна дверь. Что ж, пройдём, полюбопытствуем. Может быть, там окажется кухня, или хотя бы какое-то помещение, где сохранилась нормальная электропроводка. Или запасной выход! Эта идея так вдохновила, что я почти бегом пересёк гостиную, взялся за ручку, нажал, надавил — ага, не заперто! — шагнул вперёд… и даже споткнулся от неожиданности. Здесь тоже был камин, и тоже стояло кресло, укрытое шалью… Как в дурном сне я протянул вперёд руку, подсознательно готовый к тому, что ладонь сейчас упрётся в холодное отполированное зеркало… ладонь провалилась в пустоту. А я опять чуть не упал. Не-ет, с этим домиком явно всё не так просто! Это что курить надо, что такое мерещилось?! Глупую мысль о том, что неких злопыхатель напихал мне в сигареты какой-то дури не выдерживала никакой критики, но осадочек остался. Даже в воздухе кажется повеяло чем-то сладковатым и тошнотворным, будто тленом. — Что такое, молодой человек? — проскрежетал вдруг за спиной уже позабытый было голос. — А?! — я резко обернулся. Старуха, как ни в чём не бывало, сидела против камина в кресле, попыхивая непомерно длинной трубкой. Источавшей заметный дымок. — Что это? — я попытался взять ситуацию под контроль, придав голосу начальственную твёрдость. Всего-то и надо было, что представить себе, будто разговариваю с проштрафившейся секретаршей. Голос не послушался — надломился и дрогнул. — Это я у вас хотела спросить, — парировала бабка, кокетливо затягиваясь. — Где Гаврош?! — не выдержав, я сорвался почти на крик. — Простите, кто? — Тьфу, пропасть! Где подвал?! — Да вон же, вы на нём стоите, — с уже явной усмешкой изобразила изумление кошмарная перечница. — Где?! — Извольте видеть, прямо у вас под ногами располагается люк. Автоматически скосив глаза вниз, я обнаружил, что топчусь по прямоугольной крышке, снабженной витым кольцом, во избежание спотыкания гостей и хозяев, утопленным в специально выбитую в половых досках нишу. — Спускайтесь туда и отыщите наконец своего друга, — старуха брезгливо поджала уголки губ. Так, словно я проявил вопиющую невежливость и бестактность. — Нет уж, благодарю покорно! — презрев приличия, открестился я. Лучше уж и правда выбраться наружу, а там уже вызвать хоть полицию, хоть пожарных… а то тут скорее чёрта вызовешь — явно быстрее дозвонишься. Отсюда до него, по всему судя, рукой подать. И эта старая перечница явно одна из его особо приближенных особ, потому и дожила до своих лет. В пустом-то доме! На каминном отоплении! Не слушая, что она там ещё скрежещет, я решительно пересёк комнату обратно, с трудом не споткнувшись о вытянутые к огню иссохшие ноги в серых тапках с увядшими помпонами, ломанулся в дверь в твёрдом намерении в случае чего высадить её вместе с откосами, будь она хоть дубовая, хоть каменная, хоть стальная… …и опять очутился на пороге, ведущем в гостиную с дальней стороны. Оглянулся. За спиной снова была та же опостылевшая комната с камином, впереди — она же, проклятая… и старуха, с отвратительным причмокиванием посасывающая мундштук своей комической трубки с какой-то отравой. — Я как раз говорила, — неспешно выпустив под потолок одно за другим целых три колечка, она кокетливо погрозила мне указательным пальцем, — что вы, молодой человек, должно быть, так и не поняли… Чего я не понял, я выяснять не стал. В каком-то умопомрачении, в твёрдой уверенности, что сейчас схвачу эту отвратительную бестию за ворот её омерзительного халата и буду трясти, пока эта старая сука не выведет меня из этого долбаного места. Или пока не вытрясу из неё дух! Плевать! Что там с ней случится? Прахом рассыплется прямо в моих руках? Призраком оберётся?! Устроит пожар? На ум упрямо лезли сцены из Эдгара По и иже с ним любимых когда-то в молодости фантастов. «Падение дома Ашеров» казалось сейчас особенно злободневным… или злобонощным, если уж быть совсем точным. Зря, наверное, всё-таки включали это в школьную программу, и я, трясясь летом под куцым одеялом на родительской даче, не знал, что срочнее — прятаться от комаров, или прочитать ещё полстранички… В этом самом умопомрачении я рванулся вперёд, кажется, на что-то неловко наступил и понял, что уже никуда не рвусь, не иду, и даже не стою на месте, а падаю. Падать оказалось недолго, сориентироваться я не успел, хлопнувшая вслед крышка, которую я не то сдвинул ногой, не то наступил на неведомую потайную пружину, с гулом захлопнулась сверху, напоследок больно наподдав мне по затылку и плечу. Мир стал чёрен. Потом сквозь тьму и головокружение, которое, по ощущениям, рассеивалось, но в таком мраке определить это не представлялось никакой возможности, мне померещился свет. Не свет камина. И я уже этому обрадовался. Хвала богам! Хоть из «зеркальной комнаты» удалось вырваться, а значит, оттуда всё-таки был выход! Осталось понять, куда он ведёт и куда я попал. Пахнувший в лицо запах пыли и влаги с ощутимым привкусом древесной гнильцы мигом помог мне сориентироваться. Подвал. Ну конечно! Старуха же говорила… о, чёрт, вот проклятая карга! Кое-как осмыслив своё положение, я обнаружил что сижу на чём-то деревянном. Видимо, на нижней ступеньке лестницы. Потянулся к мобильнику. Активировал экран. 9%. Зараза! Фонарь не включишь, да и в углу мерцает горестный индикатор, свидетельствуя о полном, мать его, отсутствии связи. А вы давно пробовали позвонить куда-нибудь из подвала?! Меж тем свет впереди стал набирать яркость. Одновременно приобретая метрвенно-зеленоватый оттенок. Не скажу, чтобы мне это понравилось, сразу полезли в голову мысли о чём-то неоформленно нехорошем. Из последних сил стараясь не поддаваться панике, я тихо кашлянул. — Эй… кто здесь? Вместо решительного требования из горла вырвался лишь какой-то жалкий трусливый шпот. — Я здесь, — шелестнуло по комнате. Гулхим эхом пошли гулять по углам обрывки фразы, где-то под потолком в ответ, кажется, даже захлопали кожистые крылья. — Твою мать! — не сдержавшись, я почти сорвался на визг. — И зачем так нервничать? В подвале вдруг посветлело. Это был всё тот же зеленоватый свет, но теперь можно было видеть всё убранство сего загадочного помещения. Признаться, даже в детстве я опасался лазить по подвалам. Чердаки — пожалуйста, но вот в подвал… мало ли что там?! Просто тонна грязи, бабушкина консервация, или какой-нибудь несвежий гроб с ещё более несвежим трупом? Ещё не знаешь, что страшнее выйдет по итогу. Поднявшись, я зачем-то отряхнул коленки, хотя запачкаться, теоретически, могла только задница, которой я сел на сто лет не видавшие веника ступеньки, я шагнул вперёд, выпростав руку в тщетной попытке нашарить стену… и нашарил! Стена была стеклянная и округло-ребристая на ощупь. «Банки, — секунду спустя сообразил я, — пресловутая подвальная косервация, мать её ети!» но было поздно. Бока банок были до того холодными, скользкими и пыльными, что в голову полезли заспиртованные кишки и занафталиненные головы. — Что ж, заходи, — тоненько прозвенел, почти пропищал впереди голос, вдруг оказавшийся неожиданно молодым, только больно уж мерзким. Напомнив себе, что я вообще-то достаточно крупный рослый мужчина, в армии отслуживший и не утративший ещё подвижности (если бы только колено не пришиб, когда падал, где была моя способность группироваться, а?!), вполне способный хорошим ударом отправить какого-нибудь оборзевшего хама в нокаут, я глухо кашлянул, украдкой стряхнул с пальцев приставшую от банок паутину, и шагнул вперёд. Открывшееся перед моим вдором зрелище балансировало на грани дешевого фантастического фильма и полного сюра. Посреди подвала, прямо на выложенном какими-то серыми плитами полу, стоял настоящий ведьминский котёл. Эдакий треножник из арсенала допотопного кабинета химии, с горелкой и всеми делами. Пламя под ним исправно полыхало, тихо и ровно; от стоящего на треноге котла исходило зелёное мертвенное свечение… и зловонный чад, в котором я с удивлением опознал нотки чеснока, залежавшегося в стиральной машине белья и скисшего борща. И ещё чего-то… меня замутило. Вполне ощутимо. Достаточно по крайней мере, чтобы рука рефлекторно потянулась зажать пальцами нос. У котла… напротив этого чудовищного адского варева замерла фигура в длинном сером плаще-хламиде с капюшоном. Кто бы это ни был, обладатель премерзкого голоса сидел ко мне спиной. Вот протянул руку, помешал содержимое котла какой-то затейливой изогнутой фиговиной, на вид — стеклянной… меж тем вторая рука его, тонкая и изящная кисть потянулась, чтобы откинуть с головы капюшон. В зеленоватом свете встрёпанные волосы его показались бледными, совершенно бесцветными, как у покойника. И тут он обернулся. Нет, не приподнялся, не скосился в мою сторону, не обернулся просто… просто — его шея вдруг медленно и планомерно совершила — автономно от тела — полуоборот на сто восемьдесят градусов. У живого человека так не повернётся, это я мог совершенно точно гарантировать. — Добро пожаловать, — расплылся в какой-то чересчур слащавой улыбке самодеятельный зельевар… ловкий язык пробежал по краю остро блеснувших в тусклом свете зубов. Кажется, видны были и клыки, едва заметные, да не «едва», а «вполне»… А из-под края хламиды выбился и стал заметен пушистый разлапистый полосатый хвост… Язык прилип к гортани. Под демоническим оскалом непросто было признать такое знакомое, такое милое лицо… — Гаврош… — одними губами пролопотал я, чувствуя, что звука не получилось никакого — совсем — а в глазах темнеет. В ушах билась кровь, но стало вдруг холодно, так холодно, что уже немеют пальцы на руках, и на ногах — тоже немеют, и вот… — Сладость или гадость? — зловеще проскрежетало явившееся мне чудовище, и я увидел, как сквозь знакомые, пусть и искаженные гримасой черты, проступают контуры звериной морды. Чёрный нос, сморщенный в оскале, страшенные зубы, обнажившиеся в ухмылке-предвкушении здоровые бледно-розовые дёсны… И свет померк. Наступила темнота. Совершенная, безмятежная, свободная. — Олег! Олег, очнись! Эй! Кто-то меня трогал. По-моему за лицо. Прикосновение было неожиданно холодным и каким-то… липким что ли? Бля-ааа! Зомби до меня добрались! Скользнуло в сознании. И я тут же очнулся не столько от того что пришёл в себя, сколько от бредовости этой мысли. — Олег!!! Очередная оплеуха заставила меня вскинуться. Уходить от удара было поздно, но я рванулся, прикрываясь плечом, чтобы избежать хотя бы следующей пощёчины. Перед глазами плыли радужные круги… и сквозь них, как сквозь усыпанную блёстками вату на каком-нибудь карнавале, постепенно прорисовался… Гаврош. То есть, простите, Гавриил. Гаврила, каким я его знал и привык его видеть. Чудной, бесноватый, несуразный — и до того любимый и родной, что я чуть не зарыдал в голос. Лишь в последний момент позорная истерика сменилась истерическим лошадиным хохотом. Я закатывался, как заведённый, а Гаврош всё норовил заглянуть мне в лицо. Он стоял прямо на коленях на грунтовом пятачке. А я сидел, привалившись спиной, судя по всему, к колесу собственной машины. Неподалёку высилась пятилитровая пластиковая бутыль с водой, которую на всякий случай, я всегда таскал в багажнике. Содержимого в ней убавилось как минимум на треть. По лицу текло… вот и пригодилась водичка… «Вот и пригодилась водичка» — хотел сказать я между приступами истерического хохота, однако выдал что-то нечленораздельное, внятно получилось только последнее слово. -… водичка! — Пить хочешь? — тут же заполошенно взметался мой друг, подрываясь с колен и уже протягивая руки к бутыли. — Это сейчас, это мы мигом… только налить не во что. Ты из горла глотнуть осилишь? Олег, как, а? Я подержу аккуратно… — Я тебе подержу, — пообещал я, сам протягивая неверные руки к баклаге. Пить хотелось смертельно! Сделав один осторожный глоток, второй, я всё-таки облился, ощущение липкой дряни усилилось, сползло на шею и грудь. В лицо он мне плескал, что ли?! — Ну? Успокоился? — хлопая лёгкими почти невидимыми ресницами, невинно поинтересовалась эта падла. — Отпустило? — Так это всё… твои штучки?! — по-возможности спокойно выравнивая постепенно дыхание, мнимо-равнодушно поинтересовался я. Гаврош пожал плечами. Потом отступил поднялся в полный рост и чуть качнулся в лунном свете, демонстрируя мне потрясающую округлую задницу, плотно обтянутую джинсами. Из-под ремня, как нарочно, чуть приспущенного, бесстыдно выпирал офигенный пушистый полосатый хвост, мохнатостью своей дюже напоминавший сильно переросший ёршик для пыли. — Твою ж ма-а-ать, — протянул я. Смачно сплюнул в сторону и поспешил запить впечатления очередным осторожным глотком воды. Проклятущий оборотень застенчиво пожал плечами, словно признаваясь, грешен, мол. С трудом нашарив опору и уже понимая, что сейчас будет скандал, я с трудом принялся подниматься на ноги. Нет, не скандал. Скандалище. Первосортный. — Так это твои енотьи шуточки? Дом без электричества, комната, из которой нельзя выйти, ста… старуха эта!.. чёртова старуха…?! Гаврош улыбался. Невинно и скромно. — Полнолуние ведь, — только и ответил он, снова двинув плечиком и… чуть поведя хвостом в сторону, падла мохнозадая! — А что? — подстраиваясь под тон, почти невинно поинтересовался я. — Нельзя было ограничиться традиционными шутками вроде двух веток, отросших с одного дерева справа и слева и закрывающих луну? (Знакомясь с Гаврошем, я волей-неволей вынужден был изучить весь подручный легендарий о енотах-оборотнях. Как выяснило нынче — всё без толку!) — Но ты ведь не смотрел на деревья, — резонно возразил Гаврош. — А если бы и смотрел, дождёшься от тебя, чтобы ты заметил какую-то там ветку. И потом, если б я с этого дерева упал, я бы ушибся… — Я тебя щас сам ушибу, — тихо пообещал я. — Щас я тебя так ушибу… — Ой. Олег!.. — Не «ойкай», — я рывком подался вперёд и схватил его за руку. — В доме никого нет, ведь так? — Так, — выдохнул пойманный с поличным хулиган. — И никаких жильцов там нет, а продавец, когда мы опоздали, смотал удочки и давно домой уехал? — Да… Я с упоением прижал его локти к бокам, развернул к себе спиной и разложил по капоту машины. Тот ещё даже не остыл! Выходит, все эти мытарства в доме безумной старухи мне и правда просто примерещились! — Оч-чень хорошо, — тоном «строгий отец сейчас достанет ремень» процедил я. Откуда только силы взялись? — Значит, нам никто не помешает. — Но я же и хотел… — Чего? — оживился я. — Чего именно ты хотел? Говори, может быть, это скрасит твою участь… — Хотел, чтоб нам никто не мешал. И немного повеселиться. Поэтому и решил тебя разыграть. Ну сам посуди, ты всегда такой серьёзный, дела, работа, клиенты, покупки, аренда, договоры… Но отдыхать-то надо? Я только хмыкнул в ответ на скрытый укор. — Между прочим, — воодушевившись продолжал Гаврош, почти вывернувшись из моих лап, — там наверху есть чудесная спальня. И такая кровать! М-мм… — Нет уж, — я уже не знал, злиться мне, или смеяться. — Обойдёшься ты без кровати! Я в этот «дом Ашеров» больше ни ногой! — Тогда поедем? — с надеждой спросил оборотень, не забывая между тем тереться ягодицами (и хвостом!) обо что попало — по большей части о мои чувствительные даже под одеждой части. — Домой? — Конечно, поедем, — ласково пообещал я, ощущая себя на грани срыва в бешенство. Впрочем, это состояние длилось недолго. — Вот сейчас уладим кое-что — и поедем. Сразу же. — Олег? — встревоженно засуетился Гаврош. — Ты же не обиделся всерьёз, ну правда? Я не хотел тебя так пугать, я не нарочно. Просто, сам понимаешь: луна полная, а тут ты, весь такой серьёзный, и Хэллоуин скоро. Знаешь, кстати, что его правильно называть Самайн? То есть Самхэйн… Олег? Выбившись из-под моего бедра пушистый хвост теперь нервно прохаживался по моей ноге с внешней стороны и по спине. — Всерьёз? Я вспомнил жуткую старуху с куриными лапами, чучело оленя, разряженный телефон. Дьявол, а на самом-то деле он работает ещё или нет? А зарядник в машине есть?! Впрочем — плевать… — Всерьёз — нет, — я чуть ослабил захват, но тут же сжал пальцы плотнее, только позволил ему расстегнуть ремень и клёпки на джинсах. — Но если попробуешь убрать хвост — я тебя таки выпорю. Хотя никогда такими вещами и не увлекался. — Точно? В голосе парня сквозила ирония, на сей раз совершенно беспочвенная. Вот уж чего никогда не любил, так это пыток и битья. В постели — в том числе и в первую очередь. Но этот дьяволёнок и не до того доведёт ведь… Мне как раз хватило времени, чтобы расстегнуть собственные штаны. Даже оглядываться вокруг я не счёл достойным поводом, чтобы отвлечься от процесса. Необходимо было сбросить стресс. Тут никого нет. Никого. Ничерта тут нет. Ни сделки, ни старой купчихи с тросточкой и набитым опилками оленем, а может и дома самого — нет… Зато Гаврош — есть! Как и его аппетитная… хм-м… в свете луны — особенно — задница, из которой так вызывающе торчит не игрушечный, настоящий енотий хвост! — Только чуть-чуть, — смилостивился я, склоняясь к его уху, отчего у парня по спине — даже под курткой чувствуется — пробежали мурашки. — Ну-у? Сладость или гадость? Машина, о капот которой я бесстыдно распластал его, согласно и вдохновенно поскрипывала в такт плохо смазанными — ох и всыплю я техникам — рессорами. Уже минуту спустя мы были слишком увлечены, чтобы заметить, как в пустом доме, воздвигавшемся от нас слева, засветилось на втором этаже единственное окно. Конец PS. Если эта история понравилась вам, то больше об этих и других героях вы найдёте на бусти https://boosty.to/fanni-fomina И также можно подписаться на наш канал https://t.me/LW_Creator