про секс

      В сексе Костя всегда ощущает необходимость быть внимательным и осторожным. Проговаривать все детали, даже если временами хочется просто удовлетворить похоть. Однако Дима — страшно нетерпеливый любовник, у стремительности которого Костя старается не идти на поводу. И хотя они уже достаточно близки, чтобы больше действовать, чем говорить, Косте всё также важно объясняться, не сходя с ума от прикосновений, пошлых слов и поцелуев.       Говорить с языком другого человека во рту вообще трудно. А Дима любит глубокие мокрые поцелуи: лишённые мыслей, громкие из-за обилия слюны и вынуждающие раздеться. И Костя не способен отказать в них.       Поэтому, когда Дима в особенно приподнятом настроении садится на чужие бёдра, пока Костя читает на кровати, книжка тут же летит на тумбочку, ладони приземляются на ноги Димы, а после недолгого гипнотизирующего взгляда из-под ресниц губы сами тянутся к лицу напротив. Как сейчас, например.       Дима отстраняется, чтобы вдохнуть. Его влажный рот дрожит. Костя чувствует, как собственное дыхание сбивается и как тяжело поднимается и опускается грудная клетка под чужими ладонями. Наклонив голову влево, Дима приближается к челюсти Кости, проводит холодным кончиком носа за ухом и опаляет горячим дыханием кожу. Он обожает полностью ложиться на своего любовника и нежиться, ни о чём не думая.       — Я хочу тебя, — роняет Дима, едва касаясь губами ушной раковины.       — Взаимно, — хрипит Костя в ответ, скользя рукой вверх по бедру и крепко сжимая задницу, спрятанную в джинсах.       Дима улыбается и резко выдыхает через нос. Поднимает голову и смотрит Косте в глаза, сохраняя жалкие миллиметры между их лицами.       — Ты, конечно, джентльмен и вряд ли скажешь прямо, но… — начинает Дима довольно низким голосом, но затем переходит на грубый шёпот. — Я знаю, что ты хочешь меня трахнуть.       Ах да. Секс — это про доминирование. Про животную борьбу и желание одержать верх.       И Дима двигает бёдрами, сидя на чужой ширинке, лишний раз напоминая о том, что так хочется похоронить на периферии своего сознания.       Костя не мог позволить взять над собой верх. Ну, в сексуальном плане. И считает неправильным просить Диму в постели о том, чего не может дать сам. Тогда спустя время фантазии о доминировании прячутся в темноту. Пока их не подсвечивают огромным прожектором.       Теперь Костя с приоткрытым ртом заворожённо смотрит на Диму, продолжающего говорить.       — Хочешь вылизать, выпороть и выебать меня на этой кровати. — Давление на член усиливается, когда Дима подскакивает на нём. — Сорвать стоны на грани слёз. — И ещё раз. — Хочешь, чтобы я умолял не останавливаться. — И ещё раз. — И кончил без рук. Только от твоего члена.       Дима проезжается задницей по чужому паху слишком настойчиво. И Костя, в отличие от члена в своих штанах, замирает.       Он жаждет оправдаться, но при этом не сбить настрой. Жаждет объясниться, рассказать о своих мыслях честно и разложить всё по полочкам. Жаждет вылизать Диму, наполнить его задницу слюной и смазкой, отшлёпать, пока собственная рука и чужая кожа не будут алыми и дрожащими, и выебать громко хлюпающую дырку, проезжаясь членом по простате каждый блядский раз, вырывая из чужой глотки столько стонов, что Дима охрипнет. Впиться в его бледную кожу пальцами и зубами. Говорить самые грязные вещи ему на ухо. Превратить Диму в ноющее мокрое месиво. И любить его столько, сколько нужно.       Да, Костя безнадёжен. Он рад, что в своей безнадёжности больше не одинок.       Погрузившись в мысли, Костя теперь выглядит отстранённым, поэтому Дима возвращает его внимание очередным грязным подпрыгиванием.       — Блять, Дима, — срывается Костя.       Его член болезненно стеснён в узких штанах, терпеть это едва ли выносимо.       Глаза напротив в одно мгновение начинают сиять.       — Ты умеешь материться? Ебать... — восторженно произносит Дима, кладёт руки на чужие плечи. — Это так грязно…       Костя привык к провокациям. Привык сдерживать себя. Но он больше не в силах.       — Ты нарываешься. — Голос Кости грудной и очень низкий. — Шлюшка.       Костя роняет Диму на кровать, оказываясь между его ног, и слышит плаксивый возбужденный стон, похожий на музыку. Они мокро, шумно целуются, терзая рты друг друга до беспамятства.       Когда Костя осторожно отстраняется, разглядывает красные щеки и немного влажные глаза, осознание бьет его под дых. Дима всё-таки втянул его в игру, из которой теперь не хотелось выходить. Но кое-что кажется Косте не совсем правильным, поэтому он все же спрашивает:       — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?       Дима, до этого словно пребывающий в другом измерении, вдруг закатывает глаза и цокает языком. Резкая смена настроения пугает Костю, но Дима лишь аккуратно обнимает его шею и снова нежно улыбается.       — У меня в заднице анальная пробка. — Глаза Кости сами собой округляются, и Дима хихикает. — Да, я хочу, чтобы ты меня трахнул.       И целует Костю. Тот пленён мгновением некоторое время, но по плаксивому мычанию предполагает, что чужая шея, приподнятая лишь на несколько сантиметров от кровати, начинает затекать. Костя кладёт одну ладонь под лопатки, вторую — под голову и тянет Диму повыше. Тот поднимается, вжимает локти в матрас для опоры и благодарит одобрительным стоном.       Костя улыбается в поцелуй, просовывает руку между покрывалом и чужой спиной. Проникает под свитер, наслаждаясь жаром тела. Его пальцы проворно ползут вниз, минуя пояс свободных джинсов и резинку трусов. Наконец Костя достигает плода своих греховных мыслей, спрятанных в подвале черепной коробки.       Он ощупывает подушечками пальцев верхнюю часть ягодиц, кожа на которых покрывается мурашками. Хочет впиться в неё ногтями, но решает двинуться ниже и продавливает основание анальной пробки. Слышит тихое мычание. Костя за секунду втягивает Диму в глубокий поцелуй, чтобы тот даже не думал отстраняться, пока его задница не будет заботливо изучена. Костя снова проводит пальцами по круглому основанию, напоминающему многогранный камень, а затем всей ладонью нажимает на него.       Дима скулит отчаянно. Скользит руками к плечам Кости и отстраняется от его рта.       — Ты издеваешься надо мной? — хрипит Дима, выпучив сияющие глаза.       Его руки опускаются к подолу чужой футболки. Костя замечает движение и быстро стягивает её сам. Лишь когда ткань с хлопком о воздух приземляется на пол, Костя снова сосредотачивается на Диме и медленно тянется губами к его забитой шее.       — А тебе не нравится? — спрашивает он тем самым низким голосом, почти прикасаясь ртом к коже.       Костя слышит, как Дима судорожно вдыхает через приоткрытый рот и, тяжело сглатывая, наконец отвечает:       — Нравится.       И вульгарно стонет через нос, когда Костя медленно проводит языком от самых ключиц до челюсти и крепко сжимает чужое бедро, усыпляя мелкую дрожь.       — Я рад, — бормочет Костя, проводя носом по чувствительной и влажной от слюны коже. Поднимает голову, снова глядя на Диму. И кладёт большой палец на его нижнюю губу. — Хочешь быть хорошим мальчиком?       Глаза Димы загораются за секунду.       — Я очень хочу быть хорошим мальчиком, — резво отвечает он, мелко кивая как одержимый.       — Тогда разденься и скажи, где ты спрятал смазку, чтобы вставить в себя эту штуку.       Костя снова запускает руку под чужие джинсы и хватает пальцами основание игрушки, стараясь немного повернуть её в сторону. И Дима почти сгибается пополам, рвано вдыхая.       — В тумбочке под раковиной… — сорвавшимся голосом хрипит Дима и бросается спиной на кровать. — Ты так охуенно грязно разговариваешь, боже…       — Если будешь болтать не по делу, я найду чем занять твой рот.       Костя почти не тает от нового стона, раздающегося за спиной, но улыбается, когда идёт в ванную. Он быстро находит лубрикант и возвращается в спальню.       Плечи немного обдаёт холодом, когда Костя влетает в комнату, но картина, открывшаяся перед ним, мгновенно согревает его. Полностью голый Дима в коленно-локтевой, в чьей заднице при искусственном свете сияет основание пробки из красного стекла. Голова лежит на левой щеке, и хитрый взгляд сосредоточен только на Косте. «Твою мать», — чуть не слетает с языка.       Костя молча подходит к Диме, кидает бутылку на простыню (покрывало без сожалений сброшено на пол, как и одежда), наклоняется к прикроватной тумбочке, дёргает ручку верхнего ящика. Как он и помнил, осталось ещё немного смазки, помимо заныканной Димой, а вот пачка с презервативами была пуста. Они иногда надевали их при мастурбации, чтобы притупить ощущения и замедлить наступление оргазма, и два дня назад использовали последние.       Костя задумчиво смотрит на дно деревянного ящика несколько секунд и вдруг спрашивает:       — У тебя есть презервативы?       Да, он бессовестно выходит из игры — безопасность превыше всего. Однако погрустневшее лицо Димы разбивает сердце.       — Есть, — печально говорит он и спустя секунду неожиданно улыбается. — Но я отдам их тебе при одном условии.       Костя поднимает бровь.       — Сначала ты трахнешь меня без них.       И едва не давится слюной. Подобная идея появилась после получения результатов двух анализов на ЗППП. Он отбросил её, как и десяток других. Но ничего заманчивее секса без презерватива сознание Кости выдать так и смогло. И принципам, которые тот надеялся сохранить, пришлось отправиться в тартарары.       — Правда думаешь, что можешь ставить условия?       Костя становится одним коленом на кровать, внимательно рассматривает лицо Димы сверху вниз, прикасается к его бледной ягодице. Заносит руку и резко шлёпает ей по заднице, кончиками пальцев задевая пробку. Удар несильный, но громкий.       Дима пронзительно воет, зарываясь носом в простыню.       — Я спросил, ты правда думаешь, что можешь ставить условия? — спокойным тоном переспрашивает Костя и гладит кожу, через несколько секунд начинающую краснеть.       — Нет. — Дима почти всхлипывает и выгибает поясницу сильнее.       — Больно? — быстро уточняет Костя, надеясь, что не переборщил.       — Нормально.       Костя с особенной нежностью притрагивается к месту, попавшему под удар. Розовый цвет ягодицы вызывает умиление и едва ли не жалость.       — Ты же знаешь, что я очень добрый. — Пока Костя говорит, Дима пытается извернуться, чтобы заглянуть через плечо, но безуспешно. — Я трахну тебя. Хорошо, медленно и жёстко. Пока ты не кончишь, а в кишках не останется моя сперма. Идёт?       Вместо ответа Дима жмурится и плаксиво стонет с широко открытым ртом. Пачкает слюной подушку и прихватывает её уголок зубами, мыча что-то нечленораздельное. Для себя Костя решает, что получил согласие.       Он ставит оба колена на кровать. Наклоняется к Диме, аккуратно прикасается к пробке и медленно оттягивает её вверх. Слышит резкий выдох и, переместив чуть ниже большой палец, поглаживает нежную кожу на мошонке.       — Расслабься.       Тонкий стержень, соединяющий основание игрушки и её каплевидную часть, теперь виден. Костя собирается с духом и засовывает в пространство между красным камнем и анусом свой язык. Пачкает слюной вход, пока из Димы медленно, но верно исчезает пробка. Костя слышит неровное дыхание с перерывами на всхлипы и старается максимально облегчить чужие страдания. Когда самая широкая часть начинает растягивать задницу, Костя проводит ладонью по члену Димы и размашисто дрочит до тех пор, пока пробка наконец не покидает тело.       Дима сдавленно ноет в наволочку. Его чувствительная дырка пульсирует от стимуляции. К этому виду трудно оставаться равнодушным.       Костя ждёт, пока Дима отдышится, и успокаивающе гладит его бёдра. Спустя время чужое дыхание становится тише, и Костя выдавливает на пальцы смазку.       — Как ты? — произносит он осторожно, словно боится, что воздух треснет от его слов.       Сначала Дима молчит, а затем твёрдо говорит:       — Трахни меня.       — Подожди, — ласково отвечает Костя, одной рукой раздвигая ягодицы.       Два пальца входят без трудностей. Костя прощупывает нежные стенки на наличие повреждений, но обнаруживает лишь изрядное количество смазки, которое Дима залил в себя. Когда Костя медленно вытаскивает пальцы, она тихо хлюпает. От этого звука член в штанах ощутимо шевелится.       Кстати, про штаны. Пока Костя их снимает, успевает пожалеть, что не носит ремень дома. С завязанными руками и красной выпоротой задницей секс мог стать зрелищнее.       Избавившись от всей одежды, Костя вдруг жаждет наконец исполнить желание Димы (и своё тоже) — трахнуть его. До звёзд перед глазами и блядского беспамятства. Но он помнит, что из всей программы были лишь хилый римминг и так себе порка. С последним Костя решает не заигрываться: ему кажется, что Дима не совсем готов. Поэтому он второй — и последний раз — шлёпает ладонью по чужой заднице с кружащим голову звуком и прячет рот между ягодиц.       Дима принимает язык Кости с восторгом. Стонет громко, вызывающе и хрипло, пока его долго и упорно трахают языком. Пытается прогнуться, проехаться головкой по простыне, но Костя перехватывает его вдоль живота и не позволяет получить ни секунды трения.       — Ты ведь хороший мальчик, правда? — спрашивает он, когда вытаскивает из Димы язык после старательного вылизывания. — Хорошие мальчики кончают без стимуляции.       В ответ Дима лишь грязно скулит с закрытым ртом и прячет нос в согнутые руки.       — Я плохой мальчик, — гнусаво произносит он и неловко виляет задницей. — Вставь в меня уже член. Пожалуйста.       Больше у Кости нет причин отказывать.       Он входит медленно, хотя кажется, что Дима жаждет всосать его в себя сразу полностью. Или Костя настолько сильно хочет трахнуть его, что теперь любое движение ощущается слишком ярко. Сначала толчки короткие, но глубокие, и Дима пытается отстраниться, чтобы изменить темп. Костю раздражает своенравие, поэтому он крепко сжимает одной ладонью бок, а другой — шею, притягивая Диму к себе.       Чужой твёрдый, нетронутый член качается вперёд-назад, даже когда амплитуда движений минимальна. И Костя по-настоящему взволнован этим зрелищем.       — Ты такой милый, когда подставляешься под член, — басит он в чужое ухо и чувствует, как вибрирует горло Димы от очередного скулежа. — Нужно было трахнуть тебя раньше.       — За одной из ширм на школе экстрасенсов? — ёрничает Дима, срываясь на смешок. Костя сильнее стискивает пальцами шею.       — Ты уже тогда был маленькой шлюшкой, да?       Дима зажмуривается и хнычет так отчаянно, что его хочется обнять и пожалеть. И выебать ещё жёстче, чтобы он заплакал. Вылизать слёзы на красных горячих щеках и трахнуть снова.       Костя больше не хочет держать медленный и устойчивый ритм. Опускает тело Димы на кровать. Обе руки теперь на чужой талии. Он начинает двигаться рвано и быстро, выбивая из Димы случайные короткие стоны.       — Мне следовало догадаться, — Косте становится труднее говорить, потому что желание получить удовольствие усиливается, и он тратит больше энергии на фрикции. — Ты маленькое похотливое чудовище.       И вбивается в тело после каждого сказанного слова, уверенно расставляя точки, пока изнеженная простата Димы становится всё чувствительнее от новых толчков и на простыню стекают крохотные капли его предсеменной жидкости.       Тело Кости больше не принадлежит своему хозяину. Оно принадлежит идее выебать Диму до трясущихся ног и сорванного голоса.       Костя чувствует, что скоро кончит, и это ему жутко не нравится. Он резко выходит из обмякшего Димы и переворачивает того на спину одним движением руки. Дима, не успевший опомниться, вытирает влажные красные глаза. Уже через секунду Костя снова заполняет его. Они неотрывно смотрят друг на друга, пока их тела хаотично раскачиваются в бессмысленном животном ритме. В голове так пусто, что становится страшно, и лёгкий озноб прокатывается по мокрой от пота спине.       Костя наклоняется и неожиданно улавливает аромат чужих волос. Цепляется за ощущение трепета, которое ему дарит обоняние, и погружается в воспоминания. Так пахнет май, когда сердце Кости после очередного готического зала вдруг начинает биться быстрее. И это такая глупость, что хочется смеяться. А потом заплакать от счастья.       — Я люблю тебя, — вдруг говорит Костя. Дима не заставляет себя долго ждать — даже рваное дыхание его больше не беспокоит.       — И я тебя, — шепчет он и закрывает глаза.       Кончать от признания в любви так странно, но… они оба странные.

***

      — Можно я буду называть тебя папочкой в следующий раз? — с сияющей улыбкой спрашивает Дима у Кости, лежащего рядом.       — Давай поговорим об этом завтра, — отвечает тот, хмуря брови, и за секунду проваливается в сон.