Цветочная дорога

      Стены старого замка всегда были напитаны магией, и каждый раз это поражало до первобытной дрожи, ведь волшебство самого Хогвартса отличалось своим первоисточником. Оно не такое, как у современных магов, оно более древнее и могущественное, и Келус наслаждался им. Магия оседала на кончиках пальцев, и он мог только в благоговейном трепете изредка замирать посреди коридора, после получая тычки от Март, что поторапливала его поскорее подниматься в гриффиндорскую башню, иначе мисс Химеко их точно не пустит без дополнительной отработки. Келус мог только хихикнуть, мягко отпуская магию в приоткрытое окно, и поспешил за девушкой, что по пути напомнила ему о подготовке к СОВ в следующем году. Ну, в самом деле, она никогда не волновалась о чём-то так сильно, и он почти уверен, что Март будет ещё пару ночей спать в обнимку со своим фамильяром, снежным кроликом, прежде чем успокоиться и забыть об экзаменах, что будут только в следующем году. Мысленно Келус решил ускорить этот процесс, и он даже примкнёт к внешней помощи — к Дань Хэну.       Несмотря на всю вражду между факультетами, Келус с Март имели знакомых и друзей почти на каждом факультете, кроме Слизерина, и Дань Хэн был одним из них. На самом деле, Март уже была знакома с этим когтевранцем некоторое время в купе поезда, а Келус присоединился к ним уже позже, когда ажиотаж с распределением первокурсников на факультеты улёгся. Дань Хэн показался ему довольно холодным человеком, но то, сколько раз сначала одиннадцатилетний мальчик выручал их из самых разных передряг, его сильно подкупило, и они стали друзьями до конца своих дней. Сейчас Дань Хэн пятнадцатилетний юноша, и он всё ещё вытаскивает их с Март задницы из бед. Например, на третьем курсе, когда Келус совершенно случайно и абсолютно точно непреднамеренно повстречался с дементором. Или фестралом. Да и вообще прошлый курс выдался богатым на знакомства с потусторонними существами, с которыми Дань Хэн вынужден был возиться, а Март оказывать всевозможную поддержку. По крайней мере, от одного её присутствия любая ситуация переставала казаться катастрофической. Келус правда благодарен своим друзьям за это.       Ну, и несмотря на все приключения, что встречались им на пути, Келус утаил ещё одну, довольно волнительную и смущающую тайну. Точнее, наверное, это он глупый и невнимательный, потому что у Дань Хэна, оказывается, есть старший брат. Не то чтобы Келус был невнимательным другом, просто Дань Хэн в принципе редко говорит о себе, не упоминая даже крохи информации о своей семье. Однако это действительно было глупо, признаёт Келус.       Дань Фэн, старший брат Дань Хэна, шестикурсник со Слизерина, обладал невероятной харизмой, способной привлечь любого человека. Да что уж там, Дань Фэн староста своего факультета, и ведь вполне заслуженно — его лидерские качества были поразительными, как бы Дань Хэн ни закатывал глаза при виде него. Конечно, Келус не совсем понимал причину подобных отношений между братьями, но и вмешиваться не видел смысла. В конце концов, он был им не более, чем другом. Точнее он был другом Дань Хэна, поэтому он крайне озадачен внезапным вниманием старосты Слизерина., несмотря на свой к нему интерес.       Всё было хорошо, и он сомневался, что Дань Фэн придавал его существованию какое-то особое значение, однако, как оказалось, придавал. Точнее, это было довольно легко и просто принять, в конце концов, Дань Фэн был старостой, и знал всё обо всех, но Келус не мог не смутиться, когда на совмещённой трансфигурации тот беспалочковой магией отправляет ему записку, аккуратно сложенную в журавля. Он тогда сидел с Март, и подумал, что это предназначалось ей, однако то, как бирюзовые глаза внимательно следили за ним, в то время как на красивом лице, что походило на хэновское парой черт, его очень, очень смущали. Наверное, Келус мог физически потрогать то внезапное напряжение, когда Дань Фэн позабавленно фыркнул, и молчаливо отправил ему второго бумажного журавля, а потом и третьего, пока они не кружили вокруг Келуса, что был в конфузе.       — Мистер Стелларон, будьте любезны принять записки своего ухажёра, они отвлекают остальных от работы, — звучит весёлый голос профессора, и Келус отчаянно краснеет, судорожно хватая бумажных птиц, когда в кабинете послышались понимающие смешки.       — Да, профессор Авантюрин, — Келус пищит. Келус никогда не пищал. Он косо смотрит на Дань Фэна, что скрывает лёгкую усмешку. В отличие от него, сидящая рядом Март едва могла держать себя в руках, улыбаясь так широко и счастливо, словно только что пришло известие о её выигрыше в конкурсе фотографий, куда она подала заявку только вчера.       Дань Фэн делает вид, будто ничего не происходит, и Келус наконец видит их общую с Дань Хэном схожесть: оба выглядят спокойными и отстранёнными от происходящего, даже когда это касалась их напрямую. Например, Дань Хэн недавно был атакован грифоном, и он впоследствии оказался в больничном крыле, но выглядел так, словно это вообще не имело для него значения, и куда интереснее ему было исправлять эссе Март, в то время как эссе Келуса уже было проверено. Как и Дань Фэн сейчас, когда некоторые стали заинтересованно оборачиваться, ища пресловутого «ухажёра» Келуса, и так его и не вычислили, возвращаясь к письменному заданию под настаивающим взглядом профессора.       И, конечно, Келус хотел бы прочесть записки, почувствовав сожаление когда приходилось раскрывать сложенного журавля. И смутился больше, чем вообще планировал.       «Поправь воротник».       «У тебя красивая шея, когда ты краснеешь».       «Милашка».       О, думает Келус, это то, что называется флиртом?       Нет, подождите, было в этом что-то не так, и он сжимает листы бумаги, где аккуратным почерком были написаны безумно смущающие слова, и прижимает их к лицу, в попытке спрятать румянец. Должен ли он рассказать Дань Хэну о том, что его брат случайно перепутал его с девушкой? На самом деле, у Март ведь тоже воротник загнулся, и он резко тянется к нему, поправляя его под тихое ворчание девушки. Нет, правда. Может быть, Дань Фэн имеет такую проблему со зрением, возможно?       Когда прозвенел колокол, он вылетел из кабинета так быстро, как только мог, и ему очень хотелось прыгнуть в чёрное озеро. Магия Хогвартса игриво зацепилась за полы его мантии, а после растрепала волосы, прежде чем он остановился в коридоре, протянув к ней руку. Ах… он надеялся, что всё, что произошло на трансфигурации, лишь иллюзия. Не мог староста Слизерина заинтересоваться в том, кого можно назвать бедствием Гриффиндора.       …или мог, думает Келус, когда Дань Хэн внимательно смотрит ему в глаза, а после проверяет на наличие каких-либо приворотных чар, тяжело вздыхая. Март хихикает, абсолютно не делая ситуацию легче, и ему остаётся только показать Дань Хэну записки, при виде содержимого которых тот сморщился так, словно съел целый лимон.       — Брат может быть раздражающим, — только и говорит Дань Хэн, похлопывая его по плечу. Больше они к этому разговору не возвращались, и Келус почувствовал себя несправедливо брошенным на произвол судьбы, когда Дань Хэн оставил его разбираться со своим братом самому, ничего не подтверждая и не отрицая. Келус не понимает. Март всё так же хихикает, делая внезапное фото его недоумённого лица.       На одних записках, правда, ничего не закончилось, потому что на совмещённым со старшими курсами зельеварении, когда их для чего-то решили обучить Амортенции, Келус почувствовал себя совершенно потерянным, потому что оказался в паре с Дань Фэном. Это было фиаско. Феерическое стечение обстоятельств, где он не мог ни контролировать, ни воспротивиться. А ещё это было катастрофой его маленькой жизни, ведь глаза Дань Фэна, потрясающе бирюзовые, следили за ним так, словно хищник следил за добычей, и Келус совсем не приукрашивал! Серьёзно, это несправедливо, его сердце просто не могло выдержать такого количества внимания!       — Будь внимательнее, — звучит голос старосты совсем рядом с ухом, и Келус случайно пугается, дёргается и баночка с лунной росой падает в котёл, от чего кабинет наполняется запахом соли, морским бризом и… Дань Фэн рядом с ним чертыхнулся, резко прижимая его к себе, окружая котёл протего максима, и Келус вынужден просто уткнуться ему в грудь, чтобы зажмуриться от взрыва. Благо, Дань Фэн имел отличную реакцию, будучи одним из лучших студентов Слизерина, и никто, к счастью, не пострадал. — Ты в порядке? Келус?       Келус кивает, и неловко замирает, потому что, кажется, отпускать его не собираются, и он смущённо прижимается лбом к чужому свитеру, вдыхая, наконец воздух. Ах, пахло солью, морским бризом и старой бумагой…       Келус не успевает толком ничего осознать, потому что профессор оказывается рядом с ними, и Дань Фэн вынужден его выпустить из своих рук, перевязывая длинные волосы, которые растрепались в ходе его героизма. У Гриффиндора вычли десять очков за опасность для окружающих, но так как никто не пострадал и зелье было почти идеальным, ему вернули пять очков, пока Дань Фэн легко разбирался с беспорядком, а после их отпустили пораньше. Келус остался в кабинете один, выпроводив Дань Фэна прочь.       Он резко закрывает лицо руками, абсолютно сражённый наповал. Серьёзно. Нет, правда, почему это происходит с ним.       Он, кажется, действительно влюбился в брата своего лучшего друга.       Наверное, это поражает его сильнее, чем он думал, потому что ещё неделю он пытался скрыться от бирюзовых глаз старосты Слизерина, но магия Хогвартса словно насмехалась, выдавая каждое его укрытие старосте лёгким потоком, и Келус правда хотел устроить разборки с магией, чтобы доказать свою независимость. Та лишь звонко щёлкнула его по лбу, из раза в раз намеренно приводя к нему Дань Фэна, который тоже ничуть не помогал его душевному спокойствию, ища с ним встречи так, что об этом знала даже незаинтересованная ни в чём, кроме своего предмета, профессор Герта. Это было безумием. По крайней мере, сбежать у него не получалось, он в принципе сбегать не умел. И гордость, что пылала возмущением его поведением, наконец подняла голову, и он был готов встретиться со старостой Слизерина лицом к лицу.       — Не смотри на меня так, словно хочешь вызвать на дуэль, — тонкая улыбка Дань Фэна была скорее снисходительной, а ещё очень украшала и без того красивое лицо. Келус только озадачено хмыкает, не имея на деле никаких сил удержаться в своём прежнем настроении. — Я подожду, когда ты сдашь СОВ, и приду к тебе с предложением.       И, напоследок мазнув по нему бирюзовым взглядом, Дань Фэн возвращает своему лицу равнодушие и уходит, а Келус ещё некоторое время не понимает, что за предложение. Была одна мысль, которую он усиленно отогнал, и поспешил в гриффиндорскую башню к Март.       Однако, о своих спокойных днях можно было забыть, потому что близился конец учебного года, и, в принципе, ничего особенного не происходило, кроме того, что в Хогвартсе ходил слух о том, что он любовник самого старосты Слизерина, и это знатно нервировало. Однако ни Март, ни Дань Хэн, не спешили ему помогать в борьбе со слухами, уверенные в их правдивости так же, как и Дань Фэн. Точнее, Дань Фэн не обращал на слухи никакого внимания, просто изредка, ловя его взгляд, мог слегка довольно прищуриться, и Дань Хэн, если оказывался рядом, тяжело вздыхал.       — Никогда бы не подумал, что буду наблюдать за флиртующим братом, — роняет он устало, а Келус застывает.       — Что?.. — староста Слизерина, любимчик всего Хогвартса и Магии, флиртовал с ним?       — Он что, не говорил о том, что собирается заключить с тобой магический брак? — озадаченно спрашивает Дань Хэн, словно ожидав от Дань Фэна большего.       — О чём болтаете? — присоединяется Март, и Дань Хэн быстро переводит тему на её домашнее задание по ЗоТИ, и та быстро сдулась, потеряв всё своё озорство, и повисла на плечах когтевранца. Они быстро стали шутливо препираться, а Келус пытался поймать сердцебиение, которого, казалось, и не было вовсе.       В конце концов, год наконец подошёл к концу, благо без умопомрачительных приключений, и они попрощались на перроне, где Келус поспешил скрыться от пронизывающих, внимательных бирюзовых глаз, затерявшись в толпе. Он спешит, пока не видит знакомую причёску опекуна, и несмело улыбается.       — Мисс Кафка, — женщина поворачивается к нему, приятно улыбнувшись ему в ответ, распахивая руки в объятиях, в которые он с удовольствием втискивается.       — Дорогой, я же просила звать меня мамой, как дома, — его мягко журят, а он только смеётся. — Скоро нам нужно будет встретить Стеллу из Шармбатона, а по пути ты расскажешь мне, что это был за молодой человек.       Келус неуловимо смущается.       — Это Дань Фэн, старший брат Дань Хэна, — бубнит он, и жмурится, когда они аппарируют на порт, где в скором времени должен был появиться корабль из Франции.       — Полагаю, он заинтересован в тебе? — смеётся Кафка, увидев, как Келус смущённо чешет затылок. — О, не стоит стесняться. Уверена, Блэйдик его одобрит.       У Келуса сердце в пятки уходит. Ах, в самом деле, как он мог забыть об этом человеке. Он сдувается, понимая, что Дань Фэн не поймёт… или не понравится ему с первого взгляда. Все ухажёры Стеллы так и оказывались в пролёте, слишком напуганные перспективой быть родственником с тем, кто провёл некоторое время в Азкабане под особым вниманием дементоров, пока его не признали невиновным.       В конце концов, Келус вздыхает. Насколько бы харизматичным не был Дань Фэн, он должен доказать свои намерения в настоящей дуэли, где, как бы, не многие были способны сохранять хладнокровие. Вот и ухажёры Стеллы довольно быстро признавали поражение. Кстати о ней: та вышла с корабля, который появился из своего невидимого состояния, и быстро налетела на них с Кафкой с объятиями. Спустя несколько минут, как все наконец успокоились после воссоединения, и были готовы к спокойным беседам, они аппарировали домой. Всё-таки дом всегда остаётся лучшим местом.

***

      — Невозможно, — хрипло выдыхает Келус, когда спустя год ухаживаний Дань Фэна, ворчания Дань Хэна и Март, что была единственным его утешением, Дань Фэн пришёл к нему домой. Келус после СОВ, что были сданы им удовлетворительно, и выпустившийся Дань Фэн остались на перроне. Староста Слизерина всё щурился в довольстве, смотря на него, а он смущённо отводил глаза в поисках Кафки. На самом деле, он хотел познакомить их. Даже если в конце концов они разойдутся, он хотел бы, чтобы родители знали о его первой любви.       — О, Келус, дорогой, — звучит мягкий голос Кафки, а рядом с ней грациозно шла Стелла. Обе с вежливым любопытством задержали взгляд на Дань Фэне, что выгодно выделялся на фоне остальных: облачённый в дорогую чёрную мантию, в костюме-тройке, с высоко собранными длинными волосами и, пожалуй, самой любимой частью Келуса во внешности Дань Фэна, с блестящими бирюзовыми глазами, он был… уже взрослым волшебником. На самом деле, Келус иногда думал, почему тот обратил внимание на него, когда вокруг было столько людей подходящего именно Дань Фэну возраста. Или статуса. Или ещё чем-нибудь, но Дань Хэн быстро прогонял из его головы подобного рода мысли, потому что… Дань Хэн правда был хорошим другом и братом, он так с ними намучился… хорошо, что у них есть Март.       Конечно, знакомство Дань Фэна с его семьёй проходило гладко, иначе и быть не могло, но настал момент, когда нужно знакомиться с отцом. Келус молился, чтобы тот не покалечил его первого и последнего (не)парня слишком сильно, чтобы они могли расстаться на мирной ноте. Момент настал неожиданно, когда дома никого не оказывается, Дань Фэн вежливо говорит о том, что у Кафки отличный вкус в интерьере, и та мило смеётся, прищуриваясь. Келус понимает, что на деле дуэль с Блэйдом была не главной проблемой. Кафка уверенно начинает незамысловатый допрос, виртуозно управляя словами, и Дань Фэн, к его чести, так же уверенно парирует, давая желаемые ответы. Вот Кафка спрашивает о его будущих планах, вот Дань Фэн говорит о своей стажировке в Отделе Тайн; вот Кафка спрашивает о его амбициях, вот Дань Фэн делится своими проектами; вот Кафка внезапно спрашивает о его предпочтениях в постели, вот Дань Фэн тихо посмеивается, а Келус поражённо смотрит на Кафку, терпя тычок от Стеллы. В конце концов, Дань Фэн удовлетворяет Кафку, пока Блэйд, некоторое время стоящий в дверях, наблюдал за происходящим, оперевшись о стену. Он виртуозно вертит меж пальцами свою палочку, прежде чем внезапно атаковать Дань Фэна, пока Кафка делает глоток чуть остывшего чая, уверенная, что ни ей, ни Келусу со Стеллой не навредят. Дань Фэн выставляет невербальный щит, что под чарами более сильного волшебника трескается и осыпается, поэтому достаёт палочку из рукава.       — И мне приятно с Вами познакомиться, — холодно говорит Дань Фэн, стирая с лица весь тот вежливый интерес, вновь становясь нечитаемым старшекурсником со Слизерина.       — Взаимно, — роняет Блэйд, бросая невербальный экспеллиармус, прежде чем наконец атаковать серьёзно.       Кажется, их уютная гостиная превратилась в поле боя, пока рикошет заклинаний отражался от щита, что быстро образовал Дом. В конце концов, остальные жильцы не должны были пострадать.       — Мам, как думаешь, парень Келуса сможет обезоружить его? — задумчиво тянет Стелла, наблюдая за тем, как за щитом уже полетели непростительные, причём инициатором был Дань Фэн. — …мам, мне кажется, отец нашёл себе дуэлянта…       Тем временем, Блэйд уворачивается от круциатуса, вроде как впечатлённый тем, что молодой волшебник разбрасывается тёмной магией, не побывав в настоящем бою. Ухмылка легко расползается по лицу. Что ж, по крайней мере, этот смазливый подросток был куда интереснее всех тех, кого приводила Стелла.       — Что ты, дорогая. У нас появился новый член семьи, — спокойно констатирует Кафка, делая очередной неспешный глоток чая. Келус мельком думает, что они бы с мисс Химеко подружились.       Келус же не чувствовал того же веселья, что и они, с ужасом наблюдая, как Дань Фэна просто давят, а тот, уже порядком запыхавшись, смотрит горящим взглядом на Блэйда, что был готов его уничтожить на месте. Это ужасно. Он не хотел заявлять на собственного опекуна, потому что тот убил его парня. К счастью, вопреки всем его мрачным суждениям, Блэйд помогает упавшему Дань Фэну подняться на ноги, и они пару минут общаются невербально, прежде чем щит Дома спал, а Дань Фэн улыбается ему самой яркой и счастливой улыбкой, которую он когда-либо у него видел.       — Полагаю, — переведя дух говорит Дань Фэн, — Я всех удовлетворил, и моя кандидатура в качестве магического супруга для Келуса может быть рассмотрена?       О, конечно, Кафка смеётся. Красиво, как умеет только она, полная изящности и грации, и Келус смущённо выдыхает. Блэйд виртуозно прячет палочку обратно в футляр, хмыкая.       — На ритуал потребуется время, поэтому до того, как Келус окончит Хогвартс, обойдёмся помолвкой, — спокойно говорит Кафка, и Стелла наконец вскакивает с места, радуясь за Келуса больше, чем он сам.       — Я понимаю, — смиренно склоняет голову Дань Фэн в знак уважения, но после внезапной дуэли он выглядел уже не так идеально, как когда только вышел на перрон. Справедливости ради, Дань Фэн смог оставить царапину на руке Блэйда своей сектумсемпрой.       Келус, правда, ощущал нереальность происходящего, и всё это было… удивительным. Нет, правда, он почти не верил в то, что видел. Однако Кафка, как глава их рода, даёт своё одобрение, и их запястья окольцовывают брачные руны. Конечно, после следует ужин, обсуждение помолвки, шутки и подколы, а после приходит время провожать Дань Фэна. Там, на улице, они наконец остаются наедине, и Дань Фэн любовно берёт его за руку, притягивая к себе и оставляя на запястье, прямо на рунах, незамысловатый поцелуй.       — За эти два года я сумею накопить средства, чтобы нас обеспечить на первое время, поэтому, — он заглядывает ему в глаза, уверенный и красивый. — После твоего выпуска, давай жить вместе?       На Келуса наконец накатывает осознание, и облегчённо смеётся.       — Да, а-Фэн, — соглашается он, тут же налетев на помятого Дань Фэна с объятиями.       После они решают уйти прогулять в сквере, что был неподалёку, и уже обсуждают прошедший день. Дань Фэн был внимательным слушателем, пока Келус рассказывал о том, как опекун разбивал в пух и прах тех, кто приходил просить руки и сердца Стеллы. Дань Фэн смеётся слабо и негромко, пошутив о своём везении. Келус только качает головой, подняв глаза к ночному небу. Звёзды манили.       Они расходятся в тишине — Дань Фэн держит его руку, а затем целует в краешек губ, совсем легко, и прощается, аппарировав домой. Келус улыбается, устало упав на скамью.       Всё хорошо.       После он получает письмо от Дань Хэна, где он предельно вежливо и ничуть не злорадно интересуется, кто же довёл его брата до магического перенапряжения. Если бы Келус его не знал, он бы подумал, что тот зол, однако быстро отвечает на это в своей ироничной манере, которую так ценил Дань Хэн.       А в начале следующего учебного года весь Хогвартс гудел, поздравляя всех, кто уже помолвлен, и Келус не остался без своей доли внимания. Март радовалась больше всех, даже больше Стеллы, и даже Дань Хэн ходил в приподнятом настроении, когда в подробностях узнал о том, как Дань Фэна валяли на ковре Дома Келуса… в самом деле, Дань Хэн был отличным братом.       Магия Хогвартса приветливо взъерошила ему волосы, любовно закружив вокруг, пока не отпустила, и Келус почувствовал лёгкое счастье, что наполнило грудь.       Дань Фэн стабильно отправлял письма раз в месяц, а после, помимо обычных писем, добавились и маленькие подарки вроде сладостей и каких-нибудь мелких нужностей, вроде набора перьевых ручек.       И всё у них было хорошо. По крайней мере, Келус понятия не имел каким образом это проворачивалось, на два оставшихся года на трансфигурации его внезапно окружали три бумажных журавля, где изящным почерком было написано ровно то же, что и тогда, на четвёртом курсе, и Келусу постоянно приходилось поправлять свой воротник. И воротник Март заодно.       Келус смущённо прикрывает лицо рукой, на запястье которой красиво витиевато тянулись брачные руны, переливаясь золотым сиянием.