Ноги Божественного Дракона

      Было две вещи в жизни Им Собёна, от которых он страдал больше всего: его болезнь, два с половиной инь, что преследовала его с рождения и мешала даже дышать. А также…       — Выполняй своё слово, бандит.       … Божественной Дракон Горы Хуа.       — У-ученик, ч-что ты, кха-кха, имеешь ввиду?..       У него было дурное предчувствие, очень дурное предчувствие, когда это касалось этого жестокого даоса, что более походил на бандита, чем он, Король Нокрима.Усмехнувшись, Чхон Мён сел на свою кровать, вытягивая одну ногу вперёд. С улыбкой он произнёс:       — Лижи.       Поздняя ночь, запертая комната, и осознание, которое пронзило мозг Им Собёна в одно мгновение, заставили побить дрожь в этом больном теле.       «Ради Нокрима я пойду на многое! Я готов лизать ноги Божественному Дракону!»       Разве это не было просто красным словцом? Почему этот ублюдок, что выдаёт себя за даоса, вообще зацепился за эту фразу? А что самое главное — что ему делать?       — Чего медлишь? Неужели это были пустые слова и ты не хочешь пилюлю?       — Н-нет!       — Так не хочешь? — Чхон Мён склонил голову и пряди распущенных волос последовали за ним.       — …       «Это ради Нокрима…»       «Ублюдок! Я уже отдал две тысячи золотых монет за эту пилюлю!»       Схватившись за своё одеяние, он слегка приподнял подол, садясь так медленно, насколько это возможно. Один раз он бросил взгляд на Чхон Мёна, надеясь, что тот всё же назовёт Им Собёна дураком и выгонит прочь, говоря, что это всё розыгрыш над бедным бандитом.       Но он этого не сделал, по-прежнему смотря на Им Собёна своими пронзительными сливовыми глазами.       А холодные руки Короля Нокрима коснулись чужой ступы, висящей в воздухе. В нетерпении Чхон Мён сказал:       — Не трать моё время и поспеши. Бандиты в наши дни такие нерасторопные, тц-тц!       «Где ты видел бандита, лижущего ноги даосу?!» крикнул в сердцах Им Собён, смотря на ногу Чхон Мёна в своих руках. Ещё раз повторив, что это всё ради Нокрима, Им Собён склонился, касаясь чужой кожи.       Это было едва заметное прикосновение губ, с которых обычно стекала кровь. Им Собён застыл на одном месте, ожидая реакции. Желательно, чтобы его пнули и сказали поскорее убираться.       Но сверху вновь раздалось:       — Лижи.       И Им Собён послушался, как пёс, проявляющий верность, и, доказывающий сейчас искренность Нокрима к Горе Хуа и союзу с ней, касался языком ноги. Сначала он боялся остановиться, чтобы услышать ещё раз унизительное «лижи», но потом, ощутив как от контакта языка к коже к нему перетекала чистая, ничем незапятнанная ци, он боялся остановиться и перестать ощущать это тепло.       Это было как зависимость.       Его не била дрожь холода, его конечности слегка согрелись, слегка, — одного этого он добивался десятками дорогостоящих эликсиров. И так немногочисленная кровь не стремилась покинуть его тело и он вцепился в эту ногу, как в самое драгоценное сокровище, будто тело Божественного Даркона действительно принадлежало Небу.       Схватившись за простыни, Чхон Мён с недоумением смотрел на Им Собёна. Нет, почему он так оживился? По изначальной задумке Чхон Мён просто хотел передать ему незаметно своей ци, чтобы тот усвоил пилюлю, и заодно удостовериться в искренности слов Им Собёна, но…       «Что он делает?»       Чужие губы обхватили большой палец, будто стремились через него высосать всю ци и наконец обрести тепло. Он с тщательностью и излишним усердием обводил его языком и посасывал. Когда Им Собён почувствовал чужой взгляд, он посмотрел в ответ.       Они смотрели друг на друга. И пусть Чхон Мён был сверху, инициатива была у Им Собёна, этого дрожащего и скулящего недобандита.              Освободив палец из хватки рта, Им Собён отодвинулся, утирая слюну рукой и спрашивая:       — Это всё?       Чхон Мён, вернувший себе самообладание, заговорил:       — Ты…       Но в этот момент.       — Кха-кха, — Им Собён вновь закашлялся, доставая платок, и сначала утирая свой рот, а потом чужую ногу от слюны. — Ученик, пожалей этого больного и немощного человека-а…              Точно слуга, Им Собён начисто вытер чужую ногу от своей слюны, чтобы спустя мгновение быть выставленным за дверь на холодный ветер горной местности. Вновь назвав Чхон Мёна ублюдком, Им Собён шмыгнул носом и пообещал отомстить! Как-нибудь… когда-нибудь…       Чхон Мён остался в комнате, осмысливая происходящее.       Нет, как всё вообще к этому пришло?