День сбора урожая

В небольшой комнатушке было темно, душно и неприятно пахло плесенью. Пребывая на границе сна и бодрствования, Мэри-Клэр пыталась понять, нужно ли ей куда-то сегодня идти. «Какой сегодня день? Я работала вчера? Или позавчера? Когда был выходной? Кажется, неделю назад… Получается… Да, сегодня не надо. Можно полежать еще». Но сон больше не шел. Мэри-Клэр лежала, укутавшись в два одеяла до самой шеи, медленно хлопая глазами. Дай Бог, поспала часов шесть. Организм, привыкший к работе на износ, работал четко, как отлаженный механизм. Один раз проснулась — сразу встала, тут же пошла. Даже вскакивая посреди ночи от кошмара, Мэри-Клэр не могла снова сомкнуть веки. Поэтому приходилось просто изображать дрему. Когда сонливость пропала окончательно, Мэри-Клэр принялась прислушиваться. Годы прошли с тех пор, как она просыпалась не в одиночестве. Вторая кровать пустовала, дополнительные стулья выстроились в вереницу у стены. Кому-то комната действительно могла показаться невероятно маленькой, но Мэри-Клэр считала, что столько пространства для нее одной — непростительная роскошь. Раньше здесь было куда многолюднее. Устав от бесполезных попыток, Мэри-Клэр откинула одеяла и спустила ноги с кровати. Укрыв плечи оставленной на изножье шалью, она подошла к окну и распахнула плотно закрытые ставни. В глаза ударил бледный свет фонарей, горевших на улице денно и нощно. Мэри-Клэр почти с интересом вытянула шею, взглянув вниз. Людей не было. Для неработающих слишком рано, для работающих — уже слишком поздно. Сама Мэри-Клэр в рабочие дни уже бежала открывать таверну. Поцарапав коротко подстриженным ногтем облупившуюся краску на подоконнике, девушка вздохнула. За рабочую неделю накопилось слишком много дел: убраться, постираться, что-то приготовить, где-то подштопать. И для всего требовалось натаскать воды с другого конца улицы. Если начнет сейчас — управится до вечера. Выкрутив вентиль старого умывальника, Мэри-Клэр омыла лицо и руки. В умывальнике воды осталось тоже немного. Разочарованно нахмурив брови, она опустилась вниз перед печью. Сложила друг на друга сухие полешки, чиркнула припрятанной в коробке спичкой. Наверное, надо заготовить дрова. Погода надвигалась мерзкая: лето два месяца как закончилось, впереди зима. Мэри-Клэр не знала, как и где закупаться. Обычно этим занимался отец, До этого — ему помогала мама. А сейчас Мэри-Клэр оставалась за них двоих. Поставленный на печь ковш раскалился, вода в нем закипела. Отвлеченная на свои мысли Мэри-Клэр потянулась к верхней полке, куда прятала корзинку для яиц. Поднялась на мысочки, чтобы уж точно достать, и остолбенела. Резкая боль прострелила поясницу, заставив вцепиться в край стола, чтобы не упасть наземь. Дыхание сбилось, как у загнанной лошади. Нет уж, на своем горбу заготовку дров она точно не вывезет. Придется просить у кого-то помощи, мало ли до первых морозов ей не повезет буквально протянуть ноги. Яйца уже сварились, когда Мэри-Клэр отвлек красноречивый стук по деревянной раме. Девушка сдвинула раскаленный ковш и обернулась через плечо. Пачкая подоконник грязными сапогами, через оконный проем на нее смотрел человек. Смотрел, приветствуя знакомой нахальной улыбкой. — Доброе утро, Фарлан. — Так и знал, что ты уже не спишь. — Может, зайдешь? — Мэри-Клэр склонила голову. — Или выйдешь? — Ты меня прогоняешь? — Ты так сломаешь окно. — Какая же ты зануда, Клэри. С этими словами Фарлан спрыгнул на скрипящий пол, отряхивая руки. Мэри-Клэр без энтузиазма отметила, что он снова со своей «штукой для полетов». Когда-нибудь соседи проедят ей плешь завываниями на тему «у нас обвалится половина дома из-за его фокусов». — Ты уйдешь, а мне всего лишь здесь жить. — Эта проблема легко решается. Знаешь ведь. Разговор заходил в старый тупик. Мэри-Клэр провела ладонью по лбу, убирая падающие на глаза волосы, назидательно посмотрела на Фарлана. Ей не хотелось ввязываться в этот бессмысленный спор. Конечно, она не сможет избегать его вечно, но хотя бы не сейчас. Не в утро своего долгожданного выходного дня. — Зачем пришел? — вместо этого деловито поинтересовалась Мэри-Клэр, открывая дверцу шкафчика. Со вчерашнего дня оставалась пара кусков хлебной лепешки. Еще бы овощей каких-нибудь и уже завтрак — не завтрак, а целый пир. Только такой диковинки в их доме никогда не было. Слишком дорого, и достать трудновато. — Дай хотя бы воды уставшему путнику, — увильнул Фарлан, облокотившись на стену. — Совсем не жалеешь. — Тебя не за что жалеть, — сострила Мэри-Клэр, но набрала воды в кружку. — Я уже говорил, что обожаю тебя? — спросил юноша, прежде чем припасть губами к ободку. — Бог весть сколько раз. Пока Фарлан пил, Мэри-Клэр счищала скорлупу. На краткие минуты тишину голова вновь отдалась забытью среди размышлений о простом, житейском. Яиц она много не брала, могли испортиться. Вот сегодня закончатся, а чем поживиться завтра? В шкафу оставалось немного крупы, можно сварить кашу. Как долго протянет она на этой водянистой жиже? Еще и Вебер задерживал получку, и ведь не припугнешь паршивца: куда денется от него? Наверное, можно взять в долг чего-нибудь у Красотки Ханны на рынке. Особо неприятная, но зубы ей заговорить — проще простого. — Слышала про сегодня? — Про сегодня? — Народ гулять будет вечером. Мэри-Клэр с недоверием посмотрела на Фарлана. Смутное воспоминание о нескольких разговорах, подслушанных на работе, зарябило где-то в виске. — Предположим. Где, в «Королеве Елизавете»? — Тьфу на тебя и твою «Королеву Елизавету», — Фарлан взмахнул рукой. — На площади будут. Еще вчера ларьки поставили. К вечеру даже музыку обещали. Вход свободный. — С какой такой радости? Слово «свободно» в значении «бесплатно» ценилось у них здесь куда сильнее, чем там, наверху. Бесплатно тут не было практически ничего. Особенно развлечений. Удовольствие вообще во все времена стоило дороже прочих благ. Возможно, приближалось к непостижимой умом метке товара «счастья». — Наверху урожай собрали. Говорят, в этом году особенно плодотворно. Поставщики ради такого решили остатки поскорее сбыть, чтобы новые цены заломить. — Кто организатор? — Финч, чтоб его. Кому бы еще в голову пришло? Финч… И правда. Кому, если не самой крупной шишке Подземного Города? К тому же… — Тьфу на меня и мою «Королеву Елизавету»? — ехидно уточнила Мэри-Клэр, припоминая именитое заведение, как сделал бы любой, услышав имя его владельца. — Короче, — прервал ее Фарлан. — Приходи вечером. Мы с парнями разгуляемся, нечего и тебе дома тухнуть. И вообще, я только из «Ястреба». Вебер сказал, что у тебя выходной, а я — ни сном, ни духом! И кто ты после этого? — Дел много. Я не управлюсь до вечера. — Зануда, — цокнул языком. — Какие дела? Полы отмывать до блеска? — Да даже если. Напомню: мне всего лишь здесь жить. — Не потерпит до завтра? — Я завтра снова на работу. Кисло скривившись, Фарлан закатил глаза. Мэри-Клэр понимала, почему он так настаивает. Но и согласиться на такое сразу не могла: слишком много забот упало на ее плечи с некоторых пор. Хотя, признаться честно, повеселиться тоже. — Ты прямо как Леви. Услышав знакомое имя, девушка на секунду остановилась, глядя себе под ноги. — Тоже отказался? — Не-а. Всемером уговаривали, в итоге сдался. Спрашивал, кстати, пойдешь ли ты. Я за ответом пришел. Мэри-Клэр закусила губу. Фарлан играл по нечестным правилам. Знал же прекрасно, поганец белобрысый. — Сочиняешь же. — Честное-королевское! Вчера вечером спрашивал. Узнай у него при случае. — Обязательно. В следующий выходной. — Мэри-Клэр, — почти серьезно обратился к ней Фарлан. — Ты не посмеешь растоптать мои усилия. А если посмеешь — помни хотя бы про пацанов. Они тоже старались его уговорить так-то. «У меня и платья нормального нет», — тем временем думала про себя Мэри-Клэр. Сразу на ум пришел факт, что и волосы начинали жирниться. Но можно сбегать на нижний этаж, одолжить у Эммы юбку и туфли какие, быть может. Да и если приняться за уборку сейчас, как раз успеет помыться… — Принести мне воды. Ведра три. И подходи к вечеру. Фарлан улыбнулся ей самую очаровательную улыбку, какая только была в его арсенале. Мэри-Клэр замечательно ее знала. — С вами приятно иметь дело, дорогая сестрица. — Иди уже. — Одна нога здесь — другая там! — и правда высунулся в окно. Секунда — выпорхнул из помещения, как самая настоящая птица. Мэри-Клэр, нервно сцепив пальцы в замок, подошла к подоконнику и взглянула брату вслед. Вечно он втянет ее в какую-нибудь авантюру. *** Так быстро, как в этот раз, она не убиралась никогда. Мэри-Клэр привыкла: если делаешь что-то, то делать это надо на совесть. Качеством пришлось пожертвовать в угоду времени: пол помыт с оценкой «и так сойдет, потом перемою», зато волосы успели высохнуть, а одолженную у Эммы юбку удалось даже отгладить. Для последнего, правда, нужно было сбегать на соседнюю улицу, но старенький утюжок, в который складывали угольки, отработал на славу. Мэри-Клэр уже запирала дверь, когда позади раздался голос: — Готова? Ключ выпал из рук, ударившись о носок туфли, и девушка обернулась. Леви стоял в какой-то паре шагов от нее. — О, это ты, — запоздало опомнилась она. — Вечер добрый. — Добрый, — отозвался Леви, первым нагнулся и поднял ключ. Превозмогая выученную до каждого удара сердца робость, Мэри-Клэр спросила: — Где Фарлан? Я думала, он меня встретит. — Увидишь, — немногословно ответили ей. — Он уже не в состоянии. Брат напивался редко, но метко. И, чаще всего, когда злоупотреблял, Мэри-Клэр приходилось провожать Фарлана, а не наоборот. От лестницы до кровати, от кровати до крыльца, а потом полночи сидеть рядом и подавать воду. — Придурок, — сдавленно прошептала Мэри-Клэр. — Не злись. Неделя выдалась тяжелая. На улице снова выстелилась тишь да гладь. Мэри-Клэр подумала о том, что одна бы точно и носа за порог дома не высунула. Когда где-то рядом ошивается с десяток пьяных мужиков, ходить в одиночестве опасно. Поэтому возвращаться с работы девушка тоже предпочитала в сопровождении. Она знала, что Фарлан всегда носит при себе нож. Еще знала, что Леви и нож пригождался не всегда — с ним местные вообще старались не конфликтовать лишний раз. Из глубины трущоб — оттуда, где располагалась центральная площадь, прозванная жителями не иначе как просто «площадь» — раздавался шум веселой гульбы. Непривычное для их захолустья действо. Мэри-Клэр больше почти не отрицала, что ей вправду стало любопытно: а как оно будет? Но то не единственный вопрос, который ее обуял. — Я не думала, что такие гулянки тебя интересуют. Конечно, она не узнает, действительно ли Леви спрашивал о ней. Конечно нет. Кто бы смог? Вопрос настолько неловкий, что при одной лишь мысли о нем пересыхало в горле. И в какое положение он бы поставил ее? — За ними нужно постоянно присматривать. — Тоже верно. Слабый проблеск надежды у нее в груди погас, как уголек из печи, брошенный в воду. Вот же глупая, еще и вырядилась, как корова на бал. Мэри-Клэр отвернулась, беспокоясь, что разочарование слишком явно отразится на ее лице. — А ты? Если бы кто спросил, она бы ответила: ей безумно нравилось с ним разговаривать. Леви не воспроизводил впечатление человека компанейского, от того самый скупой диалог с ним представлял настоящую ценность. За годы знакомства Мэри-Клэр поняла: возможно, даже брат за всю жизнь не слушал ее так же внимательно, как слушал Леви. — Фарлан настоял, — пожала плечом она. — Вот оно как. Простой разговор без потаенных смыслов и западней. На таких строилось все их общение, и так спокойно становилось на душе, что почти сладко. Мэри-Клэр знала: в Подземном Городе у людей счастья не бывает. И если одно неуклюжее признание может испортить эту легкость, отнять малодушную радость — она промолчит. Оставьте сказки о хорошем конце для детей. Она — официантка, он — бандит. Остальных ребят из «своры» они нашли у самого входа на импровизированную ярмарку. Заметив их, Йен, самый старший из отряда, помахал рукой. Мэри-Клэр ускорила шаг. — Вы только посмотрите, кто к нам пришел! — пробасил старый знакомый, когда девушка крепко обняла его. — И тебе привет, босс! — Фарлан где? — без лишних приветствий уточнил Леви. Йен показал большим пальцев куда-то себе за спину, и главарь безжалостных разбойников оставил их. Мэри-Клэр со своими объятиями тоже учтиво отступила. — Признаюсь, когда Фарлан сказал, что ты придешь, я не поверил. — Куда я от вас? — Давай честно, Мэри-Клэр, куда ты от Леви? — Вы издеваетесь надо мной, да? — Кто мы, я один здесь! Сказал он это с таким напускным непониманием, что Мэри-Клэр не смогла сдержать смех. Они дружно рассмеялись, как бывало раньше, в старые-добрые. До слез в уголках глаз. — Как твоя нога? — Не переживай, — отмахнулся Йен. — Все отлично. — Я поговорю с доктором Зингером. — Спасибо большое, но оно не стоит того. Ответить Мэри-Клэр не успела, потому что в следующую минуту появился виновник их сегодняшней встрече. Разомлевший и захмелевший Фарлан Черч, собственной персоной, салютовавший полной кружкой. — О, моя любимая сестра! Йен, ты знаешь Мэри-Клэр? Я вас сейчас представлю… За его плечом уставший от представления Леви ударил себя по лбу. — Позорище, — ласково улыбнулась брату Мэри-Клэр. — Я тоже тебя люблю, родная. Всем сердцем! — Ну ладно тебе, Фарлан, — миролюбиво сказал Йен, положив товарищу руку на плечо. — Пойдем посидим, тебе надо отдохнуть. — Нет! — Фарлан постарался вырваться. — Я должен сопровождать свою сестру! — Уверен, Леви с радостью тебя подменит. — Леви? — голос у юноши изменился до такой степени, словно он не осознавал, о ком шла речь. — Ах, точно! Леви! — он обернулся к другу. — Мы с тобой — почти как братья. Но она… Она моя сестра! Имей это в виду, по морде получишь! — Ну ладно тебе, ладно… Широко улыбнувшись Леви и Мэри-Клэр, Йен отвел ярого защитника сестринской чести к крыльцу ближайшего дома. — Завтра утром он будет проклинать весь мир, — резюмировала девушка, поправляя складки на юбке. — Или тебя, — предположил Леви. — Потому что не пришла раньше и не остановила. — Само собой. Я у него виновата всегда. — Он на тебя практически молится. — Особенно когда косячит. Площадь освещалась неисчислимым множеством огней от зажженных свеч. Глядя на их свет, Мэри-Клэр терялась и словно бы больше не чувствовала себя в Подземном Городе. Когда они с братом были совсем ребятней, мама рассказывала истории о ярмарках, проводимых в больших городах на поверхности. Так ли это проходит там? Или даже это непривычное для человека «подземского» чудо было всего лишь пародией? — Прогуляемся? — предложила Мэри-Клэр. Вместо ответа Леви спрятал руки в карманы брюк и поплелся вдоль фонарных столбов. Мэри-Клэр, не сдержав маленькую улыбку, посеменила за ним. Помимо свечей, была музыка. Играли их же знакомые лица, которые пели после кружки настойки в «Ястребе» или за старым дребезжащим роялем в «Королеве Елизавете». Мэри-Клэр сразу узнала слегка фальшивящий голос Старика Мо, певшего очередную похабную частушку. Да, можно было обернуть дерьмо в красивую ткань, но менее мерзким оно от этого не становилось… — Ханна? — вдруг спросила Мэри-Клэр, когда они проходили мимо ларька с «эксклюзивными» товарами. Стоявшая по ту сторону Красотка Ханна — женщина средних лет, иронично прозванная так за косящий глаз и квадратную челюсть — обернулась. — Ну надо же, Мэри-Клэр! А я думала, ты работаешь. — Была о тебе того же мнения. — Так я и работаю, — деловито уперев руки в бока, заявила Ханна. — Финч, чертяга, предложил поторговать здесь. Знает же, проходимец, что без меня в нашем городе никуда! Цены Финч — или все-таки Ханна? — на товар поднял знатно. Мэри-Клэр, успевшая за этот день только позавтракать, хищно всматривалась в ассортимент предлагаемой выпечки, но то и дело напарывалась на высокую стоимость. — Бог с тобой, — наконец сдалась она. — Давай свои сахарные лепешки. — Не пожалеешь, дорогуша! Качество отменное. Мэри-Клэр потянулась к холстинному мешочку с деньгами, прилатанному к поясу юбке. Но Леви ее опередил. — Я оплачу. — Зачем? — тут же вскинулась Мэри-Клэр. Леви на нее даже не взглянул. Красотка Ханна незамедлительно приняла деньги, шустро отсчитала сдачу и отдала покупку. Пока Леви педантично пересчитывал монеты, как и любой местный зная, что Ханна не скупа на обманы, Мэри-Клэр надкусила лепешку. Ничего необычного — обычная мучная лепешка на воде, разве что с добавлением сахара. Не стоили они своих денег. — Интересно, что это? — спросила девушка, когда они проходили мимо украшенной самодельными фонарями лестницы. Придирчиво сощурив глаза, Леви осмотрел предмет и сказал: — Вроде бы, тыква. — Со свечей внутри? — Да. — И не горит? — Смазали чем-то. Воск, может. Мэри-Клэр приготовилась согласно кивать, когда неожиданно со стороны налетел целый рой детских голосов. — Тетенька, поделись-поделись! Трое ребятишек — два пацана и девочка — жалобно смотрели на нее снизу-вверх, теребя за полы юбки. Глядя на их чумазые лица, Мэри-Клэр испытала стойкое ощущение обязанности. — А ну пошли вон, — первым отреагировал Леви. — Да ладно тебе, — благодушно возразила девушка и протянула свои лепешки детям. — Угощайтесь, сорванцы. Детишки, все в вещах явно не по размеру, моментально вырвали из рук сладости и разбежались. Оставшись с пустыми руками, Мэри-Клэр почему-то не почувствовала себя расстроенной или обделенной. — Здорово все-таки придумали, — для верности сказала она вслух. — Музыка, тыквы и гуляния. Что может быть лучше? — Ты. Мэри-Клэр вспыхнула, не ожидая такого ответа. Леви продолжил смотреть на пылающие в разрезанных тыквах свечи.