kiss marks on cheeks

У Сынмина щеки ощутимо пульсируют, неприятно заливаясь липким жаром и окрашиваясь в яркий алый. Нет, ему не жарко. Только если немного. И только если из-за Хенджина. Глупая игра в детские поцелуи застала его врасплох, стоило неугомонному Хвану неожиданно потянуть младшего за уши жутко нелепой шапки и мазнуть губами по правой щеке на виду у тысячи зрителей. Сынмин не успел осознать факт поцелуя, как рука его потянулась за отвернувшимся парнем с просьбой не обделять и левую щеку. Хенджин на это лишь довольно ухмыльнулся, утыкаясь в покрасневшую щеку еще раз и одаривая кожу теплым прикосновением. И вот сейчас, отдыхая в закулисье, Сынмин еще долго прокручивал этот эпизод в голове, всматриваясь в зеркало. Он выглядел смущенным и пойманным с поличным. Ким пару раз потер подушечками пальцев место обжигающего поцелуя, не скрывая довольной улыбки. Ему хочется еще. Ему хочется больше мягких поцелуев. Длинные руки Хенджина обвивают талию Кима, прижимаясь грудью к спине младшего. От колючего тепла Сынмин прикрывает глаза, позволяя себе быть объятым сильными руками. Острый подбородок старшего ложится на плечо парня, и Ким всем телом ощущает насколько Хенджин напряжен. Окаменевшие мышцы – явный признак усталости. — От тебя приятно пахнет, – щекочущее дыхание обдало ушную раковину Сынмина, заставляя его слегка съежиться и улыбнуться. Хван никогда не скупился на комплименты, заставляя Кима краснеть и прятать смущенный взгляд. — Тебе стоит поспать до следующего выхода, хён, – младший перехватывает тонкие запястья Хенджина, но те лишь крепче сжимают бока, не давая высвободиться. — Я полон сил. Он не умеет лгать. Сынмин осторожно поворачивается лицом к Хвану, цокая на его упрямство. Парня же это забавляет. — Ах, твои щеки все еще такие красные, Сынмини, – Хенджин не может оторвать взгляда от открытой перед ним картины. Сынмин слишком милый. Слишком красивый сейчас, чтобы сдержаться. Его щеки пунцово-алые. Хенджин не может бороться с желанием их расцеловать, — Ты позволишь мне поцеловать их еще раз? Ким удивленно моргает, приоткрывая рот в немом смущении, не в силах сказать что-то связанное и осмысленное. А Хенджин все смотрит и ждет, заставляя плавиться под теплым взглядом. Он невозможный. — На сцене ты разрешения не спрашивал, – по-доброму язвит Сынмин, но щеки подставляет. Отказать почти невозможно. Старший мягко смеется на возмущение парня, укладывая холодные ладони на обжигающую кожу щек. Сынмин ластится, прикрывая глаза и утопая в нежности. Это то, чего ему не хватало. Хенджин еще пару секунд любуется своим парнем, после чего наконец облизывает собственные губы и оставляет поцелуй на правой щеке. Следующий под глазом. Еще несколько на кончике носа. И два последних возле уголка рта. Ким недовольно мычит, открывая глаза, полные непонимания. Ему не нравится, что старший намеренно игнорирует его выпяченные губы. — Почему не целуешь? — Целую ведь. — Не туда. И вот снова. Сынмин набирается большей уверенности и наглости, прося заслуженного поцелуя. Он знает, что Хенджин любит дразнить его глупыми выходками, не в силах устоять перед такой возможностью. — А куда хочешь? – издевается. — Боже, ты невозможный, – Сынмин закатывает глаза и, не желая продолжать игру в кошки-мышки, снова разворачивается к зеркалу. — Ты такой забавный, когда катастрофически нуждаешься в моих поцелуях, – шепчет в изгиб шеи Хван, вновь обнимая младшего со спины. Но в этот раз более настойчиво. Он короткими поцелуями проходится от основания шеи до ушей, взглядом цепляясь за удовлетворенного Сынмина в зеркале. Тому слишком нравится, чтобы перечить. Не разворачиваясь корпусом, Ким лишь поворачивает голову в бок, перехватывая губы Хенджина в поцелуе. Не очень удобно. И очень приятно. Хван не возражает, только рукой придерживает подбородок Кима, отвечая на поцелуй. Несколько продолжительных чмоков, совсем не вульгарных, скорее ленивых и мягких, остаются отпечатками на губах Сынмина. Была бы его воля – этому не было бы конца. Хван аккуратно кладет руки на плечи младшего, все же разворачивая его к себе под заботливый взгляд и продолжая расцеловывать щеки, чередуя с поцелуями в губы. Стоило Хенджину углубить поцелуй и коснуться горячего языка Сынмина, как Чонин по иронии судьбы настойчиво стучится в дверь, вызывая ребят на сцену. Старший недовольно скулит, объятый желанием продолжить начатое, на что второй утробно смеется, издевательски показывая язык и выходя из гримерной. Хенджин уже скучает по поцелуям. Сынмин хорошо это скрывает.