Белые розы

Гермиона застыла на месте, когда за Драко закрылась дверь. Сердце билось слишком быстро, гулко отдаваясь в висках. Она ожидала чего угодно—болезненных проклятий, допросов, холодной камеры с цепями, но точно не этого. Всё казалось неправильным, словно реальность дала трещину. Она стояла посреди просторной комнаты, но чувствовала себя запертой в ловушке. Она даже ущипнула себя, но обстановка не изменилась. Широкая кровать с дубовым изголовьем, сложенные друг на друга подушки, мягкие пледы… Всё выглядело слишком спокойно. Слишком... домашне. Прошло несколько минут, прежде чем она заставила себя двинуться. Её взгляд больше не был пустым, но всё ещё блуждал, улавливая детали. Взгляд зацепился за двери в дальнем углу, и, преодолев внутреннюю скованность, она медленно подошла к ним. Гардеробная. Огромная, с высокими зеркалами, золотыми крючками, идеально разложенной одеждой. Здесь было всё: шелковые платья, уютные свитера, тщательно выглаженные блузки, туфли и сапоги. Это не просто одежда пленницы. Это... наряды хозяйки дома. Но то, что действительно заставило её остановиться, были знакомые вещи. На полке лежал её старый свитер с гербом Гриффиндора, немного потёртый, но всё такой же родной. Рядом—юбка в клетку, одна из её любимых. Дальше—пара простых футболок, джинсы, даже её старая школьная мантия, та самая, которую она оставила в сундуке в спальне Гриффиндора. Её дыхание сбилось. Как? Когда? Кто принес это сюда? Сердце сжалось от боли. Эти вещи были частью прошлого, которое у неё отняли. Она могла бы сейчас сидеть в Гриффиндорской гостиной, ругаясь с Роном, обсуждая с Гарри последние новости. Джинни рассказывала бы что-то весёлое, а близнецы—вновь ставили бы свои эксперименты на бедных первокурсниках. Но их больше нет. По щеке скатилась слеза. Одна. Вторая. Она прикусила губу, сжимая кулаки. Плакать было опасно. Слабость была опасна. Собравшись, она вытерла глаза и закрыла дверь гардеробной. Её прошлое осталось по ту сторону этой двери. Гермиона направилась ко второй двери, расположенной по другую сторону от кровати. Это оказалась ванная комната—просторная, с мраморными стенами, золотыми кранами и большим зеркалом. В центре находилась глубокая ванна, уже готовая к использованию. Гермиона почувствовала облегчение. Её тело гудело от усталости, кожа казалась грязной, словно вся пропиталась чужой кровью. Волосы спутались, тяжёлые пряди липли к вискам. Хотелось смыть всё это, избавиться от ощущений прошедшего дня, очиститься, хотя бы физически. Она вернулась в гардеробную, собираясь взять чистую одежду. Взгляд зацепился за пижамы и халаты, но когда она потянулась к одной из ночных рубашек, пальцы внезапно замерли. Её глаза выхватили нечто родное. На вешалке висел тёмно-красный свитер с буквой "Г", связанный вручную из толстой шерсти. Она узнала его сразу—это был подарок от миссис Уизли на прошлое Рождество. Гермиона аккуратно сняла его, будто боялась, что он исчезнет. Поднесла к лицу и вдохнула запах. Запах дома. Запах уюта. Запах семьи. Перед глазами возникла картина: кухня в Норе, миссис Уизли, суетящаяся у плиты, смех Джинни, Рона, близнецов... Её сердце болезненно сжалось. Она улыбнулась. Совсем немного. Но улыбка быстро исчезла, уступая место печали. Гермиона решила, что будет спать в этом свитере. Пусть он хотя бы немного согреет её душу. Собрав остальную одежду, которая попалась под руку, она направилась в ванную.

***

Тёплая вода наполняла ванну, завораживающе переливаясь в свете магических ламп. Гермиона сняла испачканную одежду, чувствуя, как та неприятно липнет к коже, и осторожно шагнула в воду. Горячая волна ласково окутала тело, расслабляя напряжённые мышцы. Гриффиндорка закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыться. Пена мягко касалась её кожи, словно пытаясь смыть весь ужас, что преследовал её последние дни. Больные царапины на руках и плечах противно защипало, но она не придала этому значения. Привычка. Она давно научилась терпеть боль. С минуту Гермиона просто сидела в воде, тяжело дыша, пока не открыла глаза. И тут же пожалела об этом. Вода вокруг неё окрасилась в грязно-красный цвет. Грязь, пыль, запёкшаяся кровь—её кровь, чужая кровь—всё это стекало с её кожи, смешиваясь с мыльной пеной. Гермиона с отвращением посмотрела на свои руки. Казалось, что никакая вода не сможет смыть с них всё, что она пережила. Ей вдруг захотелось содрать с себя кожу. Резким движением она схватила губку и начала яростно тереть плечи, руки, ладони—до красноты, до жжения. Но облегчения не пришло. Запрокинув голову, она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Немного погодя она всё же выбралась из ванны и наскоро вытерлась полотенцем. Натянув свитер миссис Уизли, Гермиона почувствовала едва уловимое тепло, но оно тут же исчезло, стоило ей выйти за дверь. И тут она резко вскрикнула. У двери стоял эльф. Небольшое, тщедушное существо в старой, но чистой наволочке, с большими глазами, полными тревоги. — Мистер Малфой попросил Винки принести успокоительное, — раздался тонкий голос. Гермиона застыла, пытаясь осознать смысл сказанного. Гермиона моргнула, переводя взгляд с эльфийки на маленький флакончик в её руках. — Мистер Малфой попросил Винки принести успокоительное, — повторила эльфийка, словно желая удостовериться, что девушка действительно услышала её слова. Малфой попросил принести ей зелье? Гермиона всё ещё не могла осмыслить это. Она ожидала чего угодно—издёвок, пыток, новых допросов—но не заботы. Ей сложно было представить Драко Малфоя, равнодушно наблюдавшего за её мучениями, но вдруг решившего проявить сочувствие. Почему? Может быть, он действительно не такой монстр, как его родные? Эльфийка протянула флакон. — Ох… спасибо, Винки, — пробормотала Гермиона, осторожно беря его в руки. — Это… как раз то, что мне нужно. Она ожидала, что эльф тут же исчезнет, но та оставалась на месте, не отводя от неё больших тревожных глаз. — Мисс Грейнджер может позвать меня, если понадобится что-то ещё, — тихо добавила Винки. Гермиона моргнула. — А-а, да, конечно… Спасибо, Винки. Эльфийка кивнула и исчезла с лёгким хлопком. Гермиона вздохнула, будто только что вышла из напряжённого разговора. Она посмотрела на флакон в руках. Зачем Малфою ухаживать за ней? Может, это ловушка? Может, в зелье яд? Мысль показалась ей не такой уж и плохой. Если там яд, то отлично. Это избавит меня от всего этого кошмара. Её пальцы сжали флакончик крепче. Но тут в памяти всплыли слова Малфоя. "У меня на тебя другие планы." Если бы он хотел, чтобы я умерла, он бы просто не стал вмешиваться. Да и убить её без приказа своего безумного Лорда он бы не посмел. Она прикрыла глаза. Нет, это не яд. Это просто зелье. Сняв крышку, Гермиона поднесла флакончик к губам и выпила его содержимое. Горьковатый вкус приятно охлаждал горло. В первые секунды ничего не изменилось. Она ощущала себя так же—утомлённой, измотанной, разбитой. Но, отложив пустой флакон на тумбочку, она медленно легла на кровать. И вот тогда зелье начало действовать. Сначала пришло лёгкое ощущение тепла, пробежавшее по телу. Напряжение в плечах и шее ослабло, сердце билось ровнее. Веки начали тяжелеть. Мысли, которые обычно роились в голове, одна за другой исчезали. Она пыталась ухватиться за них—про Гарри, про Рона, про тех, кого она потеряла, про войну и плен—но они становились всё более туманными. Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя, как мягкая волна сна окончательно накрывает её. На этот раз не было кошмаров, не было панических рывков в холодном поту. Просто темнота. Просто покой.

***

Гермиона проснулась с чувством странной легкости, словно она действительно выспалась. В последнее время её ночи были беспокойными, наполненными тревожными снами и мыслями о будущем. Но сегодня, проснувшись, она почувствовала, как её тело наполнено спокойствием и отдыхом. Она посмотрела на настенные часы, которые висели прямо перед кроватью. Она не заметила их вчера — как, впрочем, и почти всё остальное в комнате. Вчера было слишком много эмоций, слишком много всего, что захватило её внимание. — О, Мерлин! Двенадцать часов утра, — выдохнула Гермиона, резко сидя на кровати. Тонкий, но решительный голос внутренней тревоги, который всегда отзывался в её голове в моменты, когда что-то не сходилось с планом, заставил её почувствовать некий дискомфорт. Казалось бы, что она опоздала — опоздала на какое-то важное событие, урок или задание. Это напоминало её учебу в Хогвартсе, где часто, готовясь к экзаменам, она проводила бессонные ночи, перенося все свои силы на учёбу. Она сама себе удивлялась, что даже в этой ситуации мысль о запоздании могла заставить её почувствовать лёгкую панику. Поднявшись с постели, Гермиона направилась в ванную комнату, быстро умываясь холодной водой. В зеркале отражалась её усталая, но всё же спокойная и сосредоточенная внешность. Она, казалось, была сама собой, даже если, в глубине души, ощущала, что всё не так. После короткой процедуры она вышла из ванной и продолжила осматривать комнату. Комната, несмотря на её нейтральную обстановку, оказалась довольно красивой. Светлые стены, минимализм в декоре, но с элементами элегантности, которые ей так не хватало в предыдущих комнатах. Через огромное окно она могла увидеть сад, огромный, будто специально созданный, чтобы затмить любую землю вокруг. Это не был просто сад — это была магия, где природа и волшебство пересекались. Японская сакура, её белоснежные цветы казались почти светящимися в утреннем свете. А берёзы, с их стройными стволами и золотыми листьями, словно вдохновляли на размышления о чём-то величественном и тихом. Каждое дерево в этом саду было как произведение искусства. Прекрасный сад Малфой-Мэнора безошибочно показывал, как мощная воля владельцев этого места скульптировала пространство. Её мысли были прерваны едва уловимым ароматом, который наполнил воздух. Это был аромат свежесваренной арабики. Она с удивлением заметила поднос, стоящий рядом с кроватью. Тарелки с омлетом, салатом и дымящийся кофе. Желудок сразу же отозвался, требуя пищи. Всё это было так неожиданно, что она просто села на кровать, забыв обо всём, кроме этого кофе. Горячий напиток был обжигающим, но для неё это был настоящий бальзам на душу — долгожданный вкус и запах. И как бы она ни пыталась объяснить себе, что это не важно, её мысли тут же вернулись к тому, что этот кофе был сделан точно так, как она любит. С двумя ложками сахара, чёрный и насыщенный. Гермиона, словно лишённая всех барьеров, не могла остановиться. Она пила кофе, наслаждаясь каждым глотком, и с нетерпением принялась за омлет, от которого она тоже давно отвыкла. Её жизнь с момента захвата изменилась до неузнаваемости, а вот её обычное утро с завтраком как-то было связано с теми более спокойными днями, когда она ещё могла выбрать свою трапезу. Желудок буквально требовал пищи, и она почувствовала, как её жажда насыщается. С каждым кусочком омлета она становилась чуточку сильнее, а с каждым глотком кофе — более живой. Положив чашку на поднос, Гермиона выдохнула и задумалась. Она ещё не знала, что делать. Мозг бился в панике, не в силах представить, как она может уйти отсюда, как найти путь к своей палочке. Гарри был мёртв, а она осталась одна в этом замке с этим монстром, Малфоем. Нет, она не могла просто сдаться. В её голове бурлили мысли о мести, о борьбе до конца. Она дёрнула ручку двери. Её ожидания оправдались — дверь поддалась с лёгкостью. Оказавшись в коридоре, Гермиона снова ощутила этот странный холод, который сразу обнимал её. Множество дверей, дорогие картины, вазы с цветами — всё было так изысканно, но для неё чуждо. Она шла, прислушиваясь к каждому шороху, чтобы понять, кто ещё может быть в доме. Открыв одну из дверей, Гермиона обнаружила комнаты, ничем не примечательные, кроме цвета — всё было выполнено в тёмных, приглушённых оттенках. В этих комнатах не было жизни, ни душевного тепла. Она уже собиралась выйти, но остановилась. Вместо того, чтобы вызывать эльфов, она решила не мешать им. Девушка огляделась и заметила лестницу. Без лишних раздумий она поднялась наверх, где оказалась у двух больших дверей. Интуиция подсказала, что это не просто какие-то комнаты. Её сердце начало биться быстрее. Она остановилась у дверей, подслушивая. Тишина. Ни звука, только её дыхание. Она толкнула дверь, и перед её глазами раскрылась огромная библиотека. Стены были буквально заставлены фолиантами, и Гермиона почувствовала, как её сердце подскакивает. Она всегда мечтала о собственной библиотеке, но то, что она увидела, было настоящим раем для неё. От древних книг, к которым она не могла не прикоснуться, исходило нечто магическое. Они хранили в себе знания, о которых она могла только мечтать. История Хогвартса, заклинания, магия всего мира… Она провела пальцами по корешкам, ощущая почти физическую тягу к этим книгам. — М-м-м, я вижу, ты уже нашла библиотеку, — раздался голос, и Гермиона резко повернулась. Её взгляд встретился с глазами Драко, стоящего у дверей. Он не удивил её — конечно, он следил за ней. — Я… Я просто… — пробормотала Гермиона, пытаясь как-то оправдать своё любопытство. — Не волнуйся, я сам хотел показать тебе нашу библиотеку, когда ты немного отдохнула бы, но, как вижу, ты опередила меня, — сказал он, подходя ближе, с лёгкой ухмылкой. Драко с ухмылкой на лице приблизился к ней, а Гермиона отвела взгляд на свои ботинки. — Но манерам тебя явно не учили, раз ты стала открывать двери и заглядывать в чужие комнаты. Гермиона ощущала, как внутри неё бурлит смесь раздражения и беспокойства. Малфой стоял перед ней, его глаза сверкают насмешкой, а его привычная ухмылка заставляет её нервничать. Она старалась не показывать, как его слова её задевают, но её пальцы непроизвольно сжали книги, что лежали в её руках. Это было почти как защита, как маленькое убежище от тех вопросов, которые крутятся в голове, и от тех неизбежных решений, которые ей придётся принимать. Он приблизился к полке с книгами, его шаги мягкие, почти незаметные, как и его присутствие в этой комнате. Малфой всегда знал, как заставить атмосферу вокруг себя стать напряжённой и как держать всех на расстоянии. Его лёгкий, почти бесшумный смех вновь прозвучал, когда он подошёл к полке, вытаскивая книги одну за другой. Гермиона наклонила голову, следя за его действиями. Он не спешил, словно наслаждаясь тем, что она в замешательстве, пытаясь разобраться, что же всё это значит. — Мерлин, что ты любишь читать? — его голос был более чем просто интересом. Он словно знал ответ, но просто не мог устоять перед её реакцией. Гермиона была ошеломлена, и на какое-то мгновение слова застряли у неё в горле. Кто бы мог подумать, что она, Гермиона Грейнджер, будет говорить с Драко Малфоем о книгах? Всё в этом моменте было странным — от его дежурной насмешки до того, как он вдруг стал искать книги, чтобы обсудить их с ней. Зачем это ему? — Я люблю историю, заклинания, Ширванзаде… — она пыталась вернуться в привычную для себя роль. Для неё книги всегда были важны, они стали для неё средством спасения, чем-то, в чём она могла уверенно ориентироваться. — У нас вроде есть его книги. — Ты читал? — с интересом в голосе спросила Гермиона. Она никогда не подумала бы, что будет говорить с Драко о книгах. — Да, но это не совсем моё. — А что ты любишь читать? Ответа не последовало. Малфой задумался, и, казалось, моментально принял решение. Он вернулся с тремя тяжёлыми томами, которые он небрежно выложил на стол. Гермиона изучала их названия. В её голове мелькали мысли, что, возможно, это было частью какой-то игры. Но он был серьёзен. — История Хогвартса. Это оригинал, которого нет ни у кого. Там написано про все тайные ходы, заклинания, которые защищают Хогвартс. Мне нужно, чтобы ты знала всё это. — Он говорил это почти как приказ, с тем самым серьёзным тоном, который он всегда использовал, когда хотел продемонстрировать свою власть. Гермиона замерла. Тайные ходы? Заклинания защиты? Почему всё это ей? Почему она должна изучать это сейчас? С этим вопросом она подняла взгляд на Малфоя, и тот, в свою очередь, не стал скрывать удовлетворение от того, что она не может найти логики в его действиях. — Но зачем? — её голос прозвучал тихо, но напряжённо. Она не могла понять, что за игры он затеял. Что за цель стоит за его странным поведением? — Второе, — прибавив тон, продолжал Малфой, — окклюменция высшей степени. — Мне известно, что ты обладаешь окклюменцией, но этого недостаточно. У тебя низкий уровень. Гермиона почувствовала, как её сердце ёкнуло. Она взяла книгу и стала читать название. Окклюменция высшей степени... она хорошо знала, что эта дисциплина требовала не только сосредоточенности, но и невероятного контроля над собой, над собственными эмоциями и мыслями. Для неё это было важным, особенно в их нынешней ситуации, где любое неосторожное движение могло привести к раскрытию её мыслей и намерений. Но что именно он хотел от неё? — Малфой! И, наконец, третья книга. — Ширванзаде, как ты и хотела. Это так, для лёгкого чтения. — его насмешка стала ещё очевиднее, и Гермиона почувствовала, как её лицо покраснело от смущения. Он явно знал, что она ожидала, и теперь, под таким взглядом, её привычный мир книг стал казаться чем-то не совсем привычным. — Малфой! — В-четвёртых, не ори на меня, Грейнджер. — Тогда объясни! Что это всё значит? Почему я должна читать книги. Что за странные приказы? — Всему своё время. — Малфой! Столько вопросов и ноль ответов. Её мозг, казалось, скоро взорвётся. — Всему своё время, Грейнджер. Гермиона прижала книги к груди. — Я хочу знать, почему я здесь. Почему меня не пытают, а вместо этого, у меня теперь своя комната! И что у тебя за планы? Что за книги? Зачем я должна всё это учить? Потому что это ты так у нас решил? Драко засмеялся. Вся та же Гермиона, которая хочет узнать ответы на всё, что её интересует. — Грейнджер, обещаю, ты узнаешь всё, когда придёт время. — С чего мне верить тебе? И когда придёт это время? — Когда время придёт, ты узнаешь об этом. А с библиотеки ты можешь брать любые книги для чтения, но эти книги, — Драко взглядом показал на те фолианты, которые он только что вручил ей, — в первую очередь нужно прочитать. Это не просьба, это приказ. Хмыкнув, он покинул библиотеку. Приказ… Конечно, тут Гермиона не имеет права на своё мнение. Она должна слушаться и делать всё, что ей скажут. Гермиона стояла, сжимая в руках книги, ощущая, как тяжесть каждого тома давит на её грудь. Вопросы, как буря, крутятся в её голове, не давая покоя. Почему он дал ей эти книги? Что за странные приказы? Почему, несмотря на все свои переживания и страхи, она всё ещё должна подчиняться? Почему именно она должна знать о тайных ходах Хогвартса, о защите замка, и почему теперь окклюменция стала её обязательным заданием? Она смотрела на книги, вглядываясь в их обложки, как будто там могла быть скрыта правда. Но правда оставалась недостижимой, а её нерешённые вопросы звучали громче с каждым моментом. Кажется, Малфой знал, как заставить её чувствовать себя беспомощной. Он всегда умел контролировать её эмоции, даже если делал это невольно. Тихий смешок Малфоя прозвучал в её голове, его насмешливый взгляд, будто он знал, что с ней происходит, и самоуверенность, с которой он говорил. Когда время придёт, ты всё поймёшь. Эти слова мучили её. Так много неизведанных дорог впереди, и она уже чувствовала, что одна из них ведёт прямо в ловушку, которую он сам устроил. Почему он был так уверен, что она будет следовать его приказам? И что будет, если она не выполнит его требования? — Почему я должна читать эти книги? — спросила она вслух, как будто в надежде получить ответ, даже если он и не был на горизонте. К чёрту. От книг вреда не бывает. Так она хотя бы займётся чем-то, а не будет сидеть в четырёх стенах без дела.

***

Гермиона вернулась в свою комнату, едва шагнув за порог, она почувствовала лёгкий запах свежести — едва заметный, но такой знакомый. Эльфы. Это они убрали поднос с ужином, который ей, наверное, оставили, хотя она даже не обратила на него внимания. Она медленно прошла к креслу и, не задумываясь, села, чувствуя, как тяжесть всего произошедшего давит на её грудь. Пальцы нервно сжались в кулаки, но она не сразу раскрыла глаза. В её голове всё ещё было слишком много мыслей, перескакивающих с одной на другую, как неуловимые воспоминания, о которых она не успевала подумать. Тогда, в мгновение, её мысли унесло нечто привычное — обрывок воспоминания, давно ускользнувшее в самых тёмных уголках её сознания. Клуб за защиту эльфов. Она почти забыла об этом. Так давно всё было… На четвёртом курсе, когда её не понимали, когда Гарри и Рон смеялись и говорили, что она слишком зациклилась на этой теме. Но как бы то ни было, она гордилась тем, что пыталась сделать. Вспомнила, как она провела бесконечные часы, создавая значки с буквами Г. А. В. Н. Э. Гражданская ассоциация восстановления независимости эльфов. Словно это было только вчера — её желание, её стремление изменить что-то в этом мире, освободить этих существ, дать им шанс на свободу, как и всем остальным. Но с годами пришло разочарование. Гарри и Рон, шутя, иногда поддерживали её, но со временем стали понимать, что эльфы, скорее всего, сами не хотят освобождения. Даже если они и работали на хозяев, были преданы им по своей природе. Это была их роль, их жизнь. И несмотря на её усилия, она тоже смирилась с этим. Но не в тот момент. Не тогда, когда в её голове ещё кипели эти мысли. Она не могла отказаться от своей мечты так просто. Гермиона невольно улыбнулась, вспомнив тот момент, когда она впервые решила создать клуб, веря, что может изменить всё. Грустная улыбка озарила её лицо. Тогда она была такой полной надеждой, полна сил и убеждений. Сегодня же всё было иначе. С тяжёлым вздохом она развернула одну из книг, которую ей передал Драко. Это было почти механическое движение, но она чувствовала, как её руки дрожат от внутреннего напряжения. Она сама не заметила, как вскрыла первую страницу и погрузилась в текст. «Меч Годрика Гриффиндора…» — её глаза начали бежать по строкам, но мысли, как всегда, унесли её к другому. Она помнила, как Гарри, будучи ещё ребёнком, с помощью этого меча победил василиска, но тем временем она всё больше осознавала, что именно этот меч стал одним из ключей к победе над Волдемортом. И в этот момент ей не было интересно описание клинка, его особенностей. Всё, что она видела, это картинка Гарри, держащего меч, и как он его использовал. Она не могла забыть, как он пожертвовал собой ради их победы. Она вспоминала его взгляд, его жертвенность и готовность идти до конца. Слёзы потекли по её щекам, медленно, без малейшего звука. Они катились, как давно забытые реки — неудержимо. Она сжала книгу, но она не чувствовала её в руках, как будто эта книга была пустой, без всякого содержания. Нагайна… они уничтожили все крестражи, кроме Нагайны. Но она знала, что её смерть не была зря. Она, как и Гарри, отдала свою жизнь за победу. Она не могла не почувствовать, как этот факт проникал в её душу. Всё было почти завершено. Почти. Но в её голове вертелось одно имя — Гарри. И она не могла избавиться от ощущения, что его смерть была напрасной. Почему? Почему всё закончилось так, как закончилось? Они не победили. Всё было разрушено. Тёмная пустота сжала её душу. Она осознавала, что потери не могли быть ничем компенсированы. И, несмотря на то, что всё, казалось, шло по плану, чего-то не хватало. Проиграли… Это слово было самым тяжёлым из всех. Она продолжала смотреть на книгу, но все её мысли были о Гарри. Слёзы безудержно катились, мокрые дорожки на её щеках. Она не могла остановиться. Всё слишком глубоко, слишком больно. Гарри, который когда-то был рядом, который был её другом, и которого больше не было. И это ощущение пустоты, которое с каждым днём росло в её сердце. Она закрыла глаза, и память снова вернула её к тому моменту, когда они все смеялись, были вместе. Где-то в глубине её души она всё ещё чувствовала, как он стоит рядом, с улыбкой на лице, готовый помочь. И теперь, в этой пустой комнате, в тени всего, что произошло, её сердце сжималось от боли. Тёплые слёзы медленно стекали по её щекам. Гермиона сидела в кресле, её руки продолжали нервно сжимать книгу, но разум был далёк от текста. Призрачные воспоминания вновь заполнили её сознание, и, как бы она ни пыталась, не могла избавиться от их тягостного присутствия. Они преследовали её, вновь и вновь показывая сцены боли и страха. На её щеках всё ещё оставались следы слёз. Это был уже не первый раз, когда её накрывала волна эмоций, но в этот момент она чувствовала себя особенно уязвимой. Раны войны были глубокими, и, несмотря на её силу и решимость, эти раны не исчезали. — Надо было начинать с окклюменции. Гермиона резко встала и увидела Драко. Он стоял у двери, его фигура была чётко очерчена слабым светом. Она даже не услышала, как он вошёл. Опять. Гермиона стала вытирать слёзы. Она почувствовала, как её сердце пропустило удар, когда он шагнул ближе и мягко сказал: — Закрой глаза, Грейнджер. Гермиона, всё ещё не в силах унять свои эмоции, посмотрела на него с лёгким недоумением. Она не знала, чего ожидать от этой просьбы, но была готова сделать всё, чтобы избавиться от того хаоса, который разрывал её изнутри. — Сядь и закрой глаза, — снова повторил он, как будто говоря это с обычной решимостью, как будто все её страхи и переживания не имели значения. Гермиона села обратно, чувствуя, как её плечи начинают расслабляться, а дыхание становится всё более ровным. Она закрыла глаза, надеясь на какое-то облегчение. — Отгони все эти воспоминания прочь. Представь сад, там, где тебе уютно. Ты одна, сама с собой. Отгони эти воспоминания прочь, не позволяй им завладеть тобой. Её разум начал искать успокоение. Сначала было трудно, мысли перескакивали с одного на другое, не давая возможности сосредоточиться. Но потом, постепенно, она начала представлять сад. Тот сад, который ей так хотелось бы увидеть в этом моменте. Она сидела в нём, уютно устроившись на мягкой траве, вдыхала чистый воздух, чувствовала покой и умиротворение. В руках у неё была книга, и это был момент покоя, которого ей так не хватало. Но, как всегда, память не оставляла её в покое. Тот сад начал исчезать, и вместо него перед глазами возникли ужасные сцены, которые она не могла отогнать. Беллатриса… её издевательства, мучительные пытки. Гермиона почувствовала, как снова сжалось сердце, как боль вернулась. Тело её напряглось, но она не могла остановить этот поток образов. — Грейнджер, сосредоточься! Отгони эти воспоминания. Эти воспоминания твои, и только ты способна контролировать их. Гермиона вздрогнула от его голоса. Она пыталась снова найти сад, снова почувствовать его мир и спокойствие. Но вместо этого снова и снова её душу терзали воспоминания. В её голове снова вспыхивали мучительные картины, крики, страдания. Она сделала всё, что могла, чтобы вырваться из этого кошмара. Мечтая о розах, о мягкой траве, о запахе цветов, она заставила себя снова сосредоточиться. Это было тяжело, но, наконец, она почувствовала, как тот сад начинает снова появляться. Он был там, цветы распускались перед ней, а мир вокруг становился спокойным. Её тело расслабилось, и она почувствовала, как последний поток слёз стекает по её щеке. Она не заметила, как Драко оказался рядом. Его рука, неожиданно мягкая, вытерла слезу с её лица. Гермиона распахнула глаза. Его взгляд был внимательным, почти настороженным, но в нём не было того презрения, которое она когда-то ожидала увидеть в его глазах. — Спасибо, — выдохнула она, удивлённая и немного растерянная. Драко молча кивнул, его лицо было серьёзным. — Занимайся окклюменцией каждый день, и скоро ты уже сможешь контролировать свои эмоции сама, — сказал он тихо, но уверенно. Гермиона кивнула, не зная, что ещё сказать. Его слова были простыми, но они дали ей надежду, что она снова возьмёт себя в руки. Когда Драко вышел, она осталась сидеть, погружённая в свои мысли. Его действия оставили в ней странное ощущение. Он был таким другим. Он был заботливым, может быть, даже больше, чем она когда-либо ожидала от него. Щека всё ещё горела от его прикосновения. Это было странно — ощущать такую заботу от того, кто раньше был её врагом. Она не могла понять, почему он так поступил. Почему его холодная внешность скрывала эту нежность? Это всё не укладывалось в её голове. В её мире всё было проще: он был врагом, а она — союзником. Но всё изменилось, и её душа не могла найти покоя. Тяжело вздохнув, Гермиона снова попыталась вернуться к книге, но это оказалось невозможным. Её мысли были наполнены только им. Только Малфоем. Почему она не могла просто отпустить это? Почему он был в её голове, в её мыслях? Гермиона встала и направилась к двери у окна. Она заметила её ещё вчера, но не открыла. Теперь, наконец, она вышла на балкон. Свежий воздух обнял её, и она вдохнула глубоко, пытаясь очистить разум. Лёгкий аромат роз достиг её носа, и она почувствовала, как этот запах успокаивает её. Она опёрлась о перила, наблюдая за садом, который раскидывался перед ней. Он был великолепен, как и её мечты о спокойствии. На мгновение Гермиона почувствовала, как весь мир вокруг неё становится легче. И только мысли о Драко не давали ей покоя. Когда она вернулась в комнату, эльф уже стоял с флаконом в руках, и, несмотря на её усталость, она приняла зелье. Это было то, что ей было нужно. Когда она лёгла в кровать, её мысли снова вернулись к тому, что произошло сегодня, и к тому, что было между ними. Может, война действительно изменила его? Или она была лишь частью того, что происходило в их мирах? Гермиона закрыла глаза, но в её сне его фигура снова предстала перед ней. Тот же платиновый блеск волос и серые глаза, полные сомнений и понимания.