Часть 1
26 октября 2023 г., 21:30
Эйджиро и Кацуки начали встречаться со старшей школы. Это случилось естественно, как-то само собой: по сути, их дружба осталась прежней, просто приняла более романтический оттенок. С годами их отношения только крепли, после выпуска они довольно быстро съехались и начали жить вместе.
Единственное, что омрачало его счастье — это наличие в его и Кацуки жизни еще одного человека. Обладатель неизменного титула друга детства, извечный соперник, а ныне и вовсе коллега и напарник по знаменитому чудо-дуэту героев — Изуку, будь он неладен, Мидория.
Сказать по правде, Эйджиро даже не мог сказать, что Деку обладал какими-то качествами, которые заставили бы Киришиму ненавидеть его самого по себе. Нет, напротив, он, вероятно, был самым добрым и славным парнем, которого Эйджиро встречал в своей жизни и где-нибудь в другой Вселенной они, вероятно, легко нашли бы общий язык и даже стали бы хорошими друзьями.
Однако в этой реальности, Эйджиро терпеть не мог Мидорию всего лишь за то, какое важное место тот занимал в жизни его любимого человека. Он был знаком с Кацуки куда дольше, у них была сложная и запутанная история, в старшей школе их объединяла общая тайна, а после выпуска они начали работать вместе как партнеры — казалось, эти двое никогда не могли полностью оторваться друг от друга. Большая часть их общих фанатов к тому моменту была уверена, что эти двое встречаются, а Эйджиро многие в лучшем случае считали помехой для отношений любимой парочки.
Киришима ненавидел это. Ненавидел слышать шепотки за своей спиной и жалостливые взгляды. Ненавидел, как хорошо ладили повзрослевшие Кацуки и Изуку, при том что в начале старшей школы были готовы едва ли не вцепиться друг другу в глотку, и какая трепетная дружба их связывала. Ненавидел то, насколько очевидными казались чувства Деку к его парню: многие предпочитали списывать это на восхищение, которым Изуку одаривал друга всю свою жизнь, но Эйджиро видел всё, как на ладони.
Единственным утешением для него было то, что несмотря на всё это, Кацуки всё равно встречался с ним, а не с Мидорией, и Эйджиро из-за какой-то злобной мелочности никогда не мог позволить Изуку позабыть об этом.
Еще со старшей школы, каждый раз, случайно оказываясь с Изуку наедине, Эйджиро любил как бы невзначай обронить что-нибудь о том, насколько хорошие у них с Кацуки отношения, и наслаждаться плохо скрываемой болью, на короткое мгновение выскальзывающей наружу: Изуку редко говорил что-то в ответ, но его реакции всегда казались Эйджиро ужасно красноречивыми.
И может быть, всё дело было в молчании или покорном принятии, потому что невинные слабые шутки со временем перешли в куда более грубые и резкие комментарии и поддевки. В глубине души, Эйджиро, возможно, просто хотел увидеть, как сорвется местная булочка с корицей, как треснет его неизменный фасад пай-мальчика, выпуская наружу дикого ревнивого преследователя, который не мог понять, когда пора отступить. По крайней мере, если бы это случилось, Эйджиро мог бы заставить себя поверить в то, что он, Киришима, заслуживал быть с Кацуки больше.
Тем не менее, Изуку почти всегда молчал, а его реакции со временем становились всё более скудными и невыразительными, как будто слова Эйджиро переставали на него действовать или он окружал себя толстой, непроницаемой броней. Он так же, очевидно, держал их маленькие разговоры при себе, потому что Кацуки за все эти годы ни разу не дал понять, что он знает что-то об их «стычках».
Его отношения с Бакуго, между тем, подошли к тому этапу, когда можно было задумываться о чем-то более серьезном, чем совместная жизнь. Эйджиро был тем, кто сделал предложение, и Кацуки, к его удовольствию, с легкостью согласился. Разумеется, едва ли не первым решением Кацуки по поводу предстоящей свадьбы, было договориться с Изуку, чтобы тот мог стать его шафером.
Эйджиро с трудом сделал вид, что его это не волнует, но в знаменательный день, словно следуя давней традиции, он улучил момент для того, чтобы найти Изуку в одиночестве и подойти к нему, чтобы обменяться «любезностями».
— Рад, что ты смог появиться, приятель, — хлопнул Эйджиро своего «друга» по плечу. — Что бы мы с Кацуки без тебя делали, а?
Изуку лишь вежливо кивнул ему, хотя глаза героя не улыбались — они вообще никогда не делали этого в компании Эйджиро.
— Я не мог пропустить этот день, — просто сказал Мидория, а потом отвернулся, как будто не желая смотреть на него, будто заинтересовавшись какой-то картиной посреди тускло освещенного узкого коридора.
Глядя на Изуку со стороны, Эйджиро мог тогда заметить, каким несчастным и грустным тот выглядел, и часть его почти жалела парня. Он уже готов был смилостивиться и оставить его в покое, но затем глаза Киришимы скользнули по аккуратно завязанному узлу галстука, и его живот скрутило от уродливого неприятного чувства.
Мидория никогда не умел завязывать галстуки — не мог сделать этого почти физически. Единственным, кто всегда с готовностью делал это для него, даже когда Изуку этого не просил, был… Кацуки.
Кацуки, который не отказался от этой обязанности даже в день собственной свадьбы.
Эйджиро усмехнулся, покачав головой.
— Знаешь… — начал он, привлекая к себе внимание Изуку. — Я наверное должен быть благодарен тебе за Кацуки.
— В каком смысле? — спросил Мидория, явно сбитый с толку.
— Ну, знаешь. С твоим упорством, я почти ожидал, что ты попробуешь сделать хоть какие-то шаги, чтобы оказаться на моем месте. Это так по-мужски, знаешь, отказаться от бессмысленных попыток, чтобы сэкономить время себе и другим.
Он едва не рассмеялся, когда заметил, как дернулся глаз Изуку. Зеленые радужки вдруг вспыхнули, и Эйджиро показалось, что он почти увидел вспышку молнии, пробежавшей по телу героя. Вспышка восторга, однако, быстро сменилась настороженностью, когда Изуку сделал шаг в его сторону.
За всё то время, что Киришима знал этого человека, он убедился в том, что несмотря на всю свою невероятную силу, Изуку вне сражений со злодеями не обидел бы и мухи. Однако до этого момента ему еще ни разу не удавалось довести этого парня до его предела, и что-то подсказывало Эйджиро, что он только что смог добиться именно этого.
На короткий миг между ними двумя повисла тяжелая, наэлектризованная тишина. Взгляд Изуку был мрачным, лицо пустым и лишенным эмоций, больше похожим на маску.
Казалось, Изуку сверлил его взглядом целую вечность…
А потом он внезапно улыбнулся.
Не этой его героической фирменной «Я пришел всех спасти!» улыбкой — нет, эта была жесткой и совершенно незнакомой.
— Знаешь, — протянул Изуку почти небрежно, как бы зеркаля собственные слова Эйджиро, — может быть ты и прав. Я собирался уважать выбор Каччана, но уже давно не уверен, стоит ли оно того. Однако в честь такого важного дня, я буду добр к тебе, Эйджиро-кун. Я дам тебе ровно год, чтобы попрощаться с этой твоей семейной жизнью. Наслаждайся, пока можешь.
Он закончил свою речь вежливым коротким кивком, развернулся и ушел, оставляя Киришиму стоять в опустевшем коридоре. Когда он собрался и вернулся на свадьбу, Изуку там уже не было: Кацуки хмуро сообщил ему, что его шафер «бросил его» ради какой-то важной ерунды.
Эйджиро пошутил о том, что он уж точно не оставит Кацуки ни для чего другого, и тот усмехнулся в ответ, но настроение его новоиспеченного супруга так и оставалось мрачным до конца вечера.
***
Начало новой семейной жизни вскоре быстро затягивает Эйджиро в себя с головой. Он даже представить себе не мог, насколько новый статус скажется на его отношениях с окружающими и на его уверенности в собственной связи с человеком, в которого он был влюблен со старшей школы. Он и Кацуки были вместе, теперь настолько официально, насколько это только возможно. Эйджиро старается сосредоточиться на этом и не слишком задумываться о сказанном на свадьбе Изуку. В любом случае, Мидория, скорее всего, был просто расстроен и может быть даже чутка пьян. Эйджиро и самому, наверное, стоило быть к бедняге немного добрее. В конце концов, какую опасность для него мог представлять Мидория? Это был герой Деку — самый мягкий и добрый человек, которого он знал. Изуку, казалось, физически не был способен на коварство или подлость, и, быть может, именно это отчасти заставляло Эйджиро доставать его все эти годы. Киришима просто хотел убедиться хотя бы для себя, что этот парень не такой хороший, каким его все видят. Он говорит себе, что всё будет в порядке.***
И первое время действительно ничего не происходит. Казалось, это должно успокоить Эйджиро, но его нервозность только растет: он как будто все время на иголках и ждёт, сам не понимая чего. Даже Кацуки, кажется, замечает этот сдвиг и начинает задавать вопросы, опасаясь, что Эйджиро жалеет о женитьбе. Не желая портить отношения, тот пылко объясняет Кацуки, что всё в порядке. К счастью, Эйджиро кажется, что ему верят. Эйджиро не может рассказать ему о том разговоре с Изуку так, чтобы это не вызвало вопросов. Всё будет в порядке, повторяет он, словно мантру — и всё остается в порядке. А потом происходит первый скандал с его участием.***
В первый раз это выглядит почти смешным. Потом кто-то случайно вытаскивает на свет какую-то его глупую шутку из прошлого и находит в ней что-то оскорбительное. В ней даже нет ничего особенного, Эйджиро просто был тогда молод и не так осторожен в словах, да и время было немного иное, но фанаты, которые хотят видеть Изуку и Кацуки вместе, набрасываются на него, пытаясь выставить плохим героем. Но опять же, это мелочь, слишком занятый карьерой и отношениями, Эйджиро едва обращает внимание на маленький скандал.***
…На его беду, это не происходит единожды — таких мелочей постепенно становится всё больше, пока общественное недовольство не обрушивается на него огромным потоком, который едва не сбивает молодого героя с ног. Внезапно оказывается, что публика просто обожает ненавидеть некогда беспроблемного обаятельного героя. Эйджиро кажется, будто люди теперь критикуют всё, что его касается. Его поведение, его отношения с Кацуки, его карьеру, его причуду. Все его грязное белье выходит наружу, даже если его изначально было немного. А когда люди не находят ничего достаточно интересного, то начинают и вовсе придумывать откровенную ложь. Как следствие, рейтинги Эйджиро стремительно летят вниз — многие считают, что дыма без огня просто не бывает. Всё выглядит так, будто кто-то намерено пытается уничтожить его, и Эйджиро может представить только одного человека, у которого был бы для этого мотив. Кацуки, разумеется, поддерживает его, хотя явно не связывает происходящее с Изуку. С чего бы ему? Его муж понятия не имеет о неявном конфликте, который тлел между ними годами. Черт, да Эй почти уверен, что Кацуки не поверит ему, даже если бы у него были доказательства: Изуку, вероятно, может убить человека на глазах Кацуки, и тот всё равно найдет причину, чтобы его оправдать. И как будто этого мало, его муж, напротив, начинает в эти дни проводить всё больше времени с Изуку, оправдываясь тем, что они с напарником работают над чем-то важным. Эйджиро чувствует, как его счастье утекает между пальцами, словно песок. Ему кажется, что он теряет человека, которого он так любит. Опрометчиво, он всё равно пытается намекнуть Кацуки на причастность Изуку ко всему этому беспорядку, и, разумеется, становится только хуже. Разумеется, они ссорятся, потому что, как он и думал, Кацуки в принципе не допускает, что Изуку может сделать что-то подобное. Но на этот раз ему нужно донести до мужа правду! Однако, когда Эй пытается настаивать, Кацуки и вовсе выходит из себя и говорит, что все это время он и Изуку пытались придумать, как помочь Эйджиро и отвлечь СМИ и публику от него! Эйджиро замолкает, зная, что ему просто не выиграть, если он будет давить и дальше.***
Вскоре действительно выходит интервью с Кацуки и Изуку, в котором последний высоко отзывается об Эйджиро. Он говорит, что даже если между ними случались личные разногласия, «Киришима всегда был в его глазах достойным героем». Это мало помогает делу: люди ищут подтекст в словах Изуку, считают, что он просто пытается защитить друга, потому что такой вот хороший человек, задаются вопросом, о каких таких разногласиях идёт речь. Эйджиро, вероятно, единственный, кто замечает, что Мидория всё еще обращается к нему по старой фамилии — той, которую он использовал до того, как связать себя браком с Кацуки и взять себе двойную. Это не так важно, говорит он себе. Главное, что Кацуки все ещё рядом, год, который дал ему Изуку подходит к концу, а они всё ещё вместе…***
А потом в сеть просачиваются записи его разговоров с Изуку — большинство из них те, которые происходили между ними, когда Эйджиро думал, что рядом никого нет: какой-то аноним пишет, что наблюдал за взаимодействием Деку и Красного Бунтаря ещё со старшей школы, и наедине Эйджиро всегда вел себя с Изуку как хулиган и задира. Эйджиро, конечно, очевидно, что Изуку в какой-то момент позаботился записать всё это — может быть этим и объяснялось его молчаливость и нежелание давать сдачи или говорить что-то резкое, но у него нет доказательств, да они и не играют особой роли теперь. Потому что надо ли говорить, что Эйджиро предстает там не в лучшем свете? Сказать по правде, то, насколько всё звучит отвратительно, становится открытием даже для него самого, потому что Эй впервые видит себя вот так, со стороны. Изуку мог записывать его тайком, но он не был тем, кто заставлял Эйджиро говорить ему все те ужасные слова. Кацуки, конечно, не воспринимает это хорошо. И близко, нет.***
Между ними происходит очередная ссора: самая сильная и серьезная с тех пор, как они начали встречаться. Кацуки, расстроенный и злой, каким Эйджиро не видел его давно, обвиняет его в предательстве, и Киришима не может не признать, что он имеет на это право: Эйджиро действительно знал историю Кацуки и Изуку, особенно ту, что касалось средней школы и травли — Кацуки сам рассказал ему об этом, доверив, как большую тайну. Эйджиро знал точно так же и то, что Кацуки и по сей день ненавидит себя за это прошлое, но всё равно использовал некогда это знание против Изуку, давая тому понять, что он и Кацуки не подходят друг другу. И может быть, дело в том, как Кацуки продолжает защищать Мидорию, словно защитить его чувства сейчас важнее всего, а может Эйджиро в целом просто на грани, но вместо того чтобы признать вину и попытаться всё исправить, он кусает в ответ, обвиняя мужа в измене — только для того, чтобы пожалеть о сказанном в тот самый момент, как только слова сорвутся с его языка. Кацуки почти отшатывается от него в недоверии, и Эйджиро отчетливо чувствует, как что-то между ними двумя ломается так, что уже нельзя будет починить. Хотя бы потому, что они оба знают: Кацуки никогда не стал бы изменять партнеру, никогда бы не предал ни себя, ни другого таким образом. По крайней мере… физически, думает с горечью Эйджиро. И в то же время… Кацуки просто не осознает, что на эмоциональном уровне он всегда был ненормально, болезненно близок с Изуку — так, как никогда не был с Эйджиро, так, как никогда не должен был быть с кем-то, кого он называет своим «другом». Не осознает, что рано или поздно он всегда сводит любую тему к Изуку, не понимает, как он смотрит на Мидорию, когда думает, что никто не видит. Не отдает себе отчет в том, что он может бросить Эйджиро в любое время дня и ночи, если он понадобится Изуку. …в том, что, в конце концов, он согласился не рисковать и никогда не давать волю своим чувствам к Мидории и довольствоваться тем, что есть, только потому что его слишком пугает альтернатива, в которой Изуку может вообще не быть в его жизни. И самое болезненное тут то, что когда Эй говорит ему обо всем этом, Кацуки… не находит ничего, чтобы сказать в ответ. В этом нет необходимости: молчание отвечает на все вопросы само по себе.***
В конце концов, они не расстаются в тот же день, но Эйджиро знает, что это уже неизбежно: тем более теперь, когда он сам заставил Кацуки посмотреть правде в глаза.***
Единственное, что его интересует после этого: почему Изуку ждал так долго, чтобы использовать эти записи, если начал вести их уже со старшей школы. В конце концов, он находит Изуку в одиночестве во время одного из патрулей и спрашивает его о случившемся, а тот лишь пожимает плечами, даже не пытаясь отпираться: — Потому что я не собирался ничего делать в принципе. Пока Кацуки был счастлив, меня не особо волновало, с кем. Просто у всех есть свой предел, — говорит он, а затем уходит, дружески похлопав Эйджиро по плечу, как будто не произошло ничего особенного. Эйджиро не смотрит ему вслед, размышляя о том, почему, если Изуку сдержал своё обещание, у него есть ощущение, что в итоге он разрушил всё собственными руками?
