Мечтатели

Вся наша глупая и бессмысленная жизнь – есть ничто иное, как череда незначительных действий, имеющих колоссальное значение для их предстоящих последствий. И даже несмотря на то, что в действительности, это выглядит ещё абсурдней, чем кажется – оно, так или иначе, случалось с каждым из нас; и Джеффри Алан Вудс, услышавший свое полное имя, впервые за пять лет – не исключение. А ведь он, всего-навсего, засмотрелся на затянутое, черничное небо – и это не было удивительным, потому, что из его беспроглядных недр пошел первый снег. Ложась на плечи убийцы, пушинка за пушинкой, они резонировали с не менее белоснежным лицом юноши, которое повернулось к источнику звука, не теряя ни секунды. И тогда, стоящий в десяти метрах, позади него, молодой мужчина повторил свою реплику во второй раз, но уже в утвердительной форме, поняв, что он не ошибся. — Джеффри! Его дорогой братишка… Тот самый, который убил Льюиса такой же октябрьской ночью, но сделал это не до конца, превратив его в одинокого, изуродованного скитальца, живущего «как придется». А теперь они встретились вновь… За тысячи километров от родного дома, на этом, забытым богом, обшарпанном перроне. И если исходить из законов бумеранга, то сейчас он должен был врезаться младшему в голову. Но, вопреки всем ожиданиям, выражение лица второго Вудса отображало не обиду, или ненависть, а все такую же светлую печаль, обрамлявшую его пронзительные зеленые глаза, как в их «последний день». А ещё, на нём был чёрно-белый шарф, прикрывающий множественные колотые шрамы – подарок самого Джеффри, которой рыдал, вот уже как пять минут, с того момента, как узнал родственника в ответ. Рыдал на его заснеженных плечах, пока тот обнимал своего персонального палача. Как когда-то, детстве… Бесспорно, Джеффри был одной большой проблемой, еще до того, момента, когда на его душу легла первая человеческая смерть. И в этом виноваты не только окружающие, но и сам Льюис, потакавший своему психически больному брату, в силу чрезмерной человечности, передавшейся от «бог знает кого». Ведь когда маленький мальчик просвещал подростка в свои безумные фантазии, Смертоносный трепал его взъерошенную макушку и убеждал что: «Если ты в них поверишь – они обязательно сбудутся». Но кто бы мог подумать, что в последствии, мечтой младшего станет сам Льюис. И подросший Джеффри начнет задрачиваться на свою первую сексуальную фантазию, о его загорелом, стройном туловище? Конечно же, объект вожделения от которого не скрывалось практически ничего, узнал об этом очень скоро, когда будущий убийца попросил его сделать с ним тоже, что он делал со своей новой приятельницей, за соседней стенкой. И Льюис, который был исключительно по женскому полу, попался в собственную ловушку, начав объяснять брату, что: «Между мальчиком и мальчиком может быть только дружба» — после чего, тот спросил его: «Разве не ты учил меня верить в свои мечты?» А потом разделся догола и залез к нему в постель, этой же ночью. И тогда Лью совершил вторую ошибку, позволив себе украсть его первый поцелуй, лишь бы он: «Перестал быть таким назойливым и пошел спать». Исключительно несерьезно и чисто в шутку. В отличии от второго, третьего и четвертого, которые произошли немногими днями позже. Также, как и последующий секс, случившийся на том же самом месте. Потому что, теперь – тяготело уже их обоих. Тогда Джеффри было 13, а Льюису 16 и это – звучит, как «статья», настолько же сильно, насколько сильные оргазмы получили они оба, когда старший растрахивал его девственную дырочку впервые. Так, как может только тот, в ком течет его собственная кровь – чувствуя его податливое горячее тело, готовое на всё, как своё. Не нужно догадываться что после этого их общая «грязная тайна», стала практиковаться, на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях, пока старшие Вудсы просиживали штаны за рабочими столами. Интересно, им, вообще, было хоть какое-либо дело, до своих детей? И это – даже не вопрос, а печальная данность. Но братьям, давно уже, хватало одних лишь друг друга, и именно тогда они проживали лучшее время в своих жизнях. А потом случился переезд и произошло то, что произошло: от поступления в новое учебное заведение с жестокими подростками, издевающимися над легкой мишенью, в виде замкнутого тинейджера, до отдаления Льюиса, начавшего зарабатывать свои первые деньги, из-за которых его не бывало слишком часто. Обе эти травмы оказались слишком болезненными, чтобы не повредить и без того проблемную голову юноши, окончательно. И тогда от его рук пострадали все – от простых незнакомцев, до кровных родственников: скрюченные трупики отвратительных одноклассников валялись по близлежащим канавам; соседские мальчишки – были щедро опрысканы серной кислотой; испуганные родители пытавшиеся вызвать полицию – хрипели в их новой цветастой гостиной; и наконец-таки сам Льюис – получил самую красивую и самую болезненную смерть от острого кухонного ножа. И все это не без объяснений «начинающего серийника», который припас их для своего самого главного зрителя, перефразировав его коронную фразу в последний раз. — Для того чтобы мечты начинали сбываться – в них недостаточно просто верить. Их нужно осуществлять – как тогда, когда я понял, что люблю тебя. Первые десять ударов – в районе легких, чтобы Льюис не смог прервать его монолог, своими ненужными словами. — Но пока нас окружают все эти ебучие люди с их блядскими законами – я не могу насладится твоей любовью в ответ, потому что они встают между нами преградой. Вторые десять, в такт разгорающемуся пламени – по обоим ногам, чтобы Льюис не смог от него сбежать. — И я бы хотел поубивать каждого из них, но это невозможно. Третьи – по лицу, чтобы тот не вздумал плакать, потому что это – привилегия младшего. — Поэтому мне придется убить тебя. И четвертые – в самое сердце, чтобы оно навсегда принадлежало Джеффри. Это – то, что они прочитали в глазах друг друга, когда заглянули в них, чтобы убедиться в действительности происходящего. То – из-за чего, оттолкнувший старшего, Джеффри, встал на колени и начал умолять простить его. И то, из-за чего Льюис ответил: «Проси моего прощения не за то, что ты убил меня, а за то, что не дал мне убить весь этот мир вместе с тобой». — Я знаю, что ты бы никогда этого не смог… — А теперь могу, не хуже чем ты. — Так значит ты – тоже?.. — Выбираю исполнять свои мечты, пока это не сделал кто-то другой. И моей следующей – будет воплощение нашей. После чего, он подал руку, все еще рыдающему, брату и поинтересовался: «К тебе или ко мне?» — На что повелевший Джеффри спросил: «Разве у тебя есть свой собственный дом, убийца?» — У меня – нет. А у моих жертв –хоть отбавляй. И они оба устремились в отбрасывающую сказочные белые блики, зимнюю ночь...