Измены и кофе

Как же сильно он ненавидит его. Просто до ломки в костях. Эту раздражающую физиономию, что вроде ненавязчиво, но постоянно мелькает где-то в поле зрения. Эти растрёпаные волосы, часто не мытые, но всё таки пушистые и местами вьющиеся. Эти глаза, что возможно нужно было сравнить с цветом кофе или виски, но Достоевский предпочитал ставить окраску этих очей на ровне с навозом. Он ненавидит Осаму Дазая всеми фибрами своей души. Ненавидит эти тонкие руки, с выделяющимися костяшками, ненавидит местами грязные бинты, что возможно покрывают все тело и не меняются уже много месяцев. Если считать, сколько раз Фёдор думал о возвращении на родину только из-за этого надоедливого существа, то собьёшься на сотне. Достоевский приехал в Японию относительно давно, но учитывая его знания японского, можно было предположить, что он просто такой же японец как и тысячи других, просто внешность выделяется. Даже акцент, за эти 7 лет проживания в стране восходящего солнца полностью сошёл на нет. Фёдор скорее слово на родном русском забудет, чем ошибётся на японском. Страна, люди, язык, всё стало привычным довольно быстро, хоть первое время было ожидаемо неприятным. Может, родственники, от которых Фёдор давно мечтал съехать сделали своё, и Достоевский быстро свыкся с реалями новой страны. Ожидаемо, что приехал он сюда когда-то давно не для того, чтобы бесцельно слоняться по улочкам и наблюдать за красотами страны, а чтобы учиться, как бы странно не звучало, на программиста. К технологиям Фёдора тянуло ещё с малых лет, даже не смотря на то, что доступ к ним был минимальный. Уже в семнадцать написанная собственноручно, полноценная программа сделала своё, и суровый русский мальчик из глубинки смог поступить на бюджет в саму столицу. Там он и встретил Дазая. Коренного японца, давнего жителя Токио, что ещё в детстве перебрался в столицу из небольшого города Мусосино, в регионе Канто. Только глазами найдя данную персону в коридоре он уже осознал весь масштаб этой катастрофы. Дазай был вредный, невежественый и до ужаса раздражающий. Алгоритмы в голове Фёдора просто дали сбой при первом же разговоре с этим чудовищем: он не подходил ни под один шаблон в голове Достоевского, что тот строил для себя. Условно, всех людей Фёдор делил на некоторые подгруппы. В первую входили люди, с которыми можно спокойно, на постоянной основе контактировать. Абсолютно спокойные, ровномыслющие люди. Во второй же были те, коих Достоевский старался избегать. Чаще всего это были назойливые и раздражающие люди. Ну а последний тип был про персон, с которыми Фёдор вообще не контактировал. Разные люди перебывали в этом поле, но чаще всего, опять же, слишком громкие и чуткие люди, что раздражали больше всего. А Дазай... он не подходил не под один пункт. Конечно, если всё упрощать, можно отнести его к третьей группе, но всё таки, этот лёгкий, холодный, и глубокий блеск в карих глазах заставлял задуматься даже такого, как Фёдор. Со временем, контакт из редкого перешёл в периодический, а потом и вовсе взъерощанная кнопа волос стала столь знакомой, что Достоевский в толпе из ста человек смог бы узнать его. Осаму тоже учился на программиста. Если Достоевский был довольно отвственный, важный староста группы, что никому не прощает прогулы, и которого не трогают только потому, что боятся этого сурового нрава, то Дазай был наоборот, более чистый и весёлый в понимании других. Часто его можно было поймать за разного рода странными действиями, начиная от курения в туалете заканчивая прыжком из окна университета. К сожалению, Достоевский так и не понял, как они смогли стать... друзьями? Уже к середине курса двух гениев можно было увидеть за одной партой. Не смотря на всю видимую глупость и нрав Дазая, тот также обладал острым умом и смекалкой, благодаря которой прославился Фёдор. Было так странно осознавать и чувствовать, что человек рядом с тобой имеет такой же склад ума, как и ты сам... тоесть, они действительно думали одинаково. Полностью. Глупые подколы превратились в довольно интеллектуальные диалоги, глупые игры в карты, шахматы в уме. Их отношения зашли слишком далеко, но осознать это Фёдор смог только тогда, когда шатен, затянувий его к себе в квартиру, прикоснулся к его губам собственными. Раньше Достоевский и думать не мог о том, что ему может кто-то нравится. Сейчас же... ему очень нравился Осаму. Никто из них не хотел считать это за отношения. Они даже не назвали это так ни разу, хоть и съехались уже на втором курсе. Они спали на одной кровати, боролись с бессонницей на ней же, варили друг другу чай, читали вслух... вообщем, развлекались как могли. Секс в их отношения тоже входил, хоть его было не так уж и много. Оба мужчины были не тактильные, собственно и заниматься подобным им не стоит. Сюда же относились и объятия, и поцелуи.. их любовь проятвлялась лишь в умных диалогах и редко заботе. Оба закончили университет, уже в статусе неких отношений. Достоевский сразу же устроился на дистанционную работу, а Дазай... Они отдалились друг от друга. Сильно. Фёдор вечно пропадал за компьютером, из-за чего всегда грациозная осанка подпортилась, а зрение ухудшилось, в то время как шатен ходил по все возможным барам, возвращаясь под утро. Ощутив свободу от университета, он начал ходить по клубам, барам... и девушкам. Впервые Дазай изменил Фёдору на пятом году их отношений. Он даже не попытался скрыть этого. Просто завалился в их дом под пятый час утра, где его тактично встретил Достоевский. Русский с первого взгляда понял, что этот человек делал пока он работал. Да, Фёдор знал, что Осаму ходит по клубам, и в целом, много ума не надо, чтобы понять, что он там с дамами не культурно чай попивает, но просто не хотел признавать тот факт, что ему действительно больно от того, что ему изменили. "—Ты где шлялся? Фёдор был немного сонным. Несмотря на бессоницу иногда у него получалось поспать, и сейчас он выглядел как обычно все люди с утра: растрёпанные волосы, отёкшие глаза. Единственное, обида и глубокая рана отпечатовалась в его глазах. —Тебя ебёт?—Осаму в пьяном бреду пытался снять с себя помятые кроссовки, в итоге кое-как снимая один даже не расшнуровав толком,—у тебя вон, с твоим компьютером роман. Иди и к нему доёбывайся. От Дазая пахнет женскими духами, бинты растрёпанны, на шее засос. Если бы Осаму не хотел скрыть измену и бурную ночку с дамой, то сделал бы это так, чтобы Достоевскому пришлось подозревать больше секунды. —У меня хотя бы с компьютером, а не с левыми барышнями. Достоевский закатил глаза, оперевшись на стену. —Та хоть ебись с этой железкой, мне поебать. Ты заебал, Федь, меня все в тебе заебало. С тобой не поговоришь, ни поебешься, конкретный ноль! Ты либо спишь,—Дазай гневно кидает кроссовок в сторону, он не заметил, как перешёл на крик,— либо в в компе сидишь. С тобой нихуя не интересно, и ты ожидаешь, что я буду тебя всё так же хотеть? Шатен упомянул именно "хотеть", ведь толком в любви они друг другу не признавались. Достоевский хотел тактично упомянуть, что если бы он "не ебался со своим компьютером", то им буквально было бы негде жить, но воздержался. Осаму именно пьянеет, в прямом понимании этого слова редко, а когда напивается как сейчас... говорить с ним бесполезно. —..тоесть, мы расстаёмся? Достоевский зделал разумный вывод. Он уже не знал, хочет ли он сам расставания или нет. Осаму ничего не ответил, лишь засмеялся. Так звонко, как будто ему рассказали самый смешной в мире анекдот. —Завали ебало, Федь. Шатен повернулся к нему спиной, и пошёл в ванную. Больше, судьба этого урода его не волновала, пусть хоть в этой ванне утопится. Было настолько больно, что для того, чтобы уснуть пришлось выпить таблеток пять успокоительного и снотворного. В глубине души, Достоевский хотел не проснуться.. даже тут они с Дазаем схожи." Фёдор открывает глаза. Он спит один в кровати уже пару месяцев. Нет, шатен к сожалению или к счастью не умер. Его не убили в баре, он не подсел на наркотики, нет... Достоевский знал, что сейчас он сидит на кухне и делает кофе только для себя самого. Друг другу они уже давно ничего хорошего не делали. После той измены русский не разговаривал с Фёдором, буквально игнорировал его, и наверное только тогда шатен понял, как он скучает по тому, кто буквально ходит в их доме. Они не расстались, но и не мирились. Были как сожители, работали себе, ну точнее только брюнет, Дазай так и остался безработным. Деньги все так же делили, как никак, им обоим больше не надо. Вообщем, ведут себя то-ли как враги, то-ли как друзья, то-ли как... два гения в ссоре. Брюнет вышел на кухню, где его уже ждал Осаму. На столе было две кружки кофе. —И что это? Фёдор указал на чашку. Это были его первые слова за пару месяцев. —Мои искренние "простите, больше так не буду" Дазай пожал плечами, отпивая свой кофе. —Есть будешь?—Достоевский тяжело вздохнул. Ну, кофе так кофе. —Твою стрепню есть? Ты мне яд подложишь, обиженка. Осаму хмыкнул, как будто он жертва ситуации. —Дазай, завались. Не я тебе изменял и материл по пьяни, Урод. Шатен засмеялся. Не искренне. —Ха, ну хорошо. Можешь крикнуть мне в лицо слова ненависти и дать пощёчину, как сделала бы любая тупая тёлка. Я думал, ты выше этого, Федя. —Я выше того, чтобы прощать измены. —Тогда почему ещё не вышвырнул меня? —А ты хочешь, чтобы я это сделал? —Не хочу. Потому что я люблю тебя. У Достоевского из руки выпала чашка. Она звонко ударилась о пол и разбилась, горячий кофе опалил открытую кожу на ногах, но Фёдору было плевать, он даже боли не почувствовал. Глубоко удивлённые, шокированные глаза смотрели в карие на против, а гад ухмылялся, как будто ожидал такой реакции. Русский так сильно хотел сохранять рассудок и серьёзность даже в такой ситуации, пока не понял, что у него трясутся руки, а сердце бьётся быстрее. —У тебя вид, как будто ты сейчас расплачешься, но если ты это сделаешь, то я тоже начну плакать, и нашим зрителям,—он указал пальцем на две солонки в виде котиков, которые обнимались. Однажды, ещё когда они только съехались, шатен твёрдо сказал, что эти котики олицетворяют их и должны стоять тут,—станет неловко, как и мне сейчас. Осаму пожал плечами, а Достоевский понял, что простил его ещё давно. Более того, даже не злился так долго. —Я тебя не переношу. После паузы сказал русский. —Тоесть, "нет"? —..нет. —"да"..? —Тоже нет. Достоевский наконец-то привёл себя в чувства, говоря серьёзно. —У тебя есть два месяца. Я подумаю, что тебе ответить, смотря по твоему поведению. Дазай улыбнулся. Он уже знал, каков будет ответ.