Обжигающий лëд

Волны бились о причал, Стонали пики древних скал. Ты по-прежнему молчал, Был кровью брата залит зал. Я так надеялся... Напрасно. Уйти тогда уж вслед за ним. Уж и моею кровью б красной Залился зал... Мне быть одним. Мой брат убит, мой друг не друг, Я не просил сею судьбу. Средь всех подарков и услуг Уж слишком даровать судьбу. Убив, забрать, мне даровать... Мой брат? Мне не нужна твоя, услышь, Мин-сюн, Мне жаль... Не мог бы взять её назад? Я виноват, молю тебя, прошу! В безумии и страхе слëзы лил: Я не хотел, прошу, меня убей! Тогда... в полном бессилии молил: Одумайся, прошу, ты, князь морей! Уж лучше б жил я по судьбе своей... Отведав правду, сам хочу я умереть! Остановись... Любимым был среди моих друзей, Что теперь, да что теперь тебе та месть?! Ничем тебе уж не помочь... Ни ты, ни я, так что ещё?! Забыться бы хотел... Как в ночь... Ты с братом свёл законный счёт... Мне вспомнить страшно и отвратно Не то безглавый труп, не то отраву — Ту правду, скрытую превратно. Хочу к себе домой, к Се Ляню, к брату... Холодно, противно, страшно... Куда же мне теперь идти? Не оставляй... Мне жить ужасно, С тобой иль смертью бы уйти... Я не хочу иного, вернись, вернись, прости, прости, прости! Постой... Не оставляй средь воплей, Средь свежих пятен братской крови! *** Холод пробирает кости, Урчит живот, рука болит, нога. Бомжи — единственный гости Разваленного храма у холма. Ужель в грязном тряпье умру я старым, Ужель я только это заслужил? Не поддаюсь ни грязи, ни кошмарам, Ни крови, ледянеющей средь жил. Заслужил... Прости... Жара, мороз, любое время года, Не ожидаю радость, не жду смерть, Я улыбаюсь — солнце или грозы, Не жду встреч и не боюсь болеть. Я улыбаюсь свежим росам, Птицам певчьим, мягким облакам. Почему? Мне самому уж не понять. *** Кровь текла на руки — больно, тихо, Бледнели щëки, слабость, духота. Веки не поднять — какое лихо; Коснулись пальцы моего лица. И не слыхал я больше криков, Где злобных демонов толпа? Я должен ими быть убитым, Я не слышу... Я сошёл с ума? *** Не понимаю, как я очутился В каком-то странном мире грëз... Я ощущал, как будто бы обжёгся Губами о холодный лёд... Но я уже не слышу смрада, Не вижу крови и грязи́. Какая же сейчас отрада Увидеть вновь тебя, «Мин И». То есть... Хэ-сюна, извини. В беспамятстве сутки пролетели, Но а там, в сырой пещере, Стал тогда я бездыханным телом — И лишь ты в старой манере Чудом смог спасти меня — Освободил от пут, Едва не осушая Духовных сил сосуд. И губы вдруг сплетая В бесстрастный поцелуй.