•13 KART || • Хедканоны и Дабблы

Каков он был, о, как произнесу, Тот дикий лес, дремучий и грозящий, Чей давний ужас в памяти несу! Так горек он, что смерть едва ль не слаще. Но, благо в нем обретши навсегда, Скажу про все, что видел в этой чаще.

Я пытаюсь заснуть, но ничего не получается. В моих глазах чувствуется жжение, а голова тяжелеет от усталости. Моё тело заваливается в кровать, макушка соприкасается с подушкой. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы уснуть. Мои глаза уже закрыты. Я чувствую облегчение от того, что весь мир перестаёт мозолить мои глазные яблоки, жжение становится слабее. Я ворочаюсь, в моей груди и шее неприятный комок. Когда я открываю глаза с надеждой, что немного поспал, то я вижу, что с момента начала моих мучений в постели прошло двадцать минут. По ощущениям я был в постели несколько часов, я даже боялся проспать нужное время. Я встаю на ноги и хочу пойти выпить воды, думая, что возможно не могу уснуть от сухости в горле. Мои ноги уже не держат меня, мне приходится плюхнуться обратно на диван и пялиться в стену. Однотонные обои, до жути знакомые и странно, что не дырявые от моего пристального и сводящего взгляда. Я смотрю на них, будто на картину в музее искусства. Долго, усидчиво и с попытками разобраться почему же все так вышло. Время идет долго, тянется и ощущается, как скрип школьной доски, которую решил подрать ногтями какой-то гений. Это так же бесит и является чем-то невыносимым. Будто я не смогу протерпеть даже ещё одну минуту в таком состоянии, моя голова взорвётся, а мои мозги украсят эти скучные стены. Нужно поменять обои, чтобы они не были настолько невыразительными. Когда наступает 6 утра, я разочарованный в том, что мне не удалось набраться сил, иду на кухню и занимаюсь обыденными вещами. Первым делом, не заваривая, ем растворимый кофе столовыми ложками. Потом весь день тянется так же, как и ночь. Лица людей расплываются на моих глазах, их речь становится для меня бессмысленным набором звуков, ведь я утопал в своем усталом сознании. Гуашь заплесневела и я не спешу её выбрасывать, мне слишком лень даже встать с дивана. Все вокруг нас плесневеет. Нас не удивляет плесень в виде чёрных грибков, запах плесени в старых подъездах, плесень в подвалах, которая не останавливает нас от хранения там овощных запасов. Плесневеет даже сам человек, но глубоко внутри. В душе. Я уже долго ничего не пишу своими кистями, которые от запущенного ухода превратились в каменные и разноцветные подобия кисточек от которых сыпется потрескавшаяся гуашь при каждом прикосновении. Раньше я ходил на форумы и выступления, посвящённые искусству. Сейчас же я гнию в четырёх стенах и никто не заметил моей пропажи. Да, именно гнию. Я гнию и плесневею в своей маленькой комнатушке, а моя трупная жижа, состоящая из страданий и безбожного отчаяния, пропитывает всё вокруг. Я хочу взять кисть, воткнуть себе её в рёбра и наконец вскрыть их, чтобы начать дышать, а не задыхаться. До меня даже нет дела соседям, которые раньше приходили каждый раз, когда я шумел, чтобы отчитать меня. На самом деле я не помню их лиц, о чем сейчас жалею. Раньше улететь в свои мысли и открыться для меня было забавой или чем-то, что помогает пропустить скучные лекции от других людей. Сейчас мне это только мешает, только сильнее открывает мне мою же обречённость и бессилие. Я хочу снова писать картины, я хочу снова наслаждаться ночным небом со звёздами, я хочу снова жить, я хочу снова вернуть тебя