точно не из этих

      минхо трёт щёки, оставляя на пальцах сияющие серебристые блестки, и смотрит на своё отражение.       нет, ну он вообще не из этих.       не из геев.       он с пацанами пиво пьёт и иногда даже смотрит гетеро-порно (ну и что, что выключает спустя три секунды?), да у него даже первый поцелуй с девчонкой был. у сольюн были мягкие волосы и нежная улыбка, и минхо поцеловал её, когда провожал домой. а то, что он не почувствовал ничего — так это ничего не значит, просто молодой был, глупый.       но хёнджин говорит, что дрочка на видео, где два парня под хвостик няшатся — это уже что-то (минхо вспоминать не хочет тот тупой полупьяный разговор на балконе у чанбина в разгар тусовки) и что он не слепой и видит, как минхо зыркает на джисона, когда тот проходит мимо. минхо пытается отбиться аргументами о том, что на джисона зыркают абсолютно все, потому что он выглядит так, словно его сэм смит выродил, а сверху ещё и галлон блесток вылили, но хёнджин говорит, что минхо смотрит не так, как другие. не с ненавистью. а тоской какой-то и как будто влюблённостью, и минхо сдаётся.       всё это приводит к тому, что он прячется в туалете гей-клуба, пытаясь унять бешено бьющееся сердце и стереть с щёк дурацкий глиттер, который хёнджин на него налепил. возвращаться в зал отчего-то страшно, до дрожи, как будто бы там на него нападут, но хёнджин отправляет ему с десяток смс, и минхо выходит. неловко втискивается в толпу, давит улыбку в ответ на чужую, и чувствует себя так, словно ему не хватает кислорода. он задыхается среди всех этих незнакомцев, оглушённый громкой музыкой и собственным страхом. пытается двинуться к бару, но волна из людей всё время отталкивает его назад, как будто не хочет принимать, и минхо чувствует себя таким чужим.       ему здесь точно не место.       — хён? — на талию опускаются тёплые руки и минхо вздрагивает, разворачиваясь.       джисон сияет. его правда как будто окунули в бочку с чем-то сверкающим, но это не потому, что он выглядит как-то не так, нет, на самом деле, джисон обычный, просто он сияет изнутри тем самым светом, которого у минхо нет. и минхо от этого только хуже. он и правда засматривается на него в универе, поражаясь тому, какой джисон открытый и лёгкий, какой он смелый. минхо на него смотрит и думает, что тоже хочет так. хочет не бояться. и не стыдиться. потому что, ну, а что такого в том, что ему члены больше нравятся? он разве от этого хуже? он хочет, но не может, и это съедает изнутри, и джисон в своём великолепии неожиданно становится невыносимым.       и минхо правда пытался его ненавидеть.       он со стыдом вспоминает, как обсуждал его с пацанами, называл мерзким «педик», а потом листал ленту его инстаграма, тяжело дыша в подушку, и думал о том, что мерзкий здесь точно не джисон. и сейчас, в сияющих цветах стробоскопа, минхо смотрит на джисона, не понимая, что ему делать, потому что руки младшего на его талии, на губах у джисона — улыбка, а сам он выглядит так, что минхо готов душу дьяволу продать.       в голове всплывают строчки из нотрдам-де-пари и минхо усмехается, чувствуя их на всех уровнях.       — хён, я думал, что обознался! — джисон едва ли не подпрыгивает от эмоций, переполняющих его. ну просто щеночек ретривера, не иначе.       минхо отводит взгляд, пытаясь оценить, на сколько по шкале от одного до десяти он глупо выглядит с блестками на щеках и в одолженной у хёнджина рубашке, и пожимает плечами.       — не обознался.       — что ты здесь делаешь? — джисон склоняет голову на бок и смотрит внимательно. сжимает руки на теле минхо сильнее, не давая уйти, и ждёт.       минхо хочется выть, потому что взгляд у джисона такой, как будто он уже и сам всё знает, просто хочет услышать. а минхо говорить не хочет. так и стоят, пялясь друг на друга, пока один из них не сдаётся.       и это — минхо.       — да я просто… ну, знаешь… посмотреть пришёл, — он неловко мнётся на месте, избегая взгляда глаза в глаза.       джисон кивает, прижимается ближе, и шепчет на ухо, задевая мочку губами:       — ну ладно, хён. можешь смотреть. или можешь пойти со мной и я отсосу тебе в своей тачке, а потом трахну у себя дома. выбор за тобой.       джисон отстраняется, посмеиваясь, и ждёт. у него белоснежная рубашка с разрезом в форме сердца на груди и украшениями из кроваво-красных бусин, а у минхо в штанах стремительно твердеющий член, потому что слова младшего проникают в мозг, сердце и пах одновременно, закручиваясь тугим комом возбуждения внизу живота.       они уходят из клуба и минхо отправляет хёнджину сообщение о том, чтобы он его не ждал. звучит забавно, как будто минхо с жизнью прощается, но он и правда не уверен, что выживет, потому что джисон опускается перед ним на колени на заднем сидении старой машины, расстегивает ширинку и урчит:       — вау, хён, ты такой хороший мальчик. уже готов для меня.       и опускается на член, заглатывая по самое основание, сжимая головку стенками горла. минхо больно бьётся затылком о твёрдую спинку кресла, и стонет, прикусывая пальцы, не в силах даже двинуться. джисон смотрит на него исподлобья, улыбается глазами, и двигается в медленном, равномерном темпе. дразнит кончиками пальцев поджавшуюся мошонку, а затем неожиданно скользит ниже, касаясь подушечкой входа, слегка надавливая, и минхо взвизгивает как-то совсем позорно, жмурится и кончает. пытается отодвинуть джисона от себя, но тот лишь сжимает его бёдра крепче, оставляя следы полумесяцы от ногтей на коже, и сглатывает, а затем снова двигает головой, до тех пор, пока минхо не начинает хныкать от сверхстимуляции. и только тогда джисон отпускает его, натягивает белье на минхо обратно и застёгивает его джинсы с таким видом, как будто он только что покорил эверест.       голова гудит. минхо слышит, как джисон что-то напевает себе под нос, пока перебирается на место водителя, слышит, как заводится двигатель и машина трогается с места, но тело такое тяжелое и такое непослушное, что хочется просто уснуть. минхо сворачивается клубком и дремлет. до тех пор, пока руки джисона не начинают его мягко трясти, чтобы разбудить.       — хён, просыпайся. просыпайся, всё самое интересное пропустишь.       у джисона в голосе — искорки смеха и обещание, и это действует на минхо гипнотически. он поправляет одежду, выбирается из авто, и цепляется рукой за руку джисона, почти вручая себя на этот вечер.       он не знает, что им движет — минхо совсем не такой. он не из этих. это точно. но джисон снимает с него рубашку, обманчиво-нежно проводя пальцами по коже в тусклом свете ночника его спальни, и шепчет ласковое:       — хён, ты такой красивый.       из каких он — минхо не в курсе, потому что он лежит на простынях, весь обнажённый и открытый, с разведёнными в стороны ногами и пальцами джисона в себе, пока тот заполошно бормочет:       — я знаешь, как долго о тебе мечтал? пиздец, хён, ты себе не представляешь. и в клубе когда увидел… я думал, у меня совсем уже крыша поехала, ты же не такой, ты не будешь… а вот он ты. тебе нравится?       джисон мажет лёгким движением по простате, заставляя минхо всхлипнуть и кивнуть. он сжимает простыни в попытках заземлиться, но у него ничего не выходит. сосредоточиться не получается. джисон везде: с ним, на нём, в нём, и минхо от этого кроет так, так сильно, что он сам не зная зачем, изливает всю душу. между стонами говорит обо всём, что тревожит, о том, что джисон — красивый, извиняется за глупое «педик», и джисон хихикает, целуя его в коленку, а потом смотрит так, словно прожил не одну жизнь, и говорит:       — разберёмся с этим позже. а сейчас чувствуй. и наслаждайся.       у хан джисона грешный рот. грешный настолько, что его обладатель первый в очередь в ад, и минхо понимает это в тот момент, когда джисон поворачивает его на живот, игриво шлёпает по заднице, оставляя пылающий след, и скользит пальцами внутрь снова, но уже — с языком вместе, и это так же грязно, как и хорошо. минхо кусает пальцы, пытается держаться достойно, но о каком достоинстве речь, когда член дёргается, выпуская смазку, а самому хочется уже начать умолять, чтобы джисон сделал что-то большее, чем это. конечно, и так хорошо, но у минхо в груди свербит от желания быть ещё ближе, ещё теснее, и слова наконец-то оформляются в едва слышное «джисон-и, пожалуйста» на выдохе.       это странно.       минхо думает, что это пиздец как странно, ну, когда в тебя входят. странно и приятно, потому что джисон жмётся ближе, дышит тяжело, заглядывает минхо в глаза, а потом, впервые за вечер, касается его губ своими, почти сразу же отстраняясь в испуге. минхо закрывает глаза и целует его снова — мягко и медленно. на пробу проводит кончиком языка по джисоновым губам, слегка прикусывает, оттягивает, а затем вплетает пальцы в его волосы, и срывается. стонет ему прямо в рот, посасывает язык, неловко стукается зубами, и не прекращает ни на секунду, потому что джисон — сладость и свежий абрикосовый сок, джисон — самый дорогой алкоголь, джисон — это всё, что ты когда-либо любил и будешь любить, и минхо пьёт его без возможности насытиться.       джисон кусает его плечо, кончая, и минхо вздрагивает всем телом от вспышки боли, а затем от удовольствия. смотрит, как пальцы джисона обхватывают его член, двигаясь быстро-быстро, не заботясь о том, чтобы это было чувственно и красиво, просто быстрый марш в погоне за разрядкой, и всё это переполняет минхо. он, совсем осмелев, проводит ладонями по своей груди, щекочет соски в невесомой ласке, с удивлением обнаруживая, насколько они чувствительные, а затем ловит взгляд джисона, полный восторга и восхищения, и срывается.       мышцы сжимаются, выпуская на живот липко-белое, и минхо сжимается вместе с ними, только внутренне. волшебство момента исчезает и его заменяет стыд. стыд за себя, за всю ситуацию в целом. он молчит, смотрит на джисона, понимая, как же это всё глупо наверное со стороны — они голые, потные и растрёпанные, пялятся друг на друга, не решаясь нарушить тишину.       джисон отмирает первым. тянется за влажными салфетками, вытирает их, а потом как-то смущённо спрашивает:       — у меня… знаешь, у меня пицца есть. хочешь? можем ещё документалку включить, посмотреть. ну, под пиццу.       минхо приходит к мысли о том, что это самое глупое, что можно сказать после секса.       и соглашается.       джисон под боком, пепперони и документалка про космос ощущаются правильно и как-то совсем по-родному. минхо чешет джисону спину одной рукой, проходясь иногда щекоткой по рёбрам, вслушиваясь в тихие хихиканья с короткими выдохами через нос, и думает, что он, наверное, всё же из этих.       из влюблённых.