Two Words

      По мнению Ризли, самое приятное в том, чтобы быть возлюбленным Нёвиллета — это видеть его в конце рабочего дня, когда они остаются в квартире судьи наедине. Нёвиллет снял пиджак, перчатки и галстук, оставшись только в жилете и рубашке. Рукава рубашки он засучил до локтей, и если это не самая сексуальная вещь, которую Ризли когда-либо видел, то он без понятия, что это такое.       Ну, возможно, он немного соврал. На первом месте всё-таки был вид обнажённого Нёвиллета под самим Герцогом. Многое в Нёвиллете невероятно сексуальным, но этот образ… Закатанные рукава, отброшенные перчатки, и всё это пока он готовит им на ужин суп с шампиньонами. Прекрасный вид. — Ты пялишься, — заметил Нёвиллет, оглядываясь через плечо.       Ризли облокотился о стойку и провёл большим пальцем по нижней губе, даже не пытаясь скрыть ухмылку. — Ничего не могу с собой поделать, — сказал он. — Ты себя видел? — Много раз за день, — Нёвиллет постепенно размешивал суп. — Во дворце Мермония повсюду декоративные зеркала, и… — он замер. — А, ты не в этом смысле.       Ризли, сотрясаясь в беззвучном смехе, прикрыл рот рукой и покачал головой. — Нет-нет. Я имею ввиду, что ты невероятно привлекательный, Нёвиллет.       Судья вернулся обратно к готовке. — Я в курсе, что многие считают мою внешность приятной, но… — Ну вот опять, — подумал Ризли, выпрямляясь во весь рост. — Я не думаю, что особо чем-то выделяюсь. — Это, — Ризли подошёл к мужчине сзади и мягко положил руки ему на бёдра, — полный бред, и ты это знаешь. — Я… — Ты совсем не умеешь принимать комплименты, — Герцог прижался поцелуем к шее Нёвиллета.       По телу судьи пробежала приятная дрожь, когда он почувствовал реакцию Ризли. — Может быть, нам стоит потренироваться? — Ризли. Я готовлю ужин. — Мм. Пахнет так же восхитительно, как и ты.       Нёвиллет лишь тяжело вздохнул, демонстрируя лёгкую обиду.       Прижавшись ближе к спине Нёвиллета, Ризли уткнулся носом ему под ухом.       Его член мягко упирался в задницу судьи. Нёвиллету не надо стараться, чтобы возбудить Герцога. Тому достаточно просто быть рядом с возлюбленным, вдыхать его запах чернил, бумаги и цветов ромарина. — Ты неисправим. — Спасибо, — ответил Ризли. — Видишь? Вот как надо принимать комплименты.       Нёвиллет издал тихий, хрипловатый смешок. — Это был не комплимент. — Мог бы и подыграть, — начальник тюрьмы опёрся подбородком о плечо Нёвиллета, когда тот потянулся за миской с нарезанными грибами. Он бросил их в кастрюлю, и они с шипением утонули в бульоне.       Когда судья отставил миску в сторону и взял лимон, Ризли провёл большими пальцами по его бёдрам, медленно и уверенно, словно успокаивая. — Ты сам воспринял это как комплимент, — Нёвиллет покачал головой. Он сдавил лимон, выжимая из него сок в кастрюлю. Ризли не смог удержаться от мысли, что было бы неплохо, если бы рука Нёвиллета проделала то же самое с его членом.       На этот раз он ещё теснее прижался к телу Нёвиллета, сильнее упираясь пахом в ягодицы. — О? — судья фыркнул. — Я и не знал, что тебя возбуждают оскорбления. — Кто бы говорил, — низкий и дразнящий голос Ризли звучал прямо над ухом Нёвиллета. — Хмм. Как мне ещё тебя похвалить? — Это вовсе не обязательно. — Но я хочу, — Герцог прижался к шее судьи. — Итак, с чего бы начать… Ты всегда безупречно одет. — Я должен соответствовать своему положению, — сказал Нёвиллет, накрывая кастрюлю крышкой.       Ризли сделал шаг назад, утягивая за собой Нёвиллета. Они отошли от плиты к соседней стойке, и Герцог одним движением прижал к ней Верховного Судью. Нёвиллет развернулся в его руках и положил руки на плечи Ризли.       Только он открыл рот, собираясь что-то сказать, как Ризли его опередил. — У тебя великолепное чувство справедливости.       Нёвиллет приподнял бровь. — Иначе я бы не был Верховным Судьёй.       Ризли покачал головой, сдерживая смех. — Ну и кто из нас неисправим?       Губы Нёвиллета дёрнулись в короткой улыбке. — Спасибо.       Ризли всё-таки не смог сдержать низкий и глубокий смех. — Так не пойдёт, милый, — заявил он, приподнимая голову Нёвиллета за подбородок. — Что ж, посмотрим, — он провёл большим пальцем по нижней губе мужчины, и в животе у него тут же вспыхнуло удовольствие.       Нёвиллет разомкнул губы. — Ты не…       Ризли засунул большой палец ему в рот, надавив на язык, заставив замолчать. — Хватит болтать.       Юдекс прищурил глаза. Он попытался отстраниться, но прикосновения Герцога следовали за ним, не давая опомниться. — У тебя прекрасные глаза, — сказал Ризли, поднося другую руку к щеке Нёвиллета и проводя кончиками пальцев по скуле возлюбленного. — Всё время такие холодные, но когда ты начинаешь испытывать удовольствие, они становятся такими же тёплыми и мягкими, как и ты сам.       Нёвиллет обхватил губами большой палец Ризли, посасывая его и смотря прищуренным взглядом на Герцога. — Да, вот так. Твой язык вытворяет что-то невероятное на моей коже каждый раз, когда ты обхватываешь её своими потрясающими губами, — Ризли наклонился ближе и провёл губами по уголку рта Нёвиллета. Их глаза встретились. У Нёвиллета во взгляде был голод и стеклянный блеск. — Мне чертовски нравится, когда ты мне отсасываешь, — он покачивает бёдрами навстречу судье. Его член наполовину твёрдый, как и у Нёвиллета. — Твой рот — искусство. Нет, всё твоё тело — искусство, — Юдекс закрыл глаза. — Ты двигаешься так красиво и элегантно, словно в лучшем балетном представлении, — бёдра Нёвиллета двинулись навстречу, и на губах Ризли растянулась улыбка. Он медленно вынул большой палец изо рта судьи. — Как тебе?       Нёвиллет открыл стеклянные, тёмные от желания глаза. — Я думаю, ты преувеличи…       Ризли запрокинул голову Юдекса назад, проводя большим пальцем по его подбородку, и наклонился вплотную к его губам. — А я думаю, тебе не стоит заканчивать это предложение. — И что, если я не послушаюсь? — Тогда точно не стану тебя целовать, — ответил Ризли, плотно прижимаясь своим пахом к Нёвиллету. — Ужин… — У нас есть ещё как минимум двенадцать минут. Не волнуйся, милый, всё под контролем, — он одарил судью наглой ухмылкой. — Не меняй тему.       Брови Нёвиллета выгнулись. — Я не… — Ещё как, — он прижался губами к губам мужчины. Дыхание Нёвилета напрочь сбилось. Он потянулся к Ризли, рассчитывая на поцелуй, который тот всё никак ему не позволял. — Знаешь, что ещё мне в тебе нравится? — Даже представить себе не могу, — его глаза потемнели, член стал тверже, а бледные щёки залил румянец.       Ризли начал медленно толкаться и тереться о бёдра Нёвиллета. Их стояки тёрлись через ткань, а Ризли всё так же дразняще прижимался своими губами к губам Нёвиллета. — Мне нравятся звуки, которые ты издаёшь, когда я прикасаюсь к тебе, — бормотал он, каждое его слово — ласка. Одной рукой Герцог потянулся к боку Юдекса, заставляя Нёвиллета прогнуть спину, ещё теснее прижимаясь бёдрами друг к другу. — Мне нравится, как ты задыхаешься и стонешь. — Я слишком тихий, — не согласился Нёвиллет. — Вовсе нет, любовь моя. Ты идеален. Ты издаёшь самые прекрасные звуки, когда я играю с тобой. Мне нравится, как ты рычишь и сжимаешь простыни, когда кончаешь.       Румянец на щеках Нёвиллета становился всё ярче. — Я…       Голос Ризли раздался прямо над ним. — Мне нравятся твои ногти. Как ты до крови впиваешься ими в мою спину, — он начал покусывать нижнюю губу Нёвиллета. — Я люблю твои маленькие клыки. Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне так, будто я какой-то особенный. — Ты и есть… — Не такой особенный, как ты, — мягко продолжил Герцог, и с губ судьи сорвался тихий стон. — И не потому, что ты Юдекс, или Верховный судья, или Гидро дракон. А потому, что ты чувствительный, хотя сам так не считаешь. Потому что тебе не всё равно даже в тех случаях, когда ты можешь позволить себе капельку безразличности.       По телу Нёвиллета пробежала дрожь, и Ризли понял, что он сейчас ходит по тонкому льду, который вот-вот треснет. И он явно не хотел, чтобы всё вот так закончилось. Поэтому Ризли переместился дорожкой поцелуев к шее Нёвиллета, утыкаясь в её изгиб. — Мне нравится, как ты двигаешься, когда я в тебе, — пробормотал он, снова опуская руки на бёдра судьи. Он притянул его к себе, медленными движениями потираясь своим до боли твёрдым членом о чужой. — Мне нравится, как выгибается твоя спина. Нравится, как ты извиваешься на моём члене, как ты сжимаешь меня, когда тебе становится жарко. Когда ты отчаянно нуждаешься в этом. Блять, я люблю тебя всего, в любом виде, — он лизнул шею Нёвиллета до уха. — Как ты думаешь? Может, нам забить на ужин и сразу перебраться в кровать?       Нёвиллет издал один из тех голодных, ноющих звуков, которые так нравятся Ризли. — Да, Нёвиллет. Именно этот звук я имел ввиду, — он отступил назад, чтобы впиться в губы Юдекса голодным поцелуем. К чёрту ужин, пусть горит. Сейчас его главной задачей было осыпать своего возлюбленного комплиментами, утопить в доброте, доставить ему максимум удовольствия. И словами, и действиями.       Он отстранился, но только для того, чтобы провести рукой между их телами, расстегнуть пояс на брюках Нёвиллета, просунуть ладонь под ткань и провести ею по твёрдому члену.       Бёдра Верховного судьи дёрнулись навстречу прикосновению. — Это мне тоже нравится, — пробормотал Ризли в губы Нёвиллета. — Мне нравится ощущать твой твёрдый член в своей руке. Ты такой замечательный, малыш. Такой горячий, мягкий и твёрдый одновременно, — он сжал руку, отчего Нёвиллет издал сдавленный звук, откинув голову назад.       Обхватив его шею ртом, Ризли лизнул гладкую кожу и провёл носом ниже, утыкаясь под воротник его рубашки. Он нашёл изгиб шеи Нёвиллета и, хотя знает, что этого делать не следует, нежно прикусил её.       Юдекс громко всхлипнул и обильно кончил в руку Ризли. — Это я тоже люблю, — вздохнул Герцог. — Люблю звуки, которые ты издаёшь, когда кончаешь. Люблю, как ты рассыпаешься в моих руках. Чёрт, ты такой горячий, — он продолжал трогать Нёвиллета во время оргазма лёгкими и непринуждёнными касаниями, вытягивая из него всё до последней капли спермы и удовольствия. Член Ризли всё ещё болезненно пульсировал в штанах, но о себе он думал сейчас в последнюю очередь. Значение имело только прерывистое дыхание Нёвиллета, эхом отдававшееся в ушах. Только его бёдра, которые до сих пор толкались навстречу. Только Нёвиллет. — Эй, — Ризли вытащил руку из брюк судьи. Не обращая внимания на стекающую по коже сперму, он обеими руками обхватил скулы Нёвиллета и поднял лицо возлюбленного к себе. — Э-эй.       Нёвиллет уже медленно моргал. — Я люблю тебя, — прошептал Ризли так, будто это в первая и последняя возможность произнести заветные слова. — Спасибо, — так же тихо ответил Нёвиллет. И это слово сейчас было лучше других трёх, которые мог сказать судья.