Перекрёсток искушений.

      Саша едва услышал звук выстрела кнопки. Бесит. Мозг раскалывался, мысли цеплялись друг за друга, как ржавые зубья шестерёнок. Невыносимо. Он ни на чем не мог сконцентрироваться и в тоже время ощущал всё в разы сильнее, чем обычно. Механически вышел из лифта, повернул налево к квартире, ощупал старые спортивки, выудил ключи. Тихо. Ему нужна была эта тишина. Только она. Неделя прожжена насквозь, в глазах пустота, под ногтями грязь. Последняя «ешка» держала его на плаву, но ненадолго.       Саша сфокусировал взгляд на двери, но тут резко выцепил на периферии фигуру, что сидела на лестничной клетке. Это кто? Мозг работал медленно — это раздражало. Черт! Медленный, как в дурмане, взгляд нарезал реальность. Соседка с тринадцатого? Лиза. Да, точно.       Она сидела на холодной ступеньке, обняв колени, почти утопая в своей школьной юбке. Грязная маечка липла к телу, сырой воздух пробирался под тонкую ткань, но это было последнее, что её волновало. Полумрак подъезда давил на неё, серые стены будто сжимались, становясь всё ближе, пока не оставили её совсем одну.       Обстриженные по плечи русые волосы обрамляли бледное, слегка опухшее лицо. Губы дрожали, сжались в тонкую, белёсую линию. Глаза жгло от слёз, которые она пыталась сдержать, но они всё равно текли, одна за другой. Свет от от окна отражался в её взгляде, делая его влажным, как у зверька, загнанного в ловушку.       В сыром подъезде она явно замерзла. Ноги, покрытые гусиной кожей, притянуты к груди, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в колени. Но Лиза не обращала внимания на холод. Она просто плакала: ей было так плохо, что физическое состояние волновало её меньше всего. Слёзы текли по щекам, а из груди вырывались почти беззвучные всхлипы.       Лиза чувствовала себя ужасно. Недавняя ссора с матерью всё ещё эхом отзывалась в голове: каждая реплика, каждый крик, каждый удар. Снова и снова. Она не могла перенести все те унижения, которые мать заставила её испытать. Неужели она заслужила такое обращение? Нет, Лиза это знала, но в который раз не могла противостоять матери. Слабая, беспомощная девчонка.       Она сбежала. Просто выскользнула за дверь, пока мать бухала, размахивая бутылкой и бессвязно рыча что-то о том, какая дочь дрянь. Куда идти? Она не знала. Просто не могла больше оставаться в той квартире, где запах перегара и сигарет вызывал тошноту, а каждый шаг сопровождался ожиданием новой вспышки ярости.       Я всего лишь хочу, чтобы кто-то находился рядом и поддерживал меня. Неужели я так много прошу?       Заметив силуэт рядом, Лиза подняла голову. Она торопливо провела ладонью по лицу, стирая слёзы, и сфокусировалась на фигуре перед ней. Саша. Это был Саша! Внутри разлилась странная, хрупкая радость. Её застали врасплох — такой жалкой, слабой, размазанной. Но ей не было стыдно. Не сейчас. Она просто смотрела на него, не зная, что сказать, боясь, что если нарушит тишину, то всё исчезнет, как мираж.       — Ты в порядке? — устало спросил Саша.       Вопрос вырвался сам, Саша даже подумать не успел, но и жалеть не стал. Как и не было. Пустота в голове — звенящая, гулкая, как пустой подъезд ночью. Ему было всё равно. Всхлипы Лизы, блестящие от слёз глаза, её бледное лицо — всё это проскользнуло мимо. Никаких эмоций, никакого сочувствия. Всё выжжено до пепла. В черепной коробке, наверное, уже не мозг, а пустая скорлупа.       Лиза подняла на Сашу взгляд, моргнула. Отчаяние на её лице — почти осязаемое, яркое, как рана. Она выглядела так, будто уже потеряла всё, что можно потерять, и теперь просто сидела на дне своей ямы. На секунду ей показалось, что Саша стоит над ней и тянет руку.       Но Саша был в той же яме. Его взгляд, ледяной и пустой, смотрел сквозь неё, будто ничего живого перед ним не было. Он спрятался за стеной этого холода, стал частью этой серой мёртвой атмосферы. Лёд, который не разбить, как ни старайся.       Но Лиза всё равно смотрела. Она помнила его мальчишкой, с которым играла в детстве площадке. Мальчишка вырос, стал чужим, но она не верила, что исчез полностью. Маска. Это всего лишь маска, повторяла она себе. Лёд можно растопить, он просто притворяется.       Люди не бывают такими.       Лиза верила. Она смотрела в его ледяные глаза и цеплялась за мысль, что за этим равнодушием скрыто что-то настоящее. Что Саша сочувствует, но просто прячет боль и не хочет показывать слабость.       Наивно. Жалко. Саше было плевать. Он смотрел на неё так, будто перед ним пустое место. Он безэмоциональный по умолчанию, а восемь дней без сна, на остатках химии, выжгли из него всё человеческое. Черствое сердце, если его ещё можно было так назвать, давно перестало биться в такт чужой боли. Саша просто существовал, и последнее, о чем он хотел задумываться — это его соседка. Её проблемы, её чувства, её глупое отчаяние. Это не его дело. Никогда не было.       — Нет, Саш, я не в порядке, — прошептала Лиза: каждое слово звучало вырванным с болью.       Её голос дрожал от усталости, и в каждом звуке слышалась безысходность. Лиза еле-еле находила в себе силы говорить, пытаясь показать, как сильно ей сейчас требовалась помощь. Она напрягла каждую мышцу, каждый нерв, чтобы привлечь внимание Саши. Лиза не словами, а всем своим видом, своими глазами, дыханием давила на жалость, стараясь донести до него, что она на грани и ей нужна помощь больше, чем когда-либо.       Но Саша не понимал намеков. Лиза зря старалась. В груди ничего не йокнуло. Обычно он просто прошёл бы мимо — чужие проблемы его не трогали, но химия всё ещё играла в венах. «Ешка» дернула за какой-то забытый провод. Импульс. Воспоминание. Чёрт. Таких, как Лиза, не бросали. Когда-то не бросили и его. Он помнил это до сих пор. И помнил, как именно ему помогли.       — Пошли, — кинул Саша ей.       О чем он думал? Наверно о прошлом. Лиза для него никто: просто соседка, случайный человек. Но однажды и ему помогли чужие люди. Вытащили, когда он уже опускался на дно. Саша не собирался делать с ней то, что сделали с ним — это варварство. Лиза слишком невинная, слишком, нежная, беззащитная. Он надеялся, что за дверью квартиры она наконец затихнет, успокоится, почувствует себя в безопасности, хотя бы ненадолго.       Ключ. Скважина. Замок. Твою мать!       Маленькая щель никак не давалась. Саша матерился глухо, зло, удар за ударом приходился по двери. Каждый новый прокол разжигал в нём ярость. Гнев захлестнул всё. Агрессия перечеркнула отрешенность наглухо, и Саша потерял контроль.       Лиза смотрела на него, как на зверя, сорвавшегося с цепи. Хотела сказать что-то, но замерла. Она боялась, что если откроет рот, вся эта ярость тут же обрушится на неё.       Спустя невыносимо долгие минуты злостных попыток, Саша, наконец, справился с замком и вошел в квартиру. Когда-то он называл это место «домом», но теперь оно вызывало отвращение.       Едва он прошел прихожую, из кухни сразу же донеслось:       — Чего приперся, сучёнок? — слегка заплетающимся языком крикнула мать.       Снова бухает. Не удивительно.       — Пошла нахуй, — в ответ бросил Саша, не обращая на неё ни малейшего внимания.       С ней по другому не мог. Такой стиль общения уже давно стал нормой, и даже такие резкие перепалки не вызывали шока. До того как Саша свалил отсюда, бывало и хуже.       Лизу накрыл ступор. Это «гостеприимство» её напугало — тревога била в колокол. Но пришлось подавить. Успокоиться. Затаиться.       Даже я так с мамой не разговариваю.       Саша двигался вперёд, будто Лизы за спиной не существовало. Она плелась следом — молчаливая, осторожная, — но он не замечал. В голове только одно: закрыться в комнате, избавиться от Лизы. План простой, убогий, но это всё, что у него было.       Достигнув спальни, Саша захлопнул дверь, ограждаясь от внешнего мира. Только здесь можно было хоть как-то продержаться в этой квартире. Хоть и тошно от самого места, но другого выхода нет. Агрессия не уходила, усталость — тоже.       Лиза вздохнула с облегчением: теперь она в безопасности. Взгляд скользил по деталям, пытаясь найти узнаваемый след прошлого. Стены, мебель, шторы ковер… Всё было другим: ничего не осталось.       Здесь Саша жил со младшей сестрёнкой, разделив спальню надвое. Половина Саши — одноместная кровать и стол — пустовала и выглядела заброшенной, словно её владелец уже давно переехал и больше не возвращался. А вот напротив стоял диван-кровать, и на стенах висели старые плакаты из журналов про пони, создавая яркую и насыщенную обстановку. Там кипела жизнь.       Лиза вспомнила, как была здесь в последний раз два года назад, когда помогала сидеть с сестрой Саши. Тогда в комнате пахло чем-то тёплым, почти домашним. Сейчас же этот дух исчез, оставив место чему-то новому, неприятному. Тяжёлому запаху, который, видимо, исходил от самого Саши. Как будто здесь жило стадо котов, запертых без ухода.       Саша стоял напротив, прислонившись к двери. Его глаза, сонные и тяжёлые, смотрели на Лизу из-под полуприкрытых век. Он молчал, изучая её, как чужую.       О чем он думает?       Лиза не понимала, потому что Саша ни о чем не думал. В его разуме вновь наступила тишина.       Без лишних слов Саша полез во внутренний карман ветровки. Зачем? Маленький прозрачный пакетик. Он медленно протянул руку вперед, показывая Лизе две ярко-красные таблетки.       — Хочешь? — спросил Саша и расслабленно усмехнулся.       Это было единственное, что ещё могло вызвать у него подобие улыбки. Таблетки. Яркие, броские, как конфеты, будто сделанные для детей. Цветные, фигурные, почти игрушечные. Чистый кайф. Был. Когда-то. Давно. Десяток марафонов назад.       Скоро он снова окунётся в их мир. Никакого смысла, только глухая попытка заглушить пустоту. Заставить себя почувствовать хоть что-то — через боль, паранойю, психоз. С ними лучше, чем без них.       Саша не думал, что Лиза скажет: её ответ ничего не значили. В голове уже сложился план: ей плохо — он предлагает решение. Ошибка? Конечно. Он понимал это, но понимание не значило для него ничего. Хотел ли он сломать подругу детства? Он даже не спрашивал себя об этом: не хотел знать ответ.       Для Саши наркотики были всем. Единственным способом сбежать от тьмы, которая грызла его изнутри. Или сбежать от себя. В употреблении он находил смысл. Он бежал от реальности, надевая спасательный круг, с надеждой, что тот поднимет его на поверхность. Снова и снова, и плевать, что падения всегда были глубже. Он создавал жизнь там, где, казалось, только пропасть. Он падал и поднимался, раз за разом, и сколько бы плохого в этом не было, он всё равно находил свет.       Лиза качнула головой. Отрицательно. «Нет». Правда лицо оставалось напряженным: она сомневалась — внутри шла борьба.       Чего сомневаешься, Лиза?       Но ответить сама себе боялась. В голове тупо сидела одна мысль: наркотики — зло. И она не хотела ввязываться в этот мрак, даже ради того, чтобы на пару минут забыть о том, что с ней творится.       «Наркотики — зло» — так говорили в школе. «Наркотики — зло» — говорила мать, но на балконе стояли разрезанные бутылки с водой и колпаком. «Наркотики — зло», но брат сел именно за эту статью. «Наркотики — зло», но их с детства прятали в её тумбочке.       Вокруг только наркотики, наркотики, наркотики.       Так может не такое уж и зло?       Лиза смотрела на Сашу и видела как ему хорошо. Он как камень. Он не думал: он жил в моменте. И ей стало тесно от этой мысли. Её всё терзали сомнения, и с каждым моментом желание скрыться от реальности стало сильнее. Все её убеждения соскользнули на обочину. Разум колебался между страхом и жаждой почувствовать себя такой же счастливой и беззаботной, как этот парень напротив.       Саша достал две таблетки и демонстративно положил их на кончик языка. Чего он добивался? Хотел убедить её? В чем? Какой-то бред. Может, он просто стремился показать Лизе, что она упускала. А может, он просто снова вел себя как придурок, у которого вещества отключили тормоза. Скорее, последнее.       Таблетка исчезла, едва Саша закрыл рот.       Лиза тут же пожалела. Она захотела. Просто захотела. Она тоже жаждала почувствовать себя по-настоящему живой, по-настоящему свободной. Забить на всё, отключить себя от мира, как тогда, когда была маленькой, и вспомнить те дни, когда она играла в песочнице со своим соседом Саней и мир ощущался невероятно простым и добрым.       Саша ухмыльнулся. Лиза сразу почувствовала раздражение. Без раздумий, в одном порыве, она закинула руки за его плечи и обвила шею, притягивая к себе. Рука скользнула в его отросшие, жесткие волосы, пальцы утонули в них, и в этот момент её губы нашли его. Поцелуй был жестким, почти агрессивным, но Саша не сопротивлялся — поддался, дал ей всю власть в этом моменте.       Мозг отключился. Или, может, он и не включался. Саша целовался с ней, словно не знал, как иначе. Он дал ей возможность управлять, а она использовала этот шанс. Почувствовал, как «ешка» перешла от него к ней, как она скользнула по языку и оказалась в её рту.       Таблетка вошла в её мир, превратившись в нечто физическое. Что она творит? Зачем? Это было так мерзко и в то же время… приятно. Лиза не могла оторваться. Она чувствовала его табачный вкус, горький, едкий, и будто забывала дышать. Первый поцелуй и такой удар по ощущениям. В яблочко.       Отстранившись, Лиза почувствовала, как таблетка начала растворяться внутри неё. Нечто неизведанное, новое. Что будет дальше? Не важно. Главное, она теперь этого хотела. Она хотела, чтобы Саша понял, что они одинаковые. Чтобы он увидел в ней не просто соседку, а девушку, такую же, как он — сильную, уверенную, не боящуюся вызовов.       Глаза к глазам. Саша излучал только пустой взгляд из полуоткрытых век: ноль эмоций. Довольная ухмылка — он добился желаемого. Это была ухмылка, которая не несла в себе никаких эмоций, будто он уже давно забыл, как ощущать что-либо, кроме пустоты. Саша сам не знал, что чувствовал: в его душе не отозвалась ни одна радостная эмоция. Это была ещё одна пустая победа в его борьбе с реальностью, которая давала лишь мгновенное облегчение, не принося настоящего утешения.       Лиза смотрела на него с уверенностью, прислушиваясь к ощущениям. Ей было интересно, насколько быстро она сможет забыться и стать похожей на Сашу — безразличного к окружающему миру. По её телу прокатилась волна приятного тепла: вот-вот она потеряет контроль и окунется в неизведанный мир чистого кайфа.       Внезапно она поняла. Таблетка? Долой: она лишь обманка. Почему она не была честна с собой? Не ясно. Но теперь прозрела. Наркотики — просто прикрытие. Ей нужен был Саша — его близость, его присутствие, его непонятное равнодушие. И она его хочет.       Резкое желание Лизы оживило её, и она почувствовала, как тело откликается, будто вспыхивало внутренним пламенем. Сердце начало биться быстрее, создавая ритм, который она ощущала каждой клеткой. Всякий пульс напоминал ей о том, что она жива, что она способна на страсть, на волю, на любовь.       Возбуждение разгоралось с каждой секундой, а внутреннее тепло распространялось по телу, создавая ощущение полного исступления.       Собственное желание разгоралось, напоминая дикий огонь, готовый накрыть всё вокруг. Она чувствовала, как атмосфера наполнялась страстью, как воздух пропитывался её пылом. Один взгляд на Сашу сводил её с ума. Пламя становилось сильнее, и она тянулась к нему, точно магнит, притягивающий безоговорочно и неотвратимо.       Лиза вновь прильнула к его губам, жадно прикусывая нижнюю. Язык маневрировал в его рту, исследуя каждый миллиметр влажной и нежной поверхности. Прикосновения были властными и настойчивыми, будто она пыталась выразить свой внутренний порыв через поцелуй.       Ей казалось, что Саша чувствовал то же самое. Она отстранилась от его губ и заглянула в глаза. Голубая радужка едва считывалась в покрасневших очах и темном зрачке. Там, казалось, она видела искры жажды, которые отражали её собственное внутреннее пламя, что загорелось в сердце.       Лиза с силой толкнула Сашу на кровать, и почувствовала, что нужно действовать. Сейчас. Любая робость ушла в никуда. Пусть и без опыта, но уверенность зашкаливала и вдохновляла её. Или это уже начала работать таблетка?       Лиза наклонилась ближе к Саше, и их губы вновь соединились в горячем поцелуе, который говорил о страсти. В эту секунду она оставила позади все сомнения и опасения, давая волю чувствам и желаниям.       Лиза, жаждая большего, провела пальцем по губам Саши, а затем медленно спустилась ниже. Она прильнула к его шее, оставляя чуть выше груди багровый след, а затем второй рядом.       С чего начать? Как унять возбуждение?        Её тело горело от похоти, и она была готова отдаться этим чувствам полностью.       Сделай то, чему тебя учил брат.       Сфокусировав уже немного расплывающийся взгляд, она стянула с Саши шелестящую ветровку, а затем дернула шнурок на поясе, чтобы снять штаны. Её руки дрожали от возбуждения, и она хотела попробовать, ощутить его, сбросить последние барьеры между ними.       Без лишних раздумий она стянула с него белье, оголяя уже вставший член. Лиза нежно коснулась его рукой, неспешно двигая вверх и вниз. Дыхание участилось от резких воспоминаний из детства, но она их игнорировала. Внезапно она почувствовала реакцию на прикосновения, и сердце бешено заколотилось в груди. Ей нравилось делать ему приятно.       Саша лежал почти неподвижно и просто давал Лизе делать с собой, что угодно. Где-то на задворках сознания он понимал, что сейчас происходило, но у него почти не осталось сил, чтобы думать об этом. Последняя таблетка скоро начнет действовать, и пока он просто поддавался тому, что от него хотела Лиза.       Хотя его организм, судя по эрекции, явно обрадовался новым ощущениям.       Лиза, заправив передние пряди за уши, только одними губами коснулась чувствительной головки. Слегка солёный привкус во рту взбудоражил её и она не собиралась останавливаться. Лиза целовала и ласкала член языком, стараясь найти удачное положение, чтобы взять его глубоко, и ей не мешали зубы. Она хотела доставить удовольствие Саше, позволив ему насладиться этим мгновением.       Впервые за всю жизнь Лиза мысленно поблагодарила брата за «уроки». Она никогда не думала, что захочет показать всё, чему он её научил, но именно сейчас в ней кипела необъяснимая похоть. Её страсть и желание взяли верх, и она стала готовой исследовать новые сексуальные грани и удовлетворить «жажду».       Лиза целовала, облизывала, игралась с членом. Она старалась взять его как можно глубже, и у неё получалось очень хорошо, пусть она уже давно этого не делала. Она не могла поверить, что теперь она занимается этим добровольно, и это только подогревало интерес. Сейчас она училась на практике, и каждое движение становилось для неё новым открытием. Моментами Лиза смотрела на Сашу, который наслаждался её ласками, и понимала, что она двигалась в правильном направлении.       Саше было всё равно. Он лежал почти неподвижно, лишь одними глазами наблюдая за тем, что делала Лиза. Все его эмоции — механические, а реакция тела — автоматическая. Было просто хорошо. Возможно, ему было бы хорошо и без Лизы, но раз уж так сложились звёзды, то он решил принять этот жизненный поворот таким, какой он есть.       Лиза, не в силах больше сдерживать пламя внутри, оторвалась и поднялась с пола. Привалившись на матрас одним коленом, она вплотную нависла над Сашей и прошептала ему прямо в губы:       — Трахни меня.       Не хватало еще добавить «пожалуйста».       Саша поднял корпус, опираясь на локти. Внутри него зародилось странное ощущение, словно он понимал, что не стоило бы этого делать. Но у него не было принципа не спать с друзьями. И тем более не было принципа не трахать подруг детства.       У него вообще никаких принципов в отношении секса не было. Он никогда не думал об этом и не задавался вопросами. Все вокруг спят, а он — нет, и не собирался. Это словно какая-то ненужная ему часть жизни. Приятная, наверно, но лишняя. Он ненавидел прикосновения, ненавидел, когда его используют или воспринимают как тело. Остаться девственником, в целом, уже казалось не так плохо.       Но для Саши сейчас не существовало собственной воли или внутренних убеждений. Ему ничего не стоит немного прогнуться под другого человека. Теперь он представлял собой просто набор клеток, готовый помочь Лизе, как и собирался прежде. А если её единственное желание — секс, то Саша не видел уважительных причин для отказа.       Его логичные рассуждения уступили место равнодушию ко всему происходящему. Саша вздохнул, понимая, что больше нет пути назад. Он нерешительно кивнул, соглашаясь, и встал с кровати, уступая место Лизе. Девушка медленно стянула с себя майку, обнажая аккуратную девичью грудь. Саша оглянул её тело на мгновение, но не почувствовал никаких физических изменений. Его это не интересовало.       Лиза осторожно подняла короткую юбку, оголяя стройные бедра, а затем медленно стянула розовое белье, игриво прикусив уголок губы. Прочувствовав внутри мгновенное переполняющее возбуждение, Лиза неспешно и с нарастающим желанием раздвинула ноги, давая Саше полную свободу овладеть ею.       Саша вошел в неё, вкушая, как внутри тесно и тепло. Поначалу он двигался медленно в попытке привыкнуть к новым ощущениям, и поймать единый темп. Саша старался быть нежным, и с каждым медленным движением он норовил уловить реакцию. Лиза издавала легкие стоны и мягкие вздохи, что сливались в одну томную композицию. Саша понял: она наслаждалась тем, что происходило между ними.       Возможно, если бы он принял на одну таблетку меньше или был хотя бы чуточку трезвее, он осознал бы, что совершает ошибку. Но в этот момент Саша был так близок к передозу, что его сознание плыло в тумане, и он уже давно потерял способность размышлять рационально. Сейчас ему приходилось по крупицам собрать остатки своего разума, и их едва хватало на контроль над мышцами.       Лиза страстно лепетала под Сашей, её голос плавно переходил из стонов в нежный шепот, наполняя комнату смешением сладких звуков. Она прикрыла глаза, а лицо выражало смешанные чувства удовольствия и неподдельного возбуждения. Она пламенно прижимала Сашу к себе, целуя губы и проводя его рукой по своей груди. Возможно, она не совсем осознавала, что делает, но ей было так хорошо, что она не собиралась останавливаться.       Внезапно Лиза почувствовала, как внутри разлилось тепло, окутывая её. Из неё вырвался отчаянный стон. Она хотела ещё, и Саша, вероятно, вовсе не собирался останавливаться. Её тело стало настолько чувствительным, что каждое движение приносило ей невероятное удовольствие. Она терялась во времени, похоть овладела ею полностью, и она была готова погружаться в этот водоворот чувств снова и снова.       Саша двигался, как будто он — всего лишь робот, лишенный собственных желаний и эмоций. Его действия подчинялись исключительно желаниям Лизы, и он мог остановиться только после её указания «Хватит». Ему не принадлежало собственное наслаждение: это был акт, в котором он был всего-навсего исполнителем.       — Стой, стой, стой… — спешно прошептала она. Саша мгновенно остановился, внимательно ожидая её указаний.       Лиза закрыла глаза, чувствуя полнейшее наслаждение. Ощущения переполняли её, словно она находилась на вершине мира, и все чувства слились в один миг абсолютного блаженства. В тот момент она забыла о мире вокруг себя, и реальность сузилась до этого мгновения. Лиза достигла пика. Она ещё никогда не испытывала ничего подобного.       Осознав, что это был конец, Саша вышел из Лизы и отодвинулся к стене. Он пытался унять бешеный пульс, переваривая произошедшее, но проще было игнорировать и забыть, чем реально пережить и уяснить каждую эмоцию.       Лиза перевернулась на бок, закрыв глаза, и в ней ещё долго пульсировали волны удовольствия. Она дышала тяжело, ощущая, как сердце билось быстрее, а грудь поднималась и опускалась. Теперь ей хотелось лишь прижиматься к теплому телу рядом и знать, что она не одна.       Саша лежал рядом, будто пустая оболочка, лишённая чувств и эмоций. Ему не было противно. Ему не было приятно. Ему вообще никак не было.