Отражение Койота

Половицы под ногами мерзко скрипнули. Примерно так же мерзко, как если перетирать зубами шерстяную нитку или водить гвоздем по стеклу. Настолько отвратительно, что захотелось снять нижнюю челюсть и оставить где-нибудь на полочке, просто чтобы физически не ощущать эти звуки. Теперь они сопровождали меня практически всегда: скрип подгнивших досок, мины из конского дерьма, омбрэ перегара с фруктовыми нотками и лязг металла. "О, прекрасная жизнь! За что ты, тварь, так со мной?" Нет, привычки ныть я не имела. Просто за последние несколько месяцев проведенных в стенах всеми восхваляемого Туссента, мне срочно требовалось выжечь его до основания. До безобразия праздный образ жизни расслабил обычных людей настолько, что они, в большинстве своём, могли сдохнуть подавившись собственной слюной, а как реанимировать в таких случаях - не знали. Ну или другой пример. Наступил ногой на гвоздь. Бог с ним, пьяный был в усмерть, не заметил сразу или вырубился. Так ты потом проснись, хоть из той же бутылки полей! А потом инфекция, конечно. И бубнеж в духе "Дядя не надо!" когда гангрена до середины голени дойдет. А что? Теперь только отрезать. Беспечные идиоты! Или идиотки, там уже не особо важно. Без конечности остаться - в целом такое себе мероприятие. А тут еще и наркоза адекватного нет, кроме дубинки, ремней и макового молока. Опаиваешь, привязываешь, по башке слегка приложишь, и пили себе по хрящу пока от боли зенки не разлупит. Потом вторая порция, третья, и так далее, пока конечность не будет ампутирована, обеззаражена, а сосуды прижжены. Главное слишком любвеобильно тупым предметом не прикладываться, иначе помрет еще от внутречерепного. Чаще всего от подобных проблем страдали богатые детишки, голубки-любовники которые сваливались с балконов своих дам сердца по приходу мужей, местные алкобароны, едва стоит им вылакать чуть больше одной бутылки крепленого винца. А этого дела здесь по самые уши, голову держать ровнее надо, чтобы не захлебнуться. Зачастую приходится штопать проигравших дуэлянтов... Или победивших, как повезёт. Ну, ампутации это дело понятное, там много ума не надо. Только по кости не пилить и жгуты наложить по человечески. А вот с переломами, трещинами, рядовыми операциями на тот же апендицит... Дела обстоят куда хуже. Рентген здесь тебе никто не сделает, не придумали ещё , видите ли. Не приветствуется у них радиация, да и в принципе ее некоторые положительные качества. Анестезии ой как не хватало. Электричества не завезли, виноград ногами немытыми топчут, канализацию до ума все никак не доведут, хотя, казалось бы, "Столица"! – "Антисанитария, разврат, чревоугодие!" – Дверь всегда открывалась только с ощутимого толчка плечом и безмолвными проклятиями, будто тоже отказывалась принимать участие в пёстром ужасе снаружи. Я буквально вывалилась на крыльцо схватившись за дверную ручку с двух сторон, снова услышала этот ужасный скрип, но сдержалась от желания поморщиться. Мою тушку медленно, но нещадно мотыляло из стороны в сторону то ли ветром, то ли из-за криво прикрученных петель. Пара секунд чтобы направить мысли в более позитивное русло. Вдох. Выдох. Снова вдох... Зевок с сомкнутыми губами по инерции. Новый шаг - новый скрип. От двери я наконец-то отцепилась, осталось дело за малым - поднатужившись приподнять ее за внешнюю ручку и всем весом вдавить кусок дерева в проём. Улица встречала надоедливым брюзжанием соседки на... Мужа? Ухажера? Может вообще брата, я не интересовалась, а она не говорила. Пока пышная мадЭмуазель копалась на клумбе с нарциссами в позе "собака мордой вниз", тщедушный мужичок сконфуженно семенил рядом с плетёной корзинкой в руках, иногда что-то из нее перекладывая в пухлую ладонь женщины. Что именно в корзинке было - сказать сложно. Скорее всего новые луковицы цветов. Я поняла что пытаюсь пристально пялиться на содержимое поклажи только тогда, когда Амелия меня окликнула: – Жеанне! - Боги, ненавижу когда меня так называют. - Снова не спала? Всю ночь свечи жжёшь, а встаёшь только после обеда! Как у тебя ещё сил работать хватает? Снова вдох и выдох. "Улыбайся, терпи." – Саму себя успокаивать получалось не очень, но результаты были. – "Она просто беспокоится, это проявление заботы. А теперь, быстро поздоровайся и линяй!" – Добрый день, Амелия! – Я улыбнулась не обнажая зубы, с самым добродушным выражением на лице которое только могла изобразить. Махнув рукой в сторону парочки за забором, я засеменила к ступенькам. – Спасибо что волнуетесь за меня, но всё в порядке. Книги нынче пишут крайне интересные. Буду поздно, до встречи! Перепрыгнув шатающуюся доску первой ступеньки, шустро метнулась с крыльца в сторону конюшни, приминая сапогами хрустящую зелень. В след мне полетел вздох с огорченным комментарием который ветер унес в противоположную сторону. На ключ закрывать дверь я перестала около полу года назад, когда посреди ночи меня разбудил вопль, как тогда подумалось, гарпии. Я подорвалась с лежака заматываясь в простыню, прихватила когда-то "одолженный" в Велене меч и почти в чем мать родила выскочила из комнаты. На пороге моей скромной обители уже порхала Амелочка в шелковой синей ночнушке, яростно колотя черенком мотыги незваного гостя на фоне открытой двери. Бранилась она как пожилой докер, не реагируя на мольбы и стоны со стороны мелкого воришки. Им оказался молодой парень из трущоб по имени Леврик. Он часто крутился возле госпиталя на площади продавая деревянные игрушки и резные талисманы на удачу, что были очень популярны у местных рыцарей. Мне кое-как удалось оттащить и усадить за стол распалившуюся соседку, проводить парня за ухо в противоположную сторону к печке и наспех накинуть платье, так как оставлять участников неравной дуэли один на один надолго не стоило. Ее сожитель прискакал буквально в ту же минуту с вилами на перевес и боевым кличем преисполненным испуга, а когда увидел что все уже закончилось, стушевавшись закрыл за собой дверь попытки с третьей, оставил орудие с ботинками у входа и перекочевал поближе к женщине. Чуть позже, когда раскрасневшаяся от битвы Амелия хлебнула приготовленного мною чая с ромашкой, она поведала что произошло. – Ворочалась долго, уснуть не могла. Чуйство было что случится сейчас недоброе. Пошла воду набирать, цветы полить, а там во дворе, у тебя, копошится что-то. Я подумала может собака какая приблудная, ты же этих любишь... А она как встала на две нОги, я аж поперхнулась вся! Думаю, ладно я, у меня хоть защитник есть если вот так кто явится. А ты-то – одна совсем! Ни мужика, ни гужека. Даже той собаки! Эти, вот, – она резво ткнула пальцем в сторону виновника происшествия, - совсем совести не имеют, к одиноким дамам в ночи врываться, красть последнее, на честь покушаться! – Да я не... - Леврик уже хотел защитить свою поруганую персону, но женщина крайне гневно зыркнула на парня, прижимавшего к шишкам на голове прохладную, мокрую тряпицу. Бедолага моментально притворился что держит воду во рту, ища глазами поддержки. – Ну, ладно тебе ругаться, Амелия. - Я тяжело вздохнула прогоняя зевоту, подлила неожиданным гостям кипятка в кружки. - Я его позвала. На меня поднялись две пары крайне удивленных глаз. По отрицающему взору сразу стало понятно о чем они подумали, а я поспешила их окончательно разуверить в этом предположении. – Только вот прийти он должен был раньше, еще вечером. У меня дверь нормально не закрывается. Попросила посмотреть что можно сделать, потому что владельцу дома, видимо, плевать. Цена выше княжеского дворца, а щелей как в дырявой лодке. Последовал облегченный вздох, а потом мы еще долго сокрушались о ценах на "приличное жилье", бесчестных арендодателях, которые конечно редкость, но случаются, да размусоливали на тему разбойников и воров, коих в окрестностях Боклера, в частности у деревень, хватало. Амелия и Густав даже немного подружились с Левриком, под самый конец, когда меня выдал чересчур затяжной зевок. Про дверь к тому моменту уже все забыли, в том числе и я. Сначала забыли, а потом и забили. После той ночи, я была свято уверенна в безопасности своего скудного имущества, потому как нет ничего на свете надёжнее, чем соседка с шестым чувством и бессонницей. Успокаивающего сбора я тогда ей конечно отсыпала знатно, но оно того стоило. Лев еще порывался некоторое время взяться за работу, но я уже настолько привыкла к этим каждодневным ритуалам, что даже неудобств не испытывала. По крайней мере, по дверному грохоту можно было услышать что в дом кто-то явился. Всё вокруг давным давно ожило: в затылок било палящее солнце, свистели пастухи блеющей отаре, щебетали птички, мимо упорхала компания молодых ребят с пустыми корзинами. Направлялись они в сторону подлеска за пасекой, видимо за ягодами. Да уж, пора бы осени наконец себя показать, а то от этой жары спасаться уже сил нет. Еще парочка рыцарей с тепловым ударом, и нас всем отделением можно будет вынужденно списывать в бессрочный отпуск. Добродетельство - оно, конечно, везде должно быть, но и заботу о собственном здоровье никто не отменял. А у нашего госпиталя на время проведения рыцарского турнира забот только прибавилось. Половину медиков не глядя отправили "в поля" для срочного оказания помощи в предвиденных ситуациях. Бедолагам приходилось жить в таких же палатках как и у участников, чтобы находиться рядом двадцать четыре часа в сутки. А мы теперь взяли на свои плечи весь оставшийся город. Хорошо ещё что могли себе позволить работать в две смены, чтобы подменять друг друга. Прошел почти год с момента "гибели Бестии" терроризировавшей Боклер. Я свернула по тропинке к конюшне, мельком глянув в сторону винодельни под поселковым холмом. Улыбка проступила сама собой при виде суетящихся работников виноградника. Отсюда они были похожи на крохотных муравьев трудящихся на благо муравейника. Сейчас всё более менее улеглось, что не могло не радовать. Геральт с Йенифер наконец могли расслабиться и посвятить себя тому что им действительно нравилось. Вино в авторском исполнении Корво-Бьянко продавалось не так хорошо, как хотелось бы, но потихоньку спросом обрастало. Сейчас его мог позволить себе почти каждый, из-за низкой рыночной цены. Я тоже, чего греха таить, держу у себя на "всякий грустный" пару бутылочек. Тем более у производителя покупать всегда было дешевле чем у посредников, а тут и идти не далеко. Я предпочитала не вмешиваться в частную жизнь, больше глядя из далека на развернувшуюся идиллию. Иногда к ним приезжала дочь - Цирилла. На пару дней, бывало звдерживалась на месяц и уезжала вместе с Геральтом в направлении большака. Только вот, возвращался он всегда один. В такие дни я часто заезжала к ним. Цири показала себя удивительным рассказчиком, особенно мне нравилось слушать про другие миры, да и про мой собственный дом, в том числе. Мы могли часами сидеть в бывшем саду, который теперь служил грядками для выращивания трав, пить "хвойный" чай что так ей полюбился и говорить обо всём на свете. Она обещала вскоре приехать снова, а я ждала ее как Хатико. В последний такой визит она спросила кто это, на что получила ответ "Приедешь - узнаешь." Мне хотелось верить что мы с ней друзья. Да и ее предки небыли против моего присутствия, в частности Геральт. Может он так выражал свою благодарность за помощь, а может из-за чувства удовлетворения что у дочери появляется чуть больше причин навещать их здесь. Йен просто делала вид что не замечает моего присутствия, оно было и к лучшему, зная ее взрывной характер. За этими мыслями я и не заметила как дошла до окраины, где пару месяцев назад отстроили конюшню. Парень в смешной шапке, завидев меня на горизонте спешно вывел серую в яблоках кобылу и притащил к коновязи амуницию, за что получил свою серебрушку. Не нравилось мне заходить в конюшни – дышать нечем, душок навоза как будто оседал на одежде и потом преследовал тебя куда бы ты не ехал, лошади становились более оживленными, думая что пришли именно за ними. Боска встретила меня требовательным фырчанием. Я не глядя сунула руку в карман торбы и отрепетированным движением скормила ей кусок морковки. Лошадка довольно гыкнула, боднула носом в ладонь требуя добавки. – Мелкая вымогательница. – Следом за второй порцией в рот лошади попал трензель, а сверху плюхнулось седло. Мадам недовольно всхрапнула и зажевала в знак несогласия, но участь свою приняла. Пока лямки седла затягивались, в голове внезапно всплыло воспоминание двухлетней давности. Я тогда только училась всем этим примудростям катания на конях и как-то плохо затянула ремень, логично рассудив что бедной животинке будет больно и натрет. В итоге стало больно мне, уже после нескольких метров обычного шага. Седло просто съехало на бок, скидывая меня с коня что был значительно выше Боски. Из этого опыта было получено три вывода: чем выше шкаф - тем больнее падать, местные дороги обниматься не любят, а лошади не так уж и некомфортно если лямки нормально затянуть. Перепроверив на прочность ремни, я поставила первую ногу в стремя, подпрыгнула, перекинулась через седло и из положения "лёжа" перекочевала в "сидя". В холке кобыла была не такая уж высокая, всего около 160-ти сантиметров, но с моей юбкой, чуть ниже колен, иначе не сиганёшь - в противном случае можно засветить труселями. Сегодняшняя встреча с портным должна была исчерпать этот вопрос полностью, дабы ближайший год к нему не возвращаться. Боска немного потопталась на месте, будто примериваясь с какой ноги лучше пойти, и без лишних напоминаний двинулась из конюшни к тракту. Она уже знала дорогу наизусть. Туда-обратно мы добирались практически каждый день. Из деревушки в город дорога занимала чуть меньше часа пешим шагом, да и помимо портного намечалась еще одна, более приятная встреча, мысль о коей значительно поднимала настроение несмотря все раздражающие вещи о которых упоминалось ранее. Я пришпорила кобылку и та двинулась бодрой рысцой через винодельню Бельгаард до города по заезженной дороге. Проезжая указатель на окраине столицы я немного натянула поводья заставляя лошадь остановиться. Проблем с памятью иметь - не имела, но лучше перестраховаться чем петлять по улицам пёс его знает сколько, а такое не раз случалось. Дома вокруг были очень броскими, яркими, каждый буквально кричал индивидуальностью. И именно эта индивидуальность играла с ориентацией на местности злую шутку, превращая каждый квартал в одно и то же аляпистое пятно, с едва уловимыми различиями. Мастеровые можно было узнать исключительно по вывескам и более конкретным ориентирам: звездам ночью, расположением к шпилю дворца днём и запахам. В спину ударила волна теплого ветра въерошив отросшие и выгоревшие на солнце кудри под карэ. Я, конечно, попыталась пригладить ладонью назад всё это безобразие, только сильно оно не помогло. Боска нетерпеливо вышагивала на месте обмахивая себя хвостом, иногда попадая мне по ногам. Даже ей было жарко, а на лошадиный пот летела всякая кусачая гнусь. Кобыла по привычке зашагала в сторону дороги к центру, но я пресекла эту попытку потянув поводья в нужную мне сторону. До портного мы добрались довольно скоро, то был обычный белый дом двух этажей с желтыми ставнями. Спешивись, привязала недовольный транспорт к коновязи неподалеку. И небыло бы в этом необходимости, если бы не ее любовь залезать туда, куда нормальная лошадь не сунется. Я сразу вспоминала шутки про Плотву и телепортации на крышу. – Будешь бесоёбить - пущу на колбасу. – Строго погрозила Боске пальцем и легонько щелкнула по носу за попытку облизать его. Это была не более чем шутка. За прошедшее время я привязалась к этой скотине сильнее чем хотелось бы и даже если жрать станет нечего - рука бы на нее не поднялась. Дверь поддалась непривычно легко, ознаменовывая прибытие гостя звоном колокольчика. На удивление, лавка сегодня не хвасталась наличием других посетителей. У стойки меня встретил мужчина средних лет с тонкими, закрученными усами, в синем берете набекрень и расшитом камзоле. Он приветственно раскинул руки в стороны, а на лице сияла довольная улыбка. – С возвращением, Госпожа! Как поживали? – Вопрос был больше риторическим, я просто вежливо ответила на улыбку поклоном. – Все уже готово. Можете зайти, примерить, осталось только подогнать по длине. Это не займет и десяти минут, обещаю Вам! – Благодарю, месье, буду крайне признательна. Меня проводили в комнатку с зеркалом за резной ширмой. Там, на деревянных "вешалках" висели две абсолютно одинаковые черные рубашки на завязках с длинными свободными, рукавами которые собирались манжетами на серебряных запонках. Рядом на табуретке лежала пара штанов, отличающихся друг от друга лишь оттенком и простенькая кожаная жилетка на двух ремешках. Быстро переодеваться меня научила работа, поэтому влезть в первый костюм за пару минут труда не составило. Рубашку сразу заправила в штаны, жилет накинула сверху не утруждаясь застегнуть, завязки тоже трогать не стала, потому как вырез был чуть ниже ключиц. Кожаные штаны ощущались немного непривычно, потому как были в облипку. Я критически окинула себя взглядом в зеркало. Отражение мне понравилось. Даже то, что штанины были немного длиннее нужного и собирались в сапогах, общего самочувствия не портило. – Господин Дэ'Мерти! Думаю, подшив не требуется. - Я шустро сложила оставшиеся обновки в торбу, свернула платье с чулками и вышла. – Но как же! – Портной картинно всплеснул руками, только я выплыла из-за ширмы. – Госпожа, Вы заплатили мне за работу, я не могу вас отпустить не выполнив её полностью! Хотя, признаюсь, как вы и говорили "выглядит просто, но поразительно эффектно". Портной в прищуре оглядел меня с ног до головы, схватившись пальцами за подбородок. Однако, такая реакция вызвала у меня невольную ухмылку. – Благодарю Вас за работу, Мастер, Вы превзошли все мои ожидания. Всё же, не думаю что тут что-то стоит доделывать, я более и минуты в этой чертовой юбке не перенесу! – Мужчина было хотел возразить, но моя персона уже скрылась в дверях и буквально подлетев к коновязи запрыгнула на лошадь. Боска такой подлости не ожидала, заржала прижав уши к голове. Только брыкаться не стала, резонно рассудив что огребёт за такие вольности. Ну, счастливые люди всегда делают глупости и бОльшая из того что сейчас сделана – это не отвязанные поводья. Пришлось снова спускаться, только вот теперь садиться в седло было так удобно, что все сразу забылось и простилось. Со стороны, наверное, казалось что полоумного бес окончательно попутал, раз такие финты выкидывает. Меня это не заботило. Как не заботило теперь и палящее солнце, и ненавистное платье брошенное в дорожную пыль и даже излишне цветные стены города, который ещё с утра был противен до блевоты. Я пустила лошадь рысью к знаменитому трактиру на противоположной стороне Боклера – "Фазанерия". Пусть еще было довольно рано для назначенного времени, меня сейчас мог остановить только метеоритный дождь... Или второе пришествие Ночи Клыков. Виляния по змеевидным дорогам немного поумерили пыл, я перевела лошадь на шаг, когда мы начали подъезжать к трехцветному зданию, где ютился один из известнейших трактиров, только вот останавливаться не стали. Мы проехали дальше, к госпиталю, где Боска и осталась перефыркиваясь с собратьями у коновязи, а я бодрым шагом первооткрывателя направилась к заветному входу. По спине пробежал холодок уже на подходе к лестнице, волосы на затылке зашевелились. Так случается в двух случаях – либо сейчас произойдет что-то плохое, либо... Я замешкалась лишь на мгновение, но и его хватило чтобы на плечо мягко упала рука в полуперчатке, останавливая меня от шага.