поезд пассажирный

Повязка на глазах мешала так же сильно как и бесила. Ее хотелось смахнуть к херам собачим, угомонив хоть немного, довольно долгое время тянувшуюся панику, от непонимания происходящего. Как бы кудрявый не пытался извернуться, заметить удалось только то что: первое — у него связаны руки, второе — у него, в довольно неудобной позе, связаны ноги, третье — в близи только один источник света - неестественно и кислотно желтый луч от лампы на потолке. Вокруг был слышен гул, вероятно, много людей, но приглушенный, будто они за стенами. Где он блять оказался?! Уже готовый руки себе выламывать, только что бы снять ебучую преграду с глаз и хотя бы осмотреться, Ваня начинает трясти конечностями, слыша звон цепей и ощущая холод металла запястьями, понемногу начиная ахуевать, собирается срываться на крик, как тут слышит до чёрта знакомый голос: — А кто это к нам решил пожаловать? Коля, пожалуй, был даже слишком весел. — Лида?… — с явным замешательством произнес Ваня, в прочем уже через секунду начав изрекать весь свой поток мыслей почти срываясь на крик: — Долбоёб!!! Че за хуйня?! Куда ты меня засунул блять?! Какого хуя происходит?! Размеренные шаги приблизились и его накрыла тень от нависшего тела. По спине пробежал неприятный холодок. Тишина в ответ на шквал вопросов давила и почему-то казалось, что мужчина просто стоит улыбаясь, что в прочем, адекватность ситуации все более склоняло к нулевому градусу. — Попрошу не сквернословить в моем присутствии. — мягким тоном донеслось не так далеко от его уха. Ваня дернулся. — Да ты ахуел сука?! Начав биться в конвульсиях в попытках выбраться, тарабаня цепью о землю, отчаянно закричал Иван. Нервы уже были на пределе, парню начинало казаться, что крышей начнет ехать от абсурда и непонятности ситуации. Внезапно, ему в ребро прилетает удар носком кеда, судя по точности попадания, опрокидывая на землю, итак не сильно способное двигаться, тело. Щека неприятно царапается о холодную поверхность — бетон. Дыхалку перехватывает на какое-то время, Иван откашливается. — Я же просил по-хорошему — с наигранной жалостью скулит тот же голос, давая понять, что если кудрявый продолжит, то продолжит и старший. Но Ваня у нас кто? Правильно! Панк который никого не слушает и нарушает правила! Только с губ лежащего срывается: — Ебла…— как той же самой ногой удар прилетает под дых, слабее, но сразу же с той же силой в нос, окончательно отправляя парня в отключку. — Знаешь, Коль, лежачих не бьют — только и успевает услышать еще чей-то неразличимый уже голос Иван, перед тем как веки сомкнулись, а мир погрузился в беспросветный мрак.