То, чего не хватало

Наконец, Альфред возвращался. В аэропорте, как обычно, был ужасающее столпотворение, но Брюсу не составило особого труда найти родное лицо. В этот момент он ощутил такой прилив энергии, какой, по его предположениям, испытывали собаки, после долгой разлуки с хозяином. Хотя ему эта аналогия и не очень понравилась, но она была близка к его чувствам, как ни одна другая. Конечно, они оба были взрослыми разумными людьми и несмотря на всю радость встречи, обошлись довольно официальным рукопожатием, позволив себе объятия только в поместье Уэйнов. После долгого перелёта опекун был сильно измотан и почти сразу отправился в свою комнату, чтобы отдохнуть. Брюс поймал себя на мысли, что уставший мужчина, наверное, даже не заметит подарок оставленный на его письменном столе. Брюнет мечтательно улыбнулся. Что ж у него освободилось время, которое он выкроил для Альфреда. Уэйн предупредил Джона, что возможно не сможет сегодня прийти, но раз появилась такая возможность посетить друга… Друга… Это слово с каждым днём казалось всё неуместнее. Брюс осознал своё влечение к обоим полам еще в подростковом возрасте. Чувства к Джону казались ему неуместными не из-за того, что Джон — мужчина. Они были неуместными ведь Джон — его лучший друг. А влюблённость в своих друзей для Брюса оканчивалась слишком схоже. Возможно его дружбу с Селиной спасло именно его решение держать дистанцию. Вокруг миллиардера встречались действительно выдающиеся люди. Его привлекали личности выбивающиеся из понятия нормального. Может потому, что он сам был одним из таких. Но даже так, Джону удалось стать особенным среди особенных. Было бы проще, если бы Брюс мог понять Джона. Во время его работы с Агентством, зеленоволосый вечно подавал ему странные смешанные сигналы, и брюнет на них отвечал, пока речь опять не заходила в Харли. Уэйн так бы и продолжал держать безопасную дистанцию, достаточно, чтобы наслаждаться проведённым временем и не позволить своим чувствам пожрать себя, если бы не действия Джона в последнее время. Может для Доу это, просто, дружеский флирт? Это неопределённость давила на нервы не меньше, чем отсутствие Бэтмена. С такими мыслями он проделал путь от поместья Уэйнов до палаты друга. Он уже спокойно передвигался по лечебнице без сопровождения. Всё же везде ходили санитары, готовые к внезапным выходкам своих подопечных. Встав перед дверью, он услышал: — Я за всю жизнь не видел Альфреда таким злым. — Жаль, меня там не было. Я бы жизнь отдал, чтобы это увидеть! — Ты хоть раз видел, как Брюс злится на публике? Его лицо остаётся спокойным, может брови немного нахмурит, а вот взгляд такой, что может насквозь прожечь. — Я даже не знаю хочу ли я такое увидеть или нет… Да, определённо хочу. — Не думаю, что получится. Даже это я видел это не так уж много раз. Помню как-то одна дама в годах затащила его к себе в… — «Ладно, пора это остановить» — молнией проскочила мысль в голове посетителя. Он быстро постучал, потому что так предписывала вежливость, которая решила ослепнуть на пару мгновений, когда мужчина зашёл, не дожидаясь приглашение. Его взгляд сразу направился на Харви, передавая сигнал, который невозможно было понять никак иначе. — Так вот о каком взгляде ты говорил! — восторженно воскликнул Джон. Брюс перевёл фокус на него и сразу же смягчился. Он, просто, не мог продолжать злиться, смотря на эти фейерверки в изумрудных глазах. — Брюс, какими судьбам?! — спросил Харви, неудачно пряча смущение — Я думал ты сегодня весь день проведёшь с Альфредом. Кстати, как он? — Мы ещё поговорим о том, что сейчас было, но с Альфредом всё хорошо. Сейчас отдыхает после перелёта. — Тогда я, наверное, пойду, — сказал мужчина, вставая с кровати. Проходя мимо Брюса, он шепнул достаточно тихо, чтоб Джон не услышал — Оставлю вас наедине. Джон — славный парень, хоть и странноватый. Удачи с ним. — большая ладонь похлопала чужое плечо и уже голосом обычной громкости он добавил, стоя у самого порога, — Брюс, буду рад, если ты после зайдёшь и ко мне. Джон, в следующий раз я расскажу тебе эту историю. Сказав последнее предложение, шатен сразу скрылся за дверью. — Впервые вижу тебя таким. Мне даже нравится — захихикал зеленоволосый. Брюс осторожно сел рядом, пока тот играл с кубиком Рубика. На самом деле, у Джона отлично получалось его собирать. Вероятно, сейчас он, просто, пытался чем-то занять руки. Прикроватная тумба пациента уже под завязку была набита различными безделушками, принесёнными посетителем: губная гармошка, игральные карты, монетка в 25 центов, недоделанный зелёно-фиолетовый браслет дружбы, который Джон учил его делать, готовый чёрно-белый браслет, восковые мелки и подобные вещицы. Брюс, как обычно, присел на край кровати. Джон слегка облокотился на него плечом, продолжая собирать головоломку и мыча под нос знакомую мелодию неизвестного авторства. — Доктор Лиланд говорит, что я делаю большие успехи. Да и с последнего рецидива прошло уже 2 недели и 5 дней. Да, Брюс прекрасно помнил тот день, его не пустили к Джону, а направили прямиком к терапевту. Она рассказала о драке в столовой, которую начал её подопечный. Он отказался говорить о причине драки и принести извинения, поэтому ей пришлось прервать визиты Брюса на 3 дня, в качестве взыскания. Срок не такой уж большой, бизнесмен избегал друга месяц. Что по сравнению с этим 3 дня? За эти 3 дня он успел позлиться на друга и поволноваться за него. Что, чёрт возьми, нужно было сказать, чтобы разозлить Джона? Не нужно быть психологом для осознания склонности зеленоволосого к насилию. И людям сеющим его. Но для Джона оно было способом достижения цели или защиты. Он бы не влез в драку, понимая неизбежность наказания. Он ведь понимал? А было ли это наказанием для него или только до Брюса? Таким вопросами была забита голова миллиардера, пока ответ не нашёлся сам. Стоило ему слегка постучав, открыть дверь, на него всем весом обрушилось лёгкое тело друга, сжимая Брюса в объятиях. В этот момент брюнет был зол на себя за то, что вообще сомневался в Джоне. Они держали друг друга в объятиях непозволительно долго и даже, когда всё-таки пришло время их разорвать, Доу держался за чужую руку весь оставшийся визит. Как оказалось, за обедом зеленоволосый услышал, как кто-то нелестно отзывался о Брюсе. Джон не уточнил, что этот кто-то сказал, отмахнувшись:"Я не скажу о тебе такое, даже по твоей просьбе». Хотя от того, как мужчина смутился от собственных слов, у посетителя появилось ещё больше вопросов, которые он не озвучил. Всё же ему стало легче, как после любого разговора с Джоном. — Эй, приятель, ты меня слушаешь? — из мыслей Брюса вывел слегка раздражённый голос. — Прости, отвлёкся, вспомнил нашу первую встречу, после того наказания. — Да, Это было то ещё времечко. Я чуть с ума не сошёл за эти три дня. Я даже начал предполагать, что на четвёртый день ты не придёшь. Если бы это произошло, я, просто,. не знаю что бы сделал. Правда, не знаю… — в речи Джона появились угрожающие мрачные ноты, которые, как обычно, быстро рассеялись — Хорошо, что этого не случилось. Прозвучал нервный смешок, после которого пальцы их рук привычно переплелись. Брюс решил — сейчас или никогда. Это двусмысленное нерешенное напряжение между ними начинало раздражать. Осторожно приблизив скреплённые ладони к лицу, он невесомо коснулся бледных костяшек губами. — Джон, думаю, я люблю тебя — брюнет смотрел собеседнику прямо в глаза и прекрасно видел, как менялась палитра эмоций на его лице: шок, радость, сомнения, страх, боль и принятие. По телу мужчины побежали мурашки, когда тонкая ладонь выскользнула из его, а сам друг отошёл в сторону окна. — Б- Брюс — голос Джона дрожал, как и уголки его рта, искривившиеся в усмешке. По взгляду зелёных глаз посетитель понял, что смех этот был от стресса. Влажные зрачки, брови изогнутые так, как Брюс не представлял возможным до этого момента. Он уже пожалел о своих словах — Пожалуйста, уходи. — выдавил из себя пациент. — Джон, пожалуйста, прости. Похоже, я всё неправильно понял. Если ты ничего ко мне не чувствуешь, так и скажи, я приму это. Я не обижусь, но, пожалуйста, не прогоняй меня — Уэйн сам не понимал, как отчаянно сейчас звучал. Он стоял посреди комнаты, смотря на друга, полуденное солнце слепило глаза. — Нет, ты не понимаешь, Брюс, я… я люблю тебя — слова звучали скорее, как признание в преступлении, зеленолосому понадобилось несколько секунд, чтобы осознать собственное высказывание. Он поражёно опустил плечи — Я боюсь, Брюс. Тогда в Ace Chemicals… Я был готов тебя убить. Я впервые испытал столько эмоций за раз: злость, страх, обида, азарт и со всем этим я чувствовал себя как никогда свободным — он говорил об этом с трепетом, напоминавшим о том в разговоре у кофейни, перед первой встречей Джона с Бэтменом, но, будто опомнившись, он встревожено продолжил — Брюс, прости, я вовсе не… — голос мужчины начал дрожать, будто тот в любой момент готов был разрыдаться, — Не бросай меня, пожалуйста. — Джон, я знаю, как выглядят люди, когда они готовы убить, и знаю, что ты был готов убить меня той ночью. — Тогда почему?.. — пациент поднял на него взгляд полный мольбы, но Брюс не мог понять, о чём же его молили. — Потому что я люблю тебя. Любовь заставляет нас отбросить разум и поддаться чувствам. А я чувствую, что все мои страхи и сомнения не сравняться с моими желаниями быть рядом с тобой. — брюнет медленно приближался к собеседнику, заставляя того отступать, пока за спиной не осталось ничего кроме стены — Ты рассказал мне, что чувствовал тогда, — посетитель нежно коснулся чужих рук губами, ощутив, как они слегка вздрогнули, а затем направил бледные ладони на себя, оплетая ими свою шею — Теперь мне бы хотелось знать, что ты чувствуешь сейчас? Мужчина ощущал, как безумно бьётся пульс под тонкой кожей. Худые пальцы перешли на затылок, вызывай волну мурашек. Его притянули к себе и вовлекли в поцелуй. На самом деле, было больше похоже, что Джон пытается съесть его. Последний раз Брюс так целовался ещё в средней школе. Это было неумело и странно, но он чувствовал увлечённость партнёра и этого было более, чем достаточно. Только, когда пациент отстранился, мужчина обратил внимание на слабые металлический привкус во рту. Похоже Джон случайно прокусил ему губу. Отдышавшись зеленоволосый поднял глаза на посетителя. Радужка почти спряталась за чёрном зрачком, но лицо Джона быстро изменилось, стоило ему перевести взгляд на чужое лицо. Теперь в нём отражались лишь страх и сожаление. — Брюс, боже, прости! — Джон протянул руку к щеке друга, но сразу же себя одёрнул. Сильнее вжимаясь в стену, будто пытаясь слиться с ней, он произнес — Вот почему я был против. Я даже поцеловать тебя, не причинив боль, не могу. Брюс понимал, Джон приближался к истерике. Он хотел бы обнять его, как уже привык, но сейчас пациент явно этого бы не хотел. — Всё в порядке, Джон, — мужчина встал перед собеседником на колено, надеясь, что так будет выглядеть для него менее нависающим и давящим — я даже не сразу заметил это. Мне вовсе не больно. — Нет, Брюс, да пойми ты… Чёрт! — тональности голоса колебались от злости до отчаяния. Доу обошёл друга и сел на кровать, обхватывая голову ладонями, будто пытаясь не дать тому количеству мыслей, заполонивших череп, разорвать его на части — Я даже не уверен, что мог бы говорить с тобой без этих таблеток — Джон резко махнул рукой в сторону прикроватной тумбы, на которой пустовал стаканчик из-под лекарств — Я, просто, не понимаю тебя, как было с Амандой Уоллер. Убить её было бы лучшим решением. Я это понимал, но ты был не согласен, а когда я поговорил об этом с доктором Лиланд, она мне всё объяснила. Для большинства «обычных» людей твоя точка зрения была бы очевидна, но не для меня. Я был не способен понять. Я понимаю только, что не хочу тебя потерять. Мне так страшно, Брюс. Брюс смотрел на потухшего Джона, пытаясь подобрать подходящие слова. Он сел рядом: — Джон, мораль — это не то, что получаешь при рождении, это то, что вырабатывается с течением жизни. У тебя, просто, не было возможности это сделать, но это не значит, что ты не можешь. Ты научишься со временем. — А что мне делать до этого? Как понимать что правильно, а что нет? — Джон, мир не делится на правильное и неправильное. Тебе придётся доверять своему чутью и реакции других на твои действия. Но если когда-нибудь ты окажешься в тупике, я буду рядом, чтобы прикрыть твою спину. Обещаю на мизинце. Наконец, Брюс увидел, как лицо друга прояснилось. Их пальцы скрепили клятву, и Уэйн почувствовал, как его потянули на себя, заключая в объятия. — Знаешь, Брюс, до твоего первого посещения, мне так тебя не хватало. Забавно, раньше лечебница Аркхэм казалась мне самым близким местом на Земле, но теперь я кажется понял, почему ты назвал её адом. Теперь каждый день я считаю минуты, пока ты не придёшь. До встречи с тобой свобода за стенами Аркхема нервировала меня, а сейчас даже воздух здесь удушает — на секунду Джон замолчал, будто что-то осознав, а затем он засмеялся. В этом смехе странно сочетались нервозность и радость — Теперь я, кажется, понял, почему тебя зовут «золотым мальчиком». Ты на самом деле то ещё золото — сквозь смех продолжил мужчина, опираясь лбом о крепкое плечо. Брюс не в полной мере понимал причину подобной реакции. На самом деле, совсем не понимал, но, наконец, всё его напряжение сошло на нет. Он обнял друга в ответ и тихо прошептал на ухо: — Я люблю тебя, Джон, и если тебе нужно время, чтобы разобраться во всём, я дам тебе столько сколько потребуется. — Спасибо, приятель, — необычно нежно ответил ему Джон, отстраняясь, но всё же держа руки на чужой спине. Он робко добавил — Но прежде, чем отчёт этого времени начнётся, могу я поцеловать тебя ещё раз? Брюс коротко хихикнул. Он был уверен, что впервые испытывал что-то подобное. Будто вся оставшаяся после Бэтмена пустота, которую он медленно заполнял последние месяцы, в один миг оказалась до краёв наполнена чем-то греющим и сладким. Если бы вы спросили, именно так Джон описал бы и голос Брюса, когда прозвучал ответ: — Да, конечно, сколько угодно.