Повесть о Малкольме-младшем, его сестре Ксении и Линарии, то есть Летти

Ксения

      Мы только и успели, что одеться и умыться, когда раздался громкий стук в дверь.       День обещал быть солнечным и чудесным, казалось, ничто не способно испортить мне настроение.       Я выглянула в окно рядом со входом. Но никого не увидела.       — Кто это? — громко спросила я.       Ответа не последовало.       — Такое презрение к моей персоне? — фыркнула я.       — Не к вашей, — вымолвил Ведьмак (судя по голосу, это был он).       — А к кому? — поинтересовалась я.       Ответом мне было молчание.       — Полагаю, вы не хотите называть его имя.       — Впустите меня, — потребовал Ведьмак. Вот еще!       — Зачем вы пришли?       — Я пришел за тем, что мне принадлежит, — отозвался он. Это интересно. Не за Линой ли?       — Мы у вас ничего не крали, честно-честно, — попыталась я пошутить.       Но в следующее мгновение дверь, которую я вечером предусмотрительно закрыла на ключ, распахнулась. Я рефлекторно слегка попятилась назад.       На пороге стоял Ведьмак.       Впускать его в дом у меня не было ни малейшего желания, и я легким движением руки создала ветреную завесу.       — Вы не очень-то вежливы, — проговорила я, — но я могу научить вас тактичности. Здравствуйте. Как поживаете? Как ваще здоровье?       — Здравствуйте, как поживаете, как ваше здоровье, где моя дочь?       — Не у нас, — соврала я.       — Я здесь, отец! — крикнула Лина откуда-то из коридора. Это слегка разозлило меня. Я уверена, что он пришел не с мирными целями. Я не хочу, чтобы он командовал в моем доме и не хочу отдавать ему дочь. Я чувствую, что делать этого не нужно.       — Лина, молчи, — обернулась я.       — А вот это уже укрывательство! — насмешливо-укоризненно произнес «заботливый отец».       — Мы вам ее не отдадим, ей и у нас хорошо! — выпалила я.       Однако мерзавец одним щелчком пальцев убрал мою завесу, отодвинул меня и прошел внутрь.       Я поспешила за ним.       Лина с братом были уже на кухне. Ведьмак сделал неуловимое движение ладонью — он подвесил моего брата в воздухе вверх тормашками!       Брат оставался невозмутим (он любит висеть вниз головой), но это просто наглость!       — Неостроумно, дяденька, — усмехнулся Малкольм-младший. — Это для меня самое привычное положение.       — Оставь его в покое, — повысила я голос. — Отпусти его немедленно, слышишь? Я не позволю тебе…       Договорить он мне не дал.       Секунда, и я заперта в кладовке! Теперь мое искусство понадобится мне, чтобы дышать…