.
27 октября 2023 г., 21:36
Бессмысленный взгляд долгое время изучает экран ноутбука. В практически пустом офисном помещении изредка издаётся щёлканье клавиш, кто-то в дальнем углу этажа печатает документы. Стойкий аромат дешёвого кофе со второго этажа компании проникает во все предметы, становясь чем-то неотъемлемым. Сухие ладони устало проходятся по сонному лицу, взъерошивают русые пряди уложенных волос. Когда левая рука снова обнимает компьютерную мышку, правая почёсывает область под подбородком. Ногти оставляют розоватые следы. Молодой человек смотрит на время, затем изучает уже написанный отчёт и вновь глядит на мелкие цифры в правом нижнем углу ноутбука. Двадцать три сорок девять неприятно колет глаза.
Он мог бы отложить выполнение задания от ментора на завтрашнее утро, но суббота и воскресенье уже заполнены делами. Хочется выспаться, поесть наконец-то домашнюю еду, а не полуфабрикаты из забегаловки напротив офиса, и посмотреть несколько серий какой-нибудь клишированной дорамы. Поэтому, когда до полуночи остаётся лишь десять минут, Хан Джисон продолжает сидеть за своим письменным столом и просто пытается не уснуть. Круглые очки с тонкими линзами — спасибо, что зрение не такое уж и плохое — удачно забыты на папках с документами. Плечи и шея ноют ужаснейшим из всех образом, хочется, чтобы кто-нибудь просто сел на спину так, чтобы все позвонки встали на свои места.
Молодой человек крупно дёргается, когда возле его руки внезапно оказывается небольшой стаканчик с крепким кофе. Джисон терпеть не может американо, поэтому слегка морщится, когда особо настойчивый аромат проникает в носовую полость и оккупирует лёгкие. Взгляд покрасневших от долгой работы глаз поднимается на вставшего неподалёку мужчину. Ли Минхо, тот самый ментор, внимательно смотрит на него и слегка приподнимает брови в немом вопросе. И всё-таки слова слетают с его припухлых губ, когда Джисон продолжает глупо пялиться.
— Что ты тут делаешь?
Это довольно странный вопрос, учитывая, что мужчина сам прекрасно понимает, по какой причине Хан задерживается сверхурочно.
Не то чтобы Джисон не был готов к постоянной переработке. Когда он устраивался на стажировку в одну из ведущих компаний Южной Кореи, в его голове уже готовилась установка: быть готовым ко всему, что ему предначертано. Только вот эта установка совершенно не помогает чувствовать себя менее уставшим и изнурённым. Хочется спать просто до ужаса, мечта лечь в кровать и накрыться одеялом становится практически заоблачной и кажется недосягаемой. В телефонных заметках более десяти пунктов с невыполненными заданиями, дедлайны давят на шею с силой титана и подгоняют и без того ничего не успевающего стажёра. Подгоняют к выполнению всех задач или к желанию уволиться к чертям — другой вопрос.
Ли Минхо выглядит прекрасно. Кажется, что шестнадцатичасовой рабочий день не оставляет на нём ни единого следа. Тёмно-шоколадные волосы сохраняют идеальную укладку, благодаря которой открыт высокий лоб. Белоснежная рубашка с повязанным под воротником галстуком не помята и педантично заправлена в широкие брюки. Джисон замечает, как под светом офисных ламп на тонких пальцах сверкают серебряные кольца. Мужчина скрещивает руки на груди. Его бровь остаётся вздёрнутой, а взгляд пестрит высокомерием и строгостью. Если это — идеальный образ ментора офисной компании, то Ли Минхо удаётся его повторить.
— Отчёт не закончил ещё. — Голос немного хрипит, потому что за последние четыре часа безостановочной работы единственное, что слетает с губ, — усталые вздохи и сонливые зевки.
— Закончишь в понедельник. Собирайся и езжай домой. Две минуты назад начался твой официальный выходной, — говорит Минхо и поглядывает, словно хочет удостовериться, на свои наручные часы.
Джисон тут же смотрит в ненавистный уголок экрана. Время и правда уже переходит за полночь. Молодой человек последний раз кидает взгляд на кивнувшего ему ментора и начинает неторопливо складывать все свои вещи. Всё-таки придётся выделить какое-то время выходных на нужные документы. Поэтому Джисон кладёт небольшую папку с набором бумаг в свою сумку для ноутбука. Круглые очки всё-таки надеваются на нос, поправляются кончиком указательного пальца. Теперь мир становится намного чётче обычного. Именно по этой причине Джисон старается больше не смотреть в сторону своего ментора.
Хан Джисон никогда не считал себя человеком, которому легко вскружить голову. В университете у него не так много поклонников, а людей, к которым его бы тянуло, и вовсе нет. В школьные годы Джисон всегда занимался учёбой, в его мыслях только изредка возникали мысли о возможных отношениях. Но и те испарялись, стоило только посмотреть пару-тройку видео с рейтингом «21+». С приходом в компанию что-то в его жизни меняется. В его отношении к миру меняется.
Потому что он попадает в стажёрскую группу, где ментором является Ли Минхо. Он сексуальный и опытный — Джисон на сто процентов уверен, что его опыт распространяется не только на рабочие дела. Его аура холодного принца завораживает и притягивает. Если узнать получше, пообщаться с ним чуть больше, то можно понять, что только внешне этот человек может быть пугающим. Джисона тянет к этой двоякой личности, построенной на постоянных контрастах. Он соврёт, если скажет, что его мысли никогда не касались того, что должно быть запрещённым в отношении к старшему коллеге.
Потому что Минхо действительно умеет создать ситуации, в которых Хан практически физически чувствует сексуальное напряжение. Все его прикосновения к плечам младшего — к больным и уставшим, на минутку, очень нуждающимся в хоть каком-нибудь давлении. Все взгляды тёмных глаз, которые бесстыдно гуляют по фигуре стажёра. Все двусмысленные предложения и вопросы, нагоняющие краску на лицо и уши. Джисону очень интересно, насколько долго всё может продолжаться. Потому что уверенности в том, что он справится с подобным давлением, с каждым днём становится всё меньше.
Джисон никогда не задумывался о своём идеальном типаже, но стоит ему поработать в компании лишь жалкий месяц, как тут же становится понятно: у Хана есть определённая зависимость от классической одежды на теле мужчин. И, возможно, это связано только с тем, кто именно надевает белоснежные рубашки и классические брюки. Кто украшает красивую шею чёрными галстуками. Кто играет с концом галстука изящными пальцами, украшенными тонкими кольцами. Может быть у Джисона определённый кинк на Ли Минхо, а не в принципе на мужчин в офисной одежде. Потому что парень не испытывает того же влечения, например, ко второму ментору, который тоже, честно сказать, является симпатичным.
Это вызывает стыд. Думать в сексуальном контексте о том, с кем приходится работать бок о бок — как минимум, не особо профессионально. Только вот мысли всё равно раз за разом возвращаются к Ли Минхо. К его рукам. К бёдрам. К крепкой спине и широким плечам. К припухлым губам и тёмным глазам. Джисону очень хотелось бы посмотреть, как выглядел бы Минхо, если бы потянул не за свой галстук, а за галстук Хана. Как выглядел бы, играя с прядями его волос, а не со своими. Как чувствовался бы его язык на губах Джисона, насколько мягкие его губы.
— Эй, — голос рядом пугает, заставляя обернуться, — ты готов? Я тебя подвезу.
— А… — Джисон глупо гуляет замыленным взглядом по лицу немного хмурого ментора, но затем кивает. — Да. Да, готов.
В машине Минхо приятно пахнет. Джисон знает это, потому что уже не первый раз оказывается в просторном салоне внедорожника. Лёгкий аромат хвои смешивается с иланг-илангом, успокаивая нервную систему. Он проникает в лёгкие и окутывает их лёгкой дымкой спокойствия. Кожаные сидения прогреваются, тёплый воздух приятно щекочет лицо и гуляет по открытой коже, но слишком жарко всё-таки не становится.
За окнами автомобиля проносится ночной город. Кто-то ютится в квартирах, уже видя сны или только готовясь к желанному отдыху, кто-то провожает рабочую неделю в круглосуточных заведениях с рюмками и бокалами в руках, а для кого-то существования выходных и вовсе нет. Небосклон давно покрылся тёмным цветом, и снежинки неторопливо спускаются с облаков к земле. Они покрывают асфальт, плоские поверхности и крыши так быстро, что не успеваешь моргать. Ближе к завтрашнему полудню следов от снежинок не останется, однако сейчас кажется, что зима совсем близко. Колючий ноябрьский ветер колышет голые ветви деревьев и играет со всем, что легко поднять в воздух. Джисон наблюдает за людьми, которые ходят по улицам, изучает уже давно пустующие остановки общественного транспорта.
Добираться до дома на метро было бы немного страшно. Хан не очень любит путешествовать по ночному городу в одиночестве, хотя, казалось бы, что такого может поджидать его. Ведь страна славится безопасностью и малым количеством преступлений. Однако в салоне автомобиля куда свободнее дышится. Джисон рассматривает тёмные панели перед собой, изучает панель передач, цепляется взглядом за брелок на зеркале заднего вида: трое маленьких котят. Радио без помех передаёт какое-то вечернее музыкальное шоу. Песня зарубежной звезды растекается по салону, и спокойный голос постепенно подталкивает к дрёме. Глаза слипаются с каждым мгновением всё сильнее.
Джисон чувствует острую необходимость в разговоре, чтобы не уснуть. Было бы неловко просто взять и упасть в дрёму, пока человек рядом выглядит довольно бодро. Поэтому Хан прокашливается и поворачивается к профилю водителя.
Кажется, что воздух из лёгких выбивается слишком быстро. Кто-то словно ударяет его кулаком прямо в рёбра, вынуждая задохнуться. Взгляд цепляется за прямой нос, очередной раз проходится по розоватым губам. Чужая линия челюсти выглядит несправедливо острой и манящей. Джисон старательно приводит мысли в порядок, когда и его, и водителя накрывает красноватый оттенок светофора. Минхо поворачивает голову в его сторону, смотрит прямо в глаза и слегка прищуривается.
— Что-то хотел сказать?
— Господин Со собирается устроить небольшой ужин, чтобы отпраздновать месяц стажировки. Вы пойдёте?
— Ему лишь бы отпраздновать что-нибудь, — фыркает мужчина. Он отворачивается, снова кладя руки на руль, и продолжает движение по проезжей части, когда это позволяет сделать свет светофора. — Не очень люблю такие посиделки.
— Правда? Почему?
— Внимание постоянно переключается из-за того, что я рядом.
Джисон не может сдержать смешок.
— Как самоуверенно с вашей стороны.
Чужие губы растягиваются в подобие улыбки.
— Это не потому, что люди замечают какие-то положительные качества во мне. Каждый знает, что я довольно холоден по отношению к окружающим, поэтому многие стажёры побаиваются меня.
— Вы просто требовательный.
— Ты находишь это привлекательным?
Воздух сбивается вновь, и Джисон выглядит глупо и несуразно. Он раскрывает и закрывает рот, не находя слов. Что значит «привлекательным»?
Ли Минхо во многих аспектах привлекателен, так что именно сейчас он имеет в виду?
— Это… Это же очевидно. Хороший ментор, как учитель, должен быть требователен. Разве нет? Я вас не боюсь.
Минхо решает не отвечать. Он внимательно следит за дорогой, неторопливо выворачивает руль в нужную сторону и порой вытягивает шею, чтобы осмотреть проезжую часть. Джисон не упускает момента, когда старший беспечно пожимает плечами. Будто и правда никогда не задумывался о том, что основное качество ментора — придирчивость и стремление к идеалу. Хан не может сказать, что Ли особо педантичен.
В силу своего характера и своего качества работы он позволяет стажёрам допускать ошибки, действуя по девизу: «Ошибки возможны, но нежелательны». Джисону нравится это в нём — господин Со, например, настолько безразлично относится к допущениям своих стажёров, что их всегда отчитывают вышестоящие. Минхо же сотню раз перепроверяет всё то, что необходимо сдать его подопечным, и всегда объясняет всё до того, как оплеуха прилетит со стороны начальства. Его требовательность к идеалу заставляет испытывать что-то наподобие восхищения. Это помогает реализовываться и действительно учиться, а не просто отрабатывать нужную норму для получения заработной платы.
Многие стажёры, с которым доводится общаться Джисону, действительно испытывают какой-то нездоровый трепет по отношению к Минхо. Они боятся его, боятся допустить даже маленькую ошибку, словно Ли сожрёт их заживо.
Однажды, когда они готовили презентацию и защищали её перед несколькими руководителями отделов, одной девушке стало настолько тревожно, что даже Хан со своим диагностированным тревожным расстройством сочувствовал. Её руки тряслись с такой силой, словно прямо здесь и сейчас происходило землетрясение. Лицо ужасно покраснело, а слова никак не связывались в предложения. И всё потому, что за столом принимающих защиту сидел Минхо. Она не волновалась так и не тряслась из-за всего, когда презентовала свою работу на пробном мероприятии в окружении других стажёров и своего ментора. Стоило Ли появиться на горизонте — все мысли из её головы улетучились.
Джисон поражается этой репутации. Ему почему-то кажется, что Минхо не такой уж и деспот. И пусть остальные стажёры постоянно подшучивают над тем, что Хан в одно мгновение становится любимчиком ментора, Джисон не может с этим согласиться. Он просто делает всё, что ему говорит Минхо. Добросовестно записывает все требования и скрупулёзно выполняет всё, чтобы лишний раз не нарваться на замечания. Но отличников, как заведено, не все любят. Обращать внимание, конечно, на колкие комментарии стажёров и их шутки Хан не собирается, пусть иногда они действительно выводят из себя.
Автомобиль останавливается возле подъездной двери. Музыка выключается одним тычком пальца по дисплею, и в салоне воцаряется спокойная тишина. Джисон неторопливо, словно не хочет уходить, отстёгивает ремень безопасности и поворачивается к задним сидениям, чтобы забрать оттуда свои вещи. Минхо проверяет время, смотря на наручные часы, и встречается взглядом с младшим, когда тот наконец прижимает сумку для ноутбука к груди.
— Так значит, вы не пойдёте на ужин?
— Мне казалось, мы это уже выяснили. — Минхо прислоняется спиной к водительскому креслу и лениво прижимается виском к подушке. Сейчас, после часовой езды, он выглядит более уставшим, чем в офисе. — Ты бы хотел меня там видеть?
Странное ощущение трепета касается сердца. Определённо хотел бы. Джисону нравится видеть Минхо. Возможно, только из-за него Хан появляется на работе и не увольняется, хотя мог бы просто заняться учёбой в университете и не думать о том, как бы заработать опыт и деньги. Увидеть Минхо вне рабочей обстановки становится чем-то завлекающим и невероятным. Именно поэтому Джисон несмело кивает в ответ на заданный вопрос и видит очередную едва заметную улыбку на чужом лице.
Уже дома, когда душ удачно принят и желудок набит чем-то питательным, хоть и вредным, Хан задумывается о том, как бы Минхо выглядел под влиянием алкоголя. Его не очень прельщает мысль о том, что придётся сидеть в окружении выпивших людей. Однако всё-таки интерес направляет его мысли в подобное русло.
Будет ли Минхо таким же сдержанным и серьёзным, когда выпьет? Или он станет падок на тактильность и наконец-то покажет миру свою искреннюю улыбку? Что-то поменяется в его поведении настолько, что ментор внезапно станет ещё более колючим и, может, агрессивным? Решит ли Минхо флиртовать, насколько качественно у него это получится? Мысли этого человека свернут в сторону философских вопросов? Будет ли он болтливым или наоборот, станет ещё более замкнутым? Джисон думает об этом так, словно от поведения Ли Минхо зависит вся его дальнейшая жизнь.
Сознание подкидывает ему странные, почти невозможные картинки. Тяжело представить улыбку того, кто никогда не позволяет себе больше, чем просто лёгкое поднятие уголков губ. На этом ужине Минхо будет улыбаться? Станут ли ему забавны те шутки, на которые обычно Ли реагирует закатыванием глаз и фырканьем? Как звучит его смех? Как выглядит улыбка? Она похожа на джисонову — такая же широкая и напоминающая сердце? Или же эта улыбка больше походит на модельную, буквально идеальную? Будут ли глаза мужчины сверкать огоньками веселья или станут ещё более тёмными? Его взгляд останется таким же вечно задумчивым?
Джисон думает об этом так долго, что постепенно сонливость накрывает его с головой. Кажется, что стоит лишь прикрыть глаза, чтобы уснуть на несколько долгих часов.
***
Рабочая неделя проходит не так плохо, как можно было ожидать. За первые два дня Джисон выполняет всё то, что пылится в заметках телефона, получает новые задания и хватается за них лишь ради того, чтобы не утонуть в мыслях о Минхо. До ужина остаётся не так много времени, поэтому сознание не прекращает бомбардировать его различными идеями, касаемыми ментора. Встречаться с ним взглядом становится намного более смущающим и менее завораживающим, чем раньше. Джисону неловко от того, какие мысли таятся в его подсознании, какие картинки появляются перед глазами, стоит только прикрыть веки перед сном. Ещё три дня уходит на то, чтобы проверить свои новые работы. Он пишет небольшую статью для разработанного в веб-отделе сайта, рекламируя удобный интерфейс, и создаёт презентацию, которую в итоге публикуют на сайте компании с ссылкой на работу того, кого Хан раскручивает. Минхо хвалит его за выполненное и, что удивительно и неожиданно, почему-то всё чаще к нему прикасается. Джисон не имеет ничего против, хотя сердце каждый раз учащается в ритме, а дыхание задерживается до тех пор, пока чужие руки не снимаются с его тела. Он боится, что может заработать нервный срыв или тахикардию. Но, возможно, то странное ощущение комфорта, которое приносят все прикосновения Минхо, того стоит. Это не выходит за рамки адекватности. Минхо может как-то по-братски потрепать его волосы, хваля за выполненную работу, или похлопать по плечу. Может задержать ладонь чуть дольше положенного между лопатками, пока стоит, склонившись, возле рабочего стола Джисона. Иногда Минхо слегка сжимает его плечо так, что сдержать довольное мычание становится чем-то практически невозможным. Выдерживать подобные касания очень тяжело, но Хан старается и, возможно, может даже похвастаться собственным успехом. Наступление долгожданной пятницы приводит в восторг каждого, кому известен планируемый корпоратив. Стажёры с самого утра стараются работать как можно активнее, чтобы просто закончить все свои дела до того, как наступит вечер. Руководители выглядят такими же собранными, но, если приглядеться и понаблюдать, даже в их движениях есть отголоски нетерпения. Для обычного офисного работника корпоратив — прекрасный повод наплевать на работу и просто отдохнуть. Учитывая, что ужин явно будет сопровождаться определённым количеством алкоголя, вечер становится всё более желанным. В шесть часов, когда помещение начинает постепенно пустеть, Джисон выключает свой ноутбук. К нему несколько раз подходят разные работники, чтобы напомнить о том, где и во сколько нужно встретиться с остальными. Есть немного времени, чтобы добраться до дома, закинуть свои вещи и переодеться в более удобную одежду. Джисон решает поступить именно так, потому что желания отдыхать в офисной рубашке не появляется. Ближе к девяти часам небольшое кафе заполняется десятком пришедших на корпоратив. Каждый одевается так, чтобы привлечь к себе внимание и получить немного комплиментов. Но взгляд Джисона раз за разом скользит по Минхо, который садится прямо напротив за длинным, усеянным блюдами, столом. Атласная рубашка оттенка шпинеля открывает вид на изящные ключицы. Очень хочется провести по ним пальцами, чтобы просто почувствовать кончиками гладкую и нежную кожу. Наверняка мягкий на ощупь чокер из того же атласа дразняще обводит крепкую шею, которая благодаря украшению выглядит неожиданно хрупкой. Джисон искренне старается не обращать внимание на то, как красиво кожаные брюки облегают накаченные бёдра. Но каждый раз, когда ментор поднимается из-за стола, взгляд всё равно падает на его ноги. Джисон ловит его взгляд на себе. Тёмные глаза изящно подчёркнуты бежевым оттенком теней, и ресницы кажутся ещё более длинными, чем есть на самом деле. От этого взгляда земля выбивается из-под ног, и Хан просто рад тому, что остаётся сидеть на стуле. Будь он стоя, то вряд ли бы смог держаться долго. Алкоголь распивается с завидной скоростью. Запах жаренного мяса приятно обволакивает рецепторы, на вкус все блюда ощущаются чем-то невероятным. Джисон смеётся с шуток тех, кто вливается в разговор компании, и внимательно слушает жалобы других коллег. Кто-то рассказывает про слишком высокомерного клиента, и многие подхватывают эту тему, делясь своими впечатлениями от разговоров с теми, кого никогда не хотели бы больше встретить. У Джисона, к счастью, случаев таких не было. Он просто слушает, впитывает в себя информацию. И с каждой выпитой рюмкой горького соджу смотреть на Минхо хочется всё больше. Тот выглядит совершенно трезвым, хотя, по наблюдениям Хана, выпивает не меньше остальных. Кто-то уже пьяно хихикает, кого-то постоянно тянет в туалет или покурить, но особо стойкие продолжают свои разговоры. Джисон слушает про то, как одного из коллег недавно клиентка облила такой грязью, что даже слякоть зимы не сравнится. Но его отвлекают. И отвлекают вполне непристойным способом, о котором подумать Хан даже не смел бы. Он резко поворачивает голову в сторону мужчины, который сидит справа от него, и глупо моргает. Чужие губы расползаются в пьяной улыбке, а похоти в глазах становится так много, что в ней можно утопиться. Джисон чувствует, как на его колено кладут руку, и слегка хмурится. Он пытается оттолкнуть чужую ладонь, но цепкие пальцы продолжают неприятно массировать кожу под плотной тканью джинсов. — Господин Квон, перестаньте, — полушёпотом просит Хан и растягивает собственные губы в наигранной улыбке. Ему известно, что пьяные люди более чувствительны к отказам и запретам, поэтому старается быть как можно мягче. — Вы уже много выпили. Хотите, я закажу вам такси? — Брови невинно приподнимаются после заданного вопроса. Мужчина рядом с ним лишь смеётся и наклоняется ближе к лицу. — А ты поедешь со мной? Джисон заторможенно хлопает ресницами, не понимая того, что стоит сделать. Когда он собирается отодвинуться от коллеги, мужчина с силой кладёт руку на его затылок и притягивает к своему лицу. Недостаточно близко, чтобы поцеловать, но достаточно для того, чтобы Хан почувствовал неприятный запах из его рта — крепкий алкоголь, смешанный с ароматом дешёвых сигарет и барбекю. Джисон резко цепляется за чужое запястье пальцами и неловко смеётся, чувствуя, как внутри зарождается страх. — Нет, господин, но я правда могу заказать вам такси. Скажете свой адрес? — Зачем мне ехать домой без такого красивого мальчика? — Широкая ладонь ложится чуть выше колена и сжимает стройное бедро так, что Джисон боится, не останется ли синяк. — Эй, Хваун, — голос Минхо, взявшийся из ниоткуда, привлекает внимание обоих, — я украду господина Хана на некоторое время? — О-о-о, Минхо-я! — Руки наконец-то кочуют в сторону руководителя отдела, и Джисон поднимается с места. Что-то заставляет его спрятаться за широкими плечами ментора, словно ища защиты. — А мы с Джисоном как раз… — Он скоро вернётся, не переживай. Минхо хлопает коллегу по плечу и кивает Джисону в сторону выхода из кафе. Приходится накинуть на себя куртку, чтобы выйти на улицу. Воздух ноябрьской ночи пропитан холодом и свежестью, которая слегка приводит сознание в порядок. Этого недостаточно для того, чтобы полностью протрезветь, и Джисон всё ещё чувствует лёгкую дымку опьянения. Они заворачивают за угол к месту для курящих, и Хан прислоняется спиной к стене здания. Минхо встаёт напротив, рыщет в кармане дутой куртки и вынимает пачку сигарет. Взгляд цепляется за чужие движения. Пальцы достают из коричневатой пачки толстую сигарету, подушечка большого проходится по колёсику зажигалки, вспыхивает маленький огонёк. Дым бесшумно срывается с чужих губ, густым облаком взлетая вверх. Джисон чувствует, как былой страх поднимается куда-то к небу вместе с дымом, хотя курит даже не он. Ли внимательным взглядом сканирует его лицо, слегка напряжённо прищуривается и снова затягивается никотином. Это кажется несправедливым — то, как красиво может курить обыкновенный человек, ни разу не пробовавший себя в качестве актёра. Зажатая меж двух пальцев сигарета отряхивается от собравшегося на конце пепла, дым струится в воздухе. — В порядке? Джисон согласно кивает. Сейчас — в полном. Он смотрит слегка пьяным взглядом на лицо ментора. Изучает его резкие черты, которые контрастируют с нежным очертанием губ. В полумраке улицы румянца от выпитого алкоголя не находится, хотя парень почему-то уверен, что он есть. Джисон чувствует странный прилив уверенности и цепляется пальцами за полы расстёгнутой куртки. Он играет с замком с правой стороны, но всё ещё не отводит взгляда от лица. Сопротивления не встречает, поэтому продолжает щупать уголки верхней одежды так, словно пытается изучить и запомнить. — Вы красивый. — Минхо фыркает, явно удивлённый внезапным комплиментом. Он затягивается ещё раз, отворачиваясь от парня так, чтобы дым не коснулся лица. Джисон почему-то согласиться с таким поведением не может, поэтому кладёт холодные ладони на чужие щёки и резким движением поворачивает голову мужчины обратно к себе. — Не отворачивайтесь, я же смотрю. — Да ты пьян, Джисон-и, — улыбается Ли, хотя ладони со своего лица не скидывает. Приятное "Джисон-и" ласкает слух. Его хочется услышать ещё хотя бы один раз. — Вы красивый, — повторяется, — и мне хочется вас трогать. Стальная выдержка Минхо лопается на манер воздушного шарика, и тёплый смех разносится по небольшому пространству меж двух домов. Джисону хочется слушать этот смех всю свою жизнь, впитывать ласковую улыбку так, чтобы та отпечаталась на подкорке сознания. Он невольно улыбается в ответ на реакцию мужчины, который покачивает головой. Что-то вынуждает его уши загореть алым пламенем, но почему-то Джисон решает проигнорировать это. — Ты хотел меня видеть, чтобы просто потрогать? — Ну не только, — дует он губы и качает головой. — Но вы так далеко сели от меня, что не могли дотянуться. Минхо снова смеётся, склоняя голову вбок. Джисон поглаживает его щёки большими пальцами, взгляд прицеплен к чужим глазам. Он не сразу замечает, что Ли выбрасывает сигарету в урну и кладёт свои ладони поверх его рук. — Надо, чтобы и я тебя трогал? — Чего вы со мной как с ребёнком? — Хан закатывает глаза и скидывает ладони, кладя их на грудь старшего. Кончики пальцев касаются открытой из-за рубашки груди. — Это же основы тактильности. Прикосновения должны быть ответными. Понимаете? Минхо ничего не отвечает. Он чувствует, как чужие холодные пальцы скользят ближе к его шее, пуская по спине стадо мурашек, держит запястья молодого человека в слабой хватке, чтобы оттолкнуть, если младший позволит себе большее, и склоняет голову вбок. Ему определённо льстит внимательный взгляд стажёра, который смотрит так пристально, словно давно мечтал просто ощутить кожу старшего под своими руками. Минхо позволяет ему это, получая странное удовольствие от совсем невинных прикосновений. Может быть, в этот результат заложено желание, чтоб его коснулись. Чтобы коснулся именно Джисон. — Я отвезу тебя домой. Ты много выпил. Джисон недовольно мычит. Его руки резко опускаются вниз, разрывая любые прикосновения, и взгляд теперь упёрто впивается в глаза старшего. — Не хочу домой. Мне весело! — Господину Квону тоже весело над тобой издеваться. Я поеду домой. Тебя подвезти или нет? — До вашего дома? — Минхо глупо моргает на неожиданный вопрос. Он негромко смеётся, хотя чувствует себя всё ещё слишком удивлённым, и Джисон широко улыбается в ответ. — Хорошо, до моего дома.***
Голова раскалывается так сильно, что кажется, будто всю ночь по ней колотили, как по наковальне. Всё тело обдаёт ужаснейшим жаром, и на пару мгновений Джисон задаётся вопросом, не заболел ли он. Глаза со скрипом открываются, врезаясь в до жути знакомые припухлые губы взглядом. Замершие на чужом теле руки дёргаются от удивления, и кожа внезапно начинает гореть от соприкосновения с другим телом. Ноги неожиданно оказываются в плену чужих конечностей. Жар, который окутывает тело, становится объяснимым и понятным. К высокой температуре добавляется внезапно загоревшие смущением шея и уши. Джисон неловко прокашливается — то ли действительно от неожиданной ситуации, то ли от нехватки влаги в полости рта. Он вздёргивает подбородок и встречается с сонливым взглядом Минхо, который не торопится выпускать его из объятий. Двоякое чувство — хочется и оттолкнуть, и прижать одновременно — обволакивает его сознание. На самом же деле Джисон не предпринимает никаких попыток подняться со своего места, хотя чувствует, что тонкая ткань его — не его, явно Минхо — футболки собирается где-то под боком и неприятно впивается в кожу. Простыни под ними сминаются за ночь и теперь напоминают огромное количество мелкой ряби на поверхности озера. Приятный древесный аромат ещё не до конца выветрившихся духов Минхо пленит разум. Джисону очень не хочется отсюда уходить, но он всё-таки лениво и осторожно делает попытку выбраться из чужих рук. Однако Минхо не отпускает. Он прикрывает глаза, будто сам только что не смотрел в лицо Джисону, и сцепляет за его спиной пальцы в замок. Хан задыхается от подобной наглости, и уши теперь становятся на оттенок темнее. — Разве тебе не было холодно? — Шепчет Минхо, и в сознании проклёвывается ночная сцена. Ему действительно было холодно так, будто он оказался в Антарктиде. Это заставило Джисона буквально умолять старшего лечь рядом с ним. Сейчас Хан прикрывает глаза и хмурится, понимая, как глупо поступил. — Лежи спокойно. — Господин Ли… — М? «Господин Ли»? Вчера был просто Минхо-щи. — В сонливости голоса всё равно чувствуются нотки дразнения, поэтому Джисон устало ноет и дёргается в чужих объятиях. Негромкий смех мужчины, окольцевавшего руками его талию, заставляет замереть на месте и широко раскрыть глаза. Джисон впивается в сонную улыбку, рассматривает появившиеся у приоткрытых глаз морщинки. Что-то до невозможности тёплое расцветает в его груди со скоростью света и в очередной раз выбивает весь воздух из лёгких так, что дышать практически невозможно. Джисон сжимает руки в кулаки, впиваясь в ладони короткими ногтями. Лишь для того, чтобы состроить недовольное выражение лица и не улыбаться, как дурак. Хотя, он уверен, в его глазах всё равно плещется волна веселья. — Не дразните меня. Я был пьяным, а вы нагло этим воспользовались. — Ни за что, — наигранно вздыхает мужчина. Он смотрит в его глаза спокойно, стальной выдержкой сдерживает своё желание снова улыбнуться. — Это ты воспользовался моей слабостью к твоей тактильности. Ты со всеми такой прилипчивый, когда выпьешь? Джисон поражённо ахает, чувствуя себя оскорблённым до глубины души. Он? Прилипчивый? Молодой человек хмурится ещё более выразительно и начинает ворочаться в чужих объятиях, пыхтя. Пытается выбраться и полностью игнорировать то, как мило звучит сонный смех его ментора. Но Минхо позволяет лишь перевернуться на другой бок. Он прижимает к себе, крепко обнимая за талию, и Джисон чувствует, как его спина ударяется о чужую грудь. Подол футболки высоко задирается, теперь прикосновение Минхо чувствуется на оголённой коже. Джисон замирает и ощущает себя растёкшейся лужей, когда Минхо утыкается носом в его затылок, тяжело вздыхая. — Полежу с тобой ещё немного. — Это смущает! Я не хочу лежать с вами, — противоречит собственному участившемуся сердцебиению, которое наверняка ощущает и Минхо. — Вау, да ты врунишка. Джисон раздражённо прикрывает глаза и гулко сглатывает. Это не профессионально. Нет никакого сохранения субординации, подобающей ситуации. Двоякие мысли окутывают его и без того пульсирующую болью голову плотным одеялом и словно отделяют сознание от реальности. Ему хочется и дальше просто лежать в кровати рядом с Минхо, хочется впитывать в себя его приятный аромат духов и запах кондиционера для белья, ощущать на себе приятные прикосновения. Но несмотря на весь комфорт и чувство правильности того, что происходит, рациональная часть мозга отпугивает его. По-хорошему Джисон должен встать с постели и извиниться. Возможно, приготовить Минхо завтрак в качестве благодарности за все те усилия, которые прикладывал мужчина, чтобы Джисон просто в безопасности выбрался из кафе. Интересно, умеет ли готовить Минхо? Он несколько раз угощал стажёров своей выпечкой, и Джисон каждый раз представлял, как сосредоточенно и изящно выглядит старший за готовкой. Чувствуя, что мысли снова уходят не в то русло, Джисон тяжело вздыхает. Он морщит нос и поворачивается, чтобы заглянуть за плечо. Минхо выглядит умиротворённым и даже кажется, что он спит. Хан в этом сомневается, но всё-таки пытается выбраться из чужих объятий, хватка которых явно ослабевает. Ему удаётся отодвинуться лишь на жалкие сантиметры, и Минхо снова сцепляет руки, не выпуская. С губ срывается разочарованный стон, и Джисон имитирует плач, пока Ли снова улыбается. — Я приготовлю вам завтрак. — Правда? — Лениво спрашивает Минхо. — Честное слово, господин Ли. Выпустите меня, пожалуйста. Я чувствую себя пленником. — Я тебя пленяю? — Господин Ли! Ментор вновь смеётся, но всё же выпускает из объятий резко вскочившего Джисона. Он покрывается очередной волной румянца, когда вылезает из-под одеяла и осознаёт, что одет только в боксеры и чужую футболку. Хан поджимает губы, натягивая на себя джинсы, и выбегает из просторной спальни, захлопывая за собой дверь. Внутри всё трясётся так сильно, что сердце пытается выбраться наружу. Желудок скручивает от смущения, и Джисон снова разочарованно стонет, хватаясь за голову. В ладони набирается огромное количество воды. Когда Джисон умывается, большинство капель остужают ещё и шею, мочат воротник футболки и текут по ключицам. Хан смотрит на своё отражение в зеркале глупым взглядом, будто совсем не понимает ничего из происходящего. Его волосы взъерошены после сна, глаза немного опухли, щёки кажутся в два раза больше действительного. Он в квартире своего ментора. В его ванной. Чистит зубы его запасной щёткой. Пользуется его зубной пастой, которая отдаёт мятой. Спал в его кровати, в его спальне. Он стоит в его футболке. Глаза прикрываются. Влажные ладони ещё раз проходятся по мокрому лицу и взъерошивают и так непричёсанные волосы. Молодой человек вытирается предложенным ему полотенцем и выходит, хотя хочется просто остаться в ванной комнате и не вылезать оттуда до скончания веков. Чем ближе он подходит к кухне, тем ярче становится аромат яичницы. Минхо возле плиты неторопливо убавляет мощность огня. Кофемашина на столешнице шумит, наливая в белоснежную кружку ароматный капучино. Джисон подходит ближе и прижимается к раковине поясницей, когда старший кидает на него быстрый взгляд. К двум практически готовым яйцам добавляются ещё два. Скорлупа отправляется в небольшое мусорное ведро в шкафу под раковиной, от которой Хану приходится отодвинуться. Мелко нарезаются свежие помидоры. Они отправляются в сковороду. В блюдо добавляется щепотка соли, пластмассовая вилка помешивает всё. Сковорода на огне шипит, но не стреляется маслом, что уже хорошо. От аромата яичницы во рту собирается слюна, желание поскорее поесть ощущается с двойной силой. — В ящике над тобой — стаканы. В холоднике — бутылки с водой. Там же, в аптечке, есть тайленол. Выпей, если голова болит. Джисон послушно выполняет все поставленные перед ним задачи. Вода приятно смачивает полость рта и сухое горло, поэтому Джисон выпивает всю бутылку сразу, радуясь её небольшому размеру. Он выбрасывает её в мусор, после чего снова прислоняется спиной к столешнице и наблюдает за старшим. Чёрная футболка на нём приоткрывает вид на ключицы благодаря широкому воротнику. Мышцы перекатываются под кожей обнажённых плечей под короткими рукавами при каждом движении. Сонный Минхо — отдельный вид искусства. Волосы неуклюже торчат в разные стороны, делая внешний вид по-домашнему уютным. Минхо гасит огонь на плите и делит блюдо на две тарелки, после чего внезапно оказывается прямо напротив Джисона. Взгляд падает на губы ментора, но вновь возвращаются к неизменно-тёмным глазам. Хан чувствует себя идиотом, который не может перестать пялиться на обыкновенного человека перед собой. Минхо словно не обращает на это внимание, просто глядя в ответ. — Отойдешь? Мне руки помыть надо. Молодой человек бессмысленно хлопает глазами и заторможенно кивает, когда понимает, что от него требуют. Минхо моет руки под струёй холодной воды, вытирает насухо о кухонное полотенце и кивает Джисону, чтобы сесть за стол. Кофе и тарелка с завтраком оказываются перед младшим, поэтому он берёт предложенную вилку и начинает трапезу. Желудок довольно поёт серенады долгожданной еде. — Ты приготовил вкусный завтрак. Джисон закатывает глаза, слыша в голосе старшего очевидный сарказм. Он поднимает голову, нечитаемо смотря на ментора, но тот лишь артистично приподнимает брови в наигранном удивлении и мычит от удовольствия, будто и правда пробует еду, приготовленную младшим. Хан фыркает от смеха. Покачивая головой, продолжает свой завтрак. Где-то под грудью теплится что-то приятное. Он мог бы отдать всё, что имеет, ради таких утренних завтраков с Минхо за одним столом. Если бы Минхо обнимал его так каждое утро после пробуждения, если бы прижимался ближе, если бы дурачился. Джисон чувствует себя так, словно всё идёт по сценарию, только вот осознание того, что его влюблённость вряд ли перерастёт во что-то большее, чем просто мечты, всё портит. Стоит ли ему подобрать момент и признаться в своих чувствах? Он испытывает странное сомнение, боясь навредить своему будущему. Джисон уверен в том, что Минхо не из тех людей, которые будут высмеивать и использовать чужие эмоции ради собственной выгоды. Но страх получить отказ неприятно почёсывает горло. Возможно, когда-нибудь Джисон найдёт в себе силы, чтобы завести подобный разговор. Если субординация уже нарушена, то что ему терять? Они завершают трапезу в полном молчании. Джисон вызывается мыть посуду, раз уж завтрак приготовил им Минхо. На руки надеваются жёлтые резиновые перчатки. Средство для мытья посуды с ярким запахом лимона выдавливается на красную губку, которая неторопливо проходится по грязным тарелкам. Он вымывает обе, затем берётся за кружку из-под кофе. Чувствует на своём затылке чужой взгляд, но стремительно игнорирует его. Слышатся тихие шаги. Минхо становится за его спиной, укладывает на плечо подбородок и приобнимает за талию. Джисон чувствует, как дыхание сбивается от такого простого действия, и кружка чуть не падает в раковину из его рук. Минхо ухмыляется этому через нос. Его дыхание щекотит оголённую шею. — Ты так волнуешься, когда я рядом, хотя говорил, что не боишься меня. — Я не боюсь, — говорит практически шёпотом. Минхо понимающе мычит. Он проводит кончиком носа от мочки уха к сгибу плеча, посылая миллион мурашек по коже. Джисон чувствует, как внутри что-то дрожит. Ли останавливается, словно ждёт хоть какой-то ощутимой реакции, и младший слегка склоняет голову вбок. Он открывает свою шею, доверчиво представляет её для действий мужчины. И Минхо пользуется этим. Он ведёт дорожку мягких поцелуев обратно к уху, цепляет мочку с серебряной серёжкой-колечком зубами, играет с серьгой языком. Джисон судорожно вздыхает, но продолжает, как дурак, вымывать кружки. Поцелуи становятся чуть более влажными. Они ощущаются за ухом, на сгибе плеча. Воротник футболки оттягивается указательным пальцем, открывает больше места для действий. Минхо проходится тёплыми губами по плечу, слегка покусывает загорелую кожу, оставляет розоватые следы. Джисон ахает, когда старший особо ощутимо цепляет его плечо зубами, и звучно роняет вилку в раковину. Он цепляется руками за края столешницы, когда Ли проводит кончиками пальцев по напряжённому животу. Внутри всё цветёт, а низ живота приятно тянет. — Повернись ко мне. Не приказ, просто твёрдая просьба. Джисон снимает перчатки так быстро, словно от этого зависит его жизнь. До этого журчащая вода выключается следом. Он поворачивается, смотря в глаза Минхо, который растягивает губы в улыбке. Джисон чувствует, как чешутся его собственные губы от желания наконец-то получить поцелуй. Горячие ладони под футболкой очерчивают бока, пальцы словно рисуют никому неизвестные узоры, которые придумывает сам Ли. Младший несмело кладёт ладони поверх крепких плечей, плавно переходит к шее. Минхо склоняется первым, разрушая расстояние между ними. Он целует бережно, словно пытается не отпугнуть, но при этом настойчиво покусывает губы. Мычание, которое вырывается словно из недр груди, оповещает о том, как долго Джисон этого хотел, как долго ждал. Молодой человек остервенело отвечает на поцелуй, прижимаясь ближе. Позволяет рукам Минхо гулять по спине под футболкой, слегка щипать кожу на боках, оглаживать поясницу. Их языки сплетаются с характерным звуком. Джисон посасывает язык Минхо, несильно прикусывает кончик, и Ли фыркает в поцелуй от того, насколько неуверенным выходит это действие. Широкие ладони оказываются на ягодицах младшего, сжимая их. Джисон шипит в поцелуй от той силы, которая обрушивается на его ягодицы, и слегка отклоняется. Минхо использует это. Он оставляет широкий слюнявый след на шее закинувшего назад голову парня, аккуратно покусывает выраженный кадык. Мурашки скользят по плечам, вынуждая чуть сжаться в чужих объятиях, и Джисон вновь вздыхает от того, насколько приятны ласки. — Господин Ли… — Возьмись крепче, — перебивает Минхо. Он подхватывает ахнувшего Джисона за бёдра, прижимает к себе ближе, поднимая, и целует вновь. Не самое безопасное, что может прийти в голову. Однако старший удачно доводит их обоих до спальни, из которой они выбрались совсем недавно. Он укладывает младшего на незастеленную кровать и отталкивает мешающееся одеяло. Джисон чувствует, как терпение Минхо с каждым мгновением становится всё более хрупким. Старший более отрывисто целует его, пока гуляет руками по тонкой талии и снова сжимает ягодицы в своих ладонях. Ли влажно целует его в уголок губ, плавно переходит от острой линии подбородка к ключицам, оттягивает воротник футболки снова, будто бы дразнит самого себя. Джисон приподнимается на локтях, когда Минхо опускается ниже. Его губы проходятся по животу, покусывают нежную кожу возле пупка и спускаются всё ниже. Пояс незастёгнутых всё это время джинсов опускается до середины бёдер, и Ли поднимает взгляд на Джисона. Живот сводит от того, каким взглядом Минхо смотрит на него. — Ты должен меня остановить, если передумаешь. Младший судорожно кивает. Но Минхо продолжает сканировать его выражение лица. — Госп… Минхо, — Джисон смущённо прикусывает губу, будто не уверен в том, как правильно нужно обращаться к Ли, — пожалуйста. Я остановлю. Джинсы снимаются с его ног и откидываются куда-то в сторону. Бархатные следы от губ мужчины остаются на медовой коже бёдер, Минхо гладит его икры, слегка сжимая пальцами, ласкает нижнюю сторону ляжек и вновь сжимает ягодицы, когда Джисон откидывает голову назад с негромким стоном удовольствия. Горячие пальцы цепляют эластичную полоску боксеров и тянут вниз, избавляя парня от нижнего белья. Минхо садится на колени, чтобы стянуть футболку с себя, а затем снова наклоняется к паху младшего. Джисон судорожно сжимает пальцами простыни по обе стороны от себя. Он вновь чувствует двоякость — желание наклонить голову и посмотреть на Минхо противоречит смущению, которое красит концы его ушей. Руки чуть больше раздвигают ноги молодого человека. Джисон чувствует, как упирается бёдрами в обнажённые плечи Минхо, и всё-таки поднимает голову. Язык старшего широкой полосой проходит между ягодицами, и Хан натурально воет от ощущения, в которое готов нырнуть с головой. Он поджимает пальцы на ногах, съёживаясь от непривычного ощущения, но Минхо не останавливается. Он чуть раздвигает ягодицы пальцами, чтобы облегчить себе задачу, и смотрит на младшего снизу-вверх. Хан безмолвно приоткрывает рот, задерживая дыхание, когда Минхо вновь проводит по его отверстию языком. Мужчина дразняще посасывает кожу его ягодиц, покусывает её и не сводит глаз с тяжело дышащего Джисона. Смущающе громкий стон срывается с губ, когда язык ласкает стенки изнутри. Минхо болезненно давит на его бёдра, чтобы не дать возможности сжать голову меж ног, и Хан скулит от бессилия. Он падает на подушки за собой и прикрывает лицо сгибом локтя, чтобы не видеть того безобразия, что творит старший. — Джисон, — тот, кого он зовёт, недовольно мычит от того, как быстро кончается ласка, — смотри на меня. Через силу Джисон слушается. Он поднимает голову и впивается тёмным взглядом в того, кто находится между его ног. Стон вновь вырывается из грудной клетки, когда Минхо продолжает ласки. Мужчина стимулирует отверстие языком, слегка покачивает головой, чтобы создать имитацию фрикций, и Джисон не может сдержать собственных возгласов. В голове возникает нескромный и вполне логичный вопрос о том, насколько умело Минхо разобьёт его, когда начнёт ублажать его членом. Хлюпающие звуки вынуждают смущаться всё больше, но удовольствие настолько ощутимо, что Джисон не может обращать на это слишком много внимания. Ему хочется откинуться назад, хочется спрятать лицо и заткнуть себе рот, но вместо этого он продолжает смотреть в чужое лицо. Потому что Минхо сказал смотреть на него. Когда дыхание становится чересчур тяжёлым, и Джисон чувствует себя слишком разбитым, влажные, испачканные в слюне губы, оставляют новые следы на гладкой коже бёдер. Минхо поднимается с места, и Джисон, внезапно потерявший любые прикосновения, смотрит на него глупым взглядом брошенного человека. Минхо ухмыляется, оставляет в уголке его губ поцелуй и встаёт с кровати. Джисон соврёт, если скажет, что его взгляд не цепляется за красивые бёдра, обнажённые домашними шортами. Мужчина открывает шкаф-купе и садится на корточки, чтобы найти на нижней полке что-то. Джисон чувствует себя оставленным и испытывает странное чувство обиды за то, что Минхо так резко обрывает всё его удовольствие. Но вскоре старший возвращается. В его руках — небольшая бутылка смазки и упаковка презерватива. Поцелуи возвращаются, и Джисон не может не ответить на них. Он покусывает губы Минхо, который сжимает его бедро одной рукой, пока второй пытается открыть крышку. Она щёлкает. Холодная жидкость выливается в достаточно большом объёме на ладонь мужчины. Ли согревает смазку в пальцах, после чего размазывает её меж ягодиц дрогнувшего Джисона. — Ты можешь меня остановить, — шепчет в ухо, обдавая кожу горячим дыханием. Джисон смотрит на то, как его ладонь оглаживает становящиеся влажными ягодицы. — Джисон-и, скажи мне, если ты передумал. — Минхо, — судорожное дыхание не даёт выговорить имя ровно, — пожалуйста… — Что «пожалуйста», милый? — Я не знаю, — хнычет Джисон и откидывается на подушки. Его ладони находят лицо старшего, чтобы притянуть к себе. Губы касаются чужих, но не целуют. — Просто сделай что-нибудь… Пожалуйста, не мучай меня. Минхо ласково целует младшего в уголок губ, погружая в него первую фалангу пальца. От того, как туго стенки сжимают его палец, мужчина громко выдыхает. Джисон ахает, замирая, но всё же пересиливает себя. Молодой человек целует сгиб плеча старшего, оставляет несильный укус на его коже, мыча от того, как смоченный смазкой палец проскальзывает глубже и начинает двигаться. Вместо стонов — громкое и сбитое дыхание. Они целуют друг друга, осыпая следами плечи и шеи. Через какое-то время, когда Джисон неожиданно для себя начинает подмахивать бёдрами, Минхо добавляет второй палец. Он разводит их на манер ножниц и успокаивающе целует застывшего Джисона в губы. Их языки вновь сплетаются, звуки мокрых поцелуев разносятся по спальне. Джисон хнычет, выгибаясь в пояснице и пытаясь найти удобный угол для того, чтобы удвоить своё удовольствие. Минхо делает это первым, находя комок нервов кончиками пальцев. — Минхо… Минхо-хён, я готов. Можешь… Пожалуйста, сделай это. — М? — Губы растягиваются в дразнящей улыбке, а в глазах танцуют бесята. Джисон прикусывает губу, но всё-таки вскрикивает, когда стимуляция снова касается простаты. — Я уже делаю, Джисон-и. — Боже, нет, Минхо… — Остановиться? — Он словно на пробу действительно прекращает свои движения, впиваясь взглядом в обречённое выражение лица Хана, и улыбается снова. — Вы правда такой глупый или прикидываетесь? — Опять на «вы»? — Минхо, трахни меня ради всего святого. Минхо заливисто смеётся, словно не его эрекция жмётся к бедру Джисона, и убирает руку. Он снимает с себя оставшиеся элементы одежды, позволяя младшему наблюдать, и встаёт на колени перед поднявшимся на локтях Ханом. Мужчина раскатывает по члену презерватив и смазывает его обильным количеством смазки. Головка некоторое время дразнит вход, и Джисон закусывает нижнюю губу, чтобы не произнести смущающее хныканье в очередной раз за последнее время. — Молитву читать будешь? Или запоёшь? — С каких пор ты такой болтл… А! Голова откидывается назад, с губ срывается резкий стон. Джисон чувствует себя наполненным, пока Минхо стонет с ним в один голос. Мужчина кусает его в плечо, мыча что-то несвязное, и Джисон цепляется за его предплечья, чтобы хоть как-то приземлить себя. Громкие и до жути непривычные для собственных ушей стоны обволакивают комнату, лаская слух Минхо. Его тазовые кости ударяются о ягодицы поднявшего бёдра Джисона, и движение прекращается. Он даёт младшему время для того, чтобы тот привык к размеру. Ласково осыпает мокрыми поцелуями его грудь, оттягивая уже растянувшийся воротник футболки, сквозь тонкую ткань играет с взбухшим соском, вынуждая Хана простонать. Он говорит что-то несвязное, похожее на «Давай», и притягивает старшего к себе, чтобы поцеловать, когда Ли начинает фрикции. Становится намного жарче. Дыхания не хватает совершенно. Молодые люди не могут прекратить целоваться. Минхо больно впивается большими пальцами в район таза, чтобы удержать скользящего по простыням от силы толчков Джисона на месте, и Хан с удовольствием мычит в его губы, посасывая язык. Его пальцы скользят по шее Минхо. Они погружаются в мягкие и слегка вспотевшие пряди волос на затылке, начиная массировать кожу головы. Ли мычит и отрывается от поцелуя. Он опускает голову, глядя на то, как член входит и выходит из задницы Джисона. — Чёрт, милый, ты такой тугой. Хан со смущением чувствует, как его член дёргается, и откидывает голову назад, позволяя ухмыльнувшемуся Минхо ласкать языком и губами шею. — Тебе нравятся такие разговоры, правда? — Старший слегка выпрямляется, выпутывая волосы из пальцев Джисона, и приподнимает его бёдра так высоко, чтобы изменить угол. Это делает своё дело, и Хан вскрикивает от новой волны удовольствия. Он цепляется за уголки подушки под своей головой и поворачивается в сторону, жмуря глаза. Вторая подушка оказывается под его поясницей. — Как долго ты этого хотел, а? Так долго мучал самого себя, милый, — бормочет Минхо сквозь сбитое дыхание, с каждым разом толкаясь в тело Хана всё размашистее. Голос Джисона срывается на более высокие стоны, когда его настигает стимуляция простаты. Ли сжимает его бёдра в руках так, что вскоре там останутся синяки. Младший отвечает подобным, стискивая пальцами предплечья и цепляясь за них, как за спасательный круг. — В тебе так хорошо, Джисон-и. Такой красивый для меня. — Х-хён, перестань… Не говори… — Мне казалось, тебе нравится, — говорит он, толкаясь вновь. На ладонь выдавливается ещё небольшое количество смазки, и Минхо накрывает рукой член парня, проводя по нему. Большой палец нажимает на уретру, вынуждая Хана хрипло простонать. — Ты просто посмотри на себя. — Минхо цепляет подбородок Джисона пальцами другой, поворачивая его голову на себя, и заставляет открыть глаза. — Посмотри, как ты хорошо принимаешь меня, м? Такой хорошенький, Джисон-и. Взгляд опускается вниз, смотря на то, как член резко входит и выходит, скользя. Джисон снова стонет, когда головка Минхо касается его простаты, и жмурится. Горячее, почти обжигающее тепло становится всё более ощутимым в низу живота. Минхо плавно опускает ладонь к его шее, несильно сдавливает пальцами, и Хан вновь не может сдержать возгласа. — Давай, милый, кончи для хёна, — говорит мужчина, надрачивая ему рукой, и Джисон, словно по щелчку, изливается. Его дыхание сбивается окончательно, хватка на предплечье Минхо становится крепче, пальцы другой руки впиваются в простыни под боком. Джисон чувствует, как хрустят его позвонки, когда он выгибает поясницу. От излишней чувствительности былые стоны срываются на жалобное хныканье, которое притупляется влажным поцелуем. Не проходит слишком много времени перед тем, как Ли кончает следом. Он устало упирается лбом в плечо Джисона, тяжело дыша, и прикрывает глаза. Минхо с мычанием выходит и снимает использованный презерватив, завязывая его и пуляя в сторону урны возле письменного стола, что стоит возле кровати. Мужчина ложится рядом, окольцовывает рукой талию младшего и утыкается носом в взмокший висок. Джисон пытается успокоить своё дыхание, пока смотрит куда-то в потолок, и едва сдерживает себя от улыбки. Однако это не скрывается от внимательного взгляда ментора, который приподнимается на локте. Он накидывает на них одеяло, после чего склоняется над Джисоном. — С чего ты взял, — тянет гласные Джисон, — что я долго этого хотел? — Ты слишком очевидный для человека, который пытается скрыть свои чувства. Глаза комично округляются, и Минхо хихикает. Тыльная сторона ладони проходится по щеке удивлённого Джисона, лаская. — Н-ничего я не очевидный. — О, правда? А чего заикаешься? — Я не заикаюсь! Просто… Дышать тяжело. — Я настолько тебе нравлюсь? — Ты из меня душу вытрахал, чего ты ждёшь? — Признания, — проговаривает Минхо, скользя взглядом вслед за своей ладонью. — Жду, когда ты скажешь, что я тебе нравлюсь. — Зачем? — Сбитым шёпотом. Ли поднимает глаза, теперь смотря прямо в джисоновы. — Чтобы я предложил встречаться, зачем ещё? Джисон глупо открывает рот и быстро хлопает ресницами. Минхо фыркает на это, оставляя чмок на его губах. — Ты мне нравишься, — бормочет так скоро, словно вот-вот задохнётся. Ли улыбается широко и открыто, так, как об этом давно мечтает Джисон. — Будешь со мной встречаться? Джисон растягивает губы в счастливо-смущённой улыбке и мелко кивает, притягивая старшего для нового поцелуя.
Примечания:
ого, это тери написала? ого, джисон тут не актив?
