Выстрел за двоих

      Невысокая девушка в форме открыла дверь и внесла в допросную два стаканчика кофе. Она положила их на стол и Ким Су Хёк кивнул, выражая благодарность, возвращаясь к написанию срочного внепланового отчёта. Он ещё не решил в каком виде оформит свой текст: как заявление, рапорт или жалобу. Придётся повозиться в любом случае. Девушка вышла, плотно прикрыв за собой дверь и в комнате стало гораздо тише, когда стук её каблуков удалился.       Напротив прокурора сидела задержанная. Пак Суён осторожно придерживала свою раненную руку, не поднимая головы, и её немного трясло. На её плечах до сих пор лежало его пальто. Они не разговаривали с того момента, как приехали сюда, но, с каждым мгновением тишины, потребность в беседе становилась всё более безотлагательной.       Прокурор дышал глубоко, часто и шумно, погружённый в процесс тревожной задумчивости, собираясь с мыслями, перед каждой фразой, поэтому не сразу услышал голос Пак Суён, но как только осознал смысл произнесенного слова, оторвал взгляд от бумаг и медленно поднял на девушку. Её же глаза в тот же миг сбежали от зрительного контакта; будто человек, который обжёг руку и немедленно отдёргивает пострадавшую конечность от огня, Пак Суён опустила голову.       — Спасибо. — вполне искренне. Она стушевалась, пыталась заставить своё лицо выглядеть менее уязвлено. Если вкратце, девушка вела себя так, словно изнутри её тыкает шпилькой совесть.       «Она действительно напугана…» — Ким Су Хёк пристально присмотрелся к её дрожащим ресницам, скованным жестам и мимике; заметил хорошо спрятанный на дне её глаз ужас. — «Это была не попытка вызвать сострадание. Она не знала о покушении. Оно было настоящим.»       Отложив бумаги на потом, прокурор взял один стакан кофе и сделал несколько глотков. Пак Суён однозначно хотела того же, её глаза жадно исследовали узор на кофейном стаканчике, но, видимо, она считала, что официально высказав благодарность за спасение слишком низко пала и, променять остатки разбитой гордости на пару глотков кофе, не была готова.       — Ты не первая арестованная, на которую совершается покушение. Если бы я не делал этого… — он указал на её рану и Суён машинально положила ладонь на пулевое отверстие, вспоминая как прокурор оттолкнул её. — …подсудимых бы не осталось.       Она понимающе кивнула в ответ, хотя в какой-то миг, исподтишка наблюдающему за ней прокурору, показалось, что девушка недовольно поджала губы, тогда как всё её тело наоборот расслабилось. Ким Су Хёк дословно прокрутил у себя в голове то, что сказал, но не смог понять, что именно могло вызвать у девушки двоякое впечатление. По сути, он избавил её от чувства благодарности, которое так напрягало Пак Суён.       Пора было начать допрос, самое время, но Ким Су Хёк почему-то медлил, а затем в дверь постучали и в допросную вошёл доктор, укладывая на стол большой чемодан. По какой-то удивительной причине прокурор был даже рад, что затянувшееся молчание прервали. Теперь он мог вернуться к своим отчётам. Доктор, тем временем, надел тонкие перчатки, преступая к осмотру строптивой пациентки. Далеко не сразу прокурор догадался, что ему следует выйти. Не прошло и десяти минут, как доктор покинул допросную, удовлетворяя результатами осмотра.       — Ей повезло. Отделалась царапиной. Ничего серьёзного.       «Стрелок был хороший. Он собирался убить её.»       Су Хёк ненавидел такие внезапные повороты. Он ещё не разобрался с выходками Пак Суён и её лидерством в преступной группировке, а теперь придётся расследовать, кто и почему может желать ей смерти. Ему не нравилось, когда подозреваемые кочевали в группу потерпевших. Это в корне всё меняло.       Вернувшись в допросную, прокурор заметил, что девушка немного пришла в себя и уже не выглядела такой бледной. Её предплечье было перевязано и, против воли, Су Хёк часто кидал туда взгляд, думая о нападавшем, как об очередной проблеме, свалившейся на его голову, а ведь всё могло закончиться трупом. Пак Суён сверлила его пристальным взглядом, кажется, вся благодарность успела выветриться, а теперь её съедала злость.       — Не думайте, что наша сделка отменилась, если мы поменялись местами. Я по-прежнему могу испортить вам жизнь, прокурор Ким. Выполните своё обещание.       — Не припомню, чтобы давал каких-нибудь обещаний.       — Вы просто нечто! — неопределённо хмыкнула девушка. — Как вы можете утверждать то, в чём сами не уверены?       — Вопросы здесь буду задавать я, Пак Суён. — откинувшись на спинку стула, прокурор улыбнулся с ленцой, испытывая странное удовольствие от того, что она оказалась сильнее, чем он предполагал.       — Вы издеваетесь?       — Ещё даже не начал.       — Мой отец сидит за решёткой без вины. — стиснув зубы, процедила она. — Вы упрятали его туда… Я могу доказать, что Пак Мён Су не серийный убийца.       — Доказать? — из уст девушки это слово звучало смешно.       Пак Суён шумно выдохнула, будто бы со скалы собиралась броситься, а потом ошарашила прокурора признанием:       — Во время последнего преступления папа был со мной. Мы поехали к маме на кладбище. Он не использовал это, как алиби, потому что не хотел, чтобы о моём существовании стало известно.       «Лжёт?»       Прокурор в недоумении нахмурился, придвинулся к девушке ближе, ища в её глазах признаки обмана. Но, Пак Суён была непреклонна, крепко вцепилась в свою версию и не собиралась сдаваться. Её уверенность была настолько твёрдой, что пошатнула каменную стену непреклонности и Ким Су Хёк почувствовал, как внутри что-то дрогнуло… впервые за столько лет.       — Его телефон находился на месте обнаружения последнего трупа. — эта мысль вернула прокурору его внутренний покой.       — Вам никогда не приходило в голову, что телефон можно украсть?       — Довольно. — терпение у прокурора стремительно упало ниже нуля, и он начинал закипать. — Два года назад мужчина пришёл домой с кровью жертвы на одежде и заставил жену стирать её, а на суде она клялась, что это была не кровь, а краска. Может ты тоже стирала его окровавленную одежду? Может помогала ему заманивать жертв?       На свою тираду Ким Су Хёк истратил личные средства; это было слишком эмоционально, он сам это понял. Пак Суён задрожала, разрываясь между чувством омерзения и испуга. Прокурор был беспощаден в своих ужасных словах, беспощаден в своей интонации, беспощаден в своих неистовых взглядах и это… угнетало.       — Следите за словами. — потеряно обронила девушка, заглатывая подступающие слёзы, лишь бы не разрыдаться здесь при нём. Она не хотела плакать.       — Теперь поговорим о покушении.