Груша - сладкий фрукт

Тёмным голодным вечером, в широком и мягком кресле умастился скрюченный юноша, ухватившийся за свой живот, слегка поскуливая и покачиваясь из стороны в сторону, сглатывая сладко-трупную слюну, больше похожую на вкус противных антибиотиков, коими его и так очень часто пичкали, но не в этот раз. В этот раз его вовсе ничем не пичкали, совершенно, целых три дня. Под «совершенно» — имеется все что могло попасть в организм, даже вода, от того тот и сидел так болезненно потирая свой живот, что кажется он уж прилип к позвонкам. Все те действа происходили пока рыжая бестия, рылась по своим ящичкам в столе, что как раз таки стоял недалеко от кресла. Что же тот искал там, спросите вы, хотя. Вряд ли спросите, но я все же расскажу. Наконец восторженно «охнув» , Заметов достал из ящика. Что-то странное. Странной формы и наружности, странного материала. Это груша? Не похоже. Резиновая груша? Тяжело сглатывая слюну, отозвавшись на шум, юноша приподнял свою головку, что до этого лежала на его поджатых коленках, поглядел на господина. Предмет в его руках был ему уже достаточно знаком, так вот для чего его морили голодом все эти дни… — Ох, вижу ты все-таки взглянул на меня! Ну что, узнаешь штучечку? Думаю будет весело. Растягивая свой рот в по обыкновению мерзкую улыбку, от которой у любого может встать ком в горле. Но младшенький уже кажется привык. Тяжело закатывая глаза, предвкушая то, что с ним собираются делать, тот кажется даже всплакнул, тяжело замычав себе в коленки. — Ну что же ты? Это ведь все не просто так! Наука мой друг, наука. Звонко цокая каблами в сторону большой кровати молвил Заметов, держа в своих руках коричневую, шершавую клеёнку, безмолвно и быстро расстелил её на ложе, кидая тот самый предмет к изголовью. Вернувшись назад и подхватив со стола самую обычную банку для закруток, сделал пару шагов к раковине, что кстати находилась прям в комнате, как в лаборатории или больнице… Наполнив банку водой чуть больше половины тот обратно вернулся к клеенкам и кроваткам, ставя полную банку на тумбу, наконец-то поворачиваясь к Августину, попутно раскрывая рот для словца. — А ты почему ещё не на кроватке? А? Сынок ангелок, мне что, все самому делать? Хах, какой же ты лентяй. Немного хмурясь говорит Заметов, осматривая болезненную серую фигурку, что все ещё качалась в кресле, но на этот раз не хныкая, к этому времени видать привык. Лишь тихие мычания и тяжёлые вздохи доносились с его стороны. Тут же подлетая к креслу и грубовато кладя руку своему больному на плече, тихо произносит на самое ухо. — Думаю, тебе лучше самому подойти. Как тут же младший сжался от болючей руки господина, что неприятно обжигая своими перстнями вцепилась в хрупкое плечико. — Нет. Я не пойду. Я не хочу. Тихо, почти шёпотом говорил мальчик себе в коленки, слабо дергая своим плечиком, ещё сильнее сжал свои коленочки. — Хорошо, Mon ange, я сам. На этот раз уже грубо произносит доктор, хватаясь за щиколотку мальца, тут же резко сдергивая его с тёплого и нагретого кресла на пол. Подхватывая мальчишку подмышками с пола, что даже не сопротивлялся, лишь слабо поскуливал. Хозяйские руки же потащили его на ложе, грубо кидая на холодную плёнку. Ножка побаливала от сильной хватки, а в животе все также свербило, как поступил новый приказ. — Снимай все ниже пояса. Вспоминая как с ним обошлись в прошлый раз за не послушание, безопаснее было бы повиноваться этому приказу. Неохотно стягивая с себя пижамные шорты и осторожно скомкав, оставил их недалеко от себя, боязливо притрагиваясь к резинке портков, тот приподнял глаза на Заметова. Тот же в свою очередь не отводил глаз от младшего, свербя его своими голодными глазами. — Мне самому продолжить? Нервно сглатывая, мальчик затряс головой в знак протеста, вновь опуская глаза на свое нижнее бельё. Неохотно стягивая его с себя пальчиками, тут же прикрывая срам скомканной одежкой. — За-ме-ча-те-ль-но-ль-но! Довольно произносит докторишка, вновь мерзенько улыбаясь, и оставляя ненадолго своего подопечного, подошёл к баночке, беря в свою руку грушу для клизмы. Опуская носик в воду и нажав-тот наполнил её до краёв, после вновь вернулся к Герману, подходя к краю постели. Положив клизму рядом с пасынком, тот легко притянул его за ноги к себе, ведь пятая точка легко скользила по клеёнке, тут же раздвигая его ножки пошире, не обращая внимания на мычания и тихие протесты мальца, из рук которого тут же вырвали нижнее белье, которым тот и прикрывал срам. — Не брыкайся мой друг! А то все пройдёт ещё больнее чем может быть! — Больнее? Испуганно спросил мальчик, выпучив свои уже мокрые глазки на рыжего. — А вот сейчас проверишь, и мне расскажешь! Держа одной рукой лодыжку мальца, а другой потянувшись за «грушей» тот неспешно заводит её меж ног младшего, что с полными глазами испуга и влаги смотрит за происходящим. — Ну думаю тут и без vaseline можно обойтись, твои телеса и не такое видали, ха-ха! Подмечает рыжая тварь, все также противно хихикая, растягивая свою противную лыбу, натягивая на свою руку перчатку, тут же без промедления нажимая большим пальцем на сжавшийся сфинктер. Немного поразмяв чувствительное колечко под хрипы и мычания мученика, что уже во всю искусал свое бедное запястье, Олег вновь взял долгожданную грушу в руку, одним пальцем все ещё придерживая кольцо мышц, принялся вводить резиновый кончик внутрь. Из гортани младшего тут же вырвались болезненные завывания и уговоры. — Стой, стой! Тихонечко шептал тот не в силах сорваться на хрип, кажется внутри его маленьких внутренностей уже давно была болезненная кровавая каша, особенно после недавнего инцидента с… *******. Внутри все щипало даже во время испражнений, не говоря о том, чтобы засунуть внутрь что-то твёрдое. Всеми силами сжимаясь на предмете, что постепенно вгоняли в самые кишочки, мальчонка пытался противостоять холодным рукам, но те оказывались сильнее, и на этот раз с некой резкостью и нетерпением началось погружение. Как резиновый конусообразный наконечник полностью погрузился в дрожащее тельце, рука в перчатке прожала мягкую грушу, после чего в нутро подопечного начала заливаться холодненькая водичка, от чего муки его и боли немного поутихли. Все происходило не более полу минуты, как мальчик уже откинул голову в попытке отдышаться, и гробовую тишину ничего не могло нарушить. Как вода полностью излилась в Августина, впалый живот его слегка надулся небольшим горбиком внизу живота. — Думаю этого будет мало… Задумчиво произносит Заметов наблюдая за вздымающимся бугорком. — Определённо! Резво заканчивает тот, также резко выдергивая наконечник из кишок под тихое шипение мальчишки. Сфинктер тут же сжался, не давая жидкости выскользнуть обратно, но Олег все же решил прижать его двумя пальцами, пока свободной рукой вновь наполнял грушу уже из почти пустой банки. Снова полная воды клизма, Заметов раздвигает два пальца, вновь протискивая меж них кончик, что уже резко и без промедлений вбивается внутрь полностью, от чего младшенький начинает шлепать по клеёнке своими потными и холодными ладошками. Резко вдавливая в грушу свои пальцы под хлюпанья, Заметов замечает как быстро растёт бугорок на животе больного, что в свою же очередь дрожа всем тельцем положил уставшую голову себе на плече, прикрывая мокрые глазки, от чего на ресницах выступили капельки. Безмолвно вытягивая пустую клизму, Заметов отшвыривает её куда-то в угол комнаты, желая поскорее насладиться видами и тихими всхлипами маленького. Нажимая двумя пальчиками на животик, младший сильно напрягся всем тельцем, тихонечко мыча, от чего из колечка мышц просочилось немного воды. — Ой ой! Только не залей мне тут все! Хихикая молвит рыжий, наклоняясь вниз, чтобы вытащить из-под кровати металлическую утку для испражнений. Поставив её под пятую точку августа тот снял перчатку и полностью положил ладонь на живот подопечного. — Теперь можешь расслабляться. Смолвил тот, после чего сильно вдавил свою ладошку в блестящий пухловатый живот пациента, что уже во всю кричал и размахивал ручками, пока из него во всю как из фонтана била теплая жидкость.