Ликорис

      Двадцать восьмое июня двадцать третьего года. Сегодня я снова похоронил родного мне человека. Если бы кто-то мне сказал, что череда смертей в моей жизни наступит в мои двадцать шесть лет, я бы рассмеялся этому мерзавцу в лицо. Теперь я не могу смеяться, даже плакать не получается.        Я снова вижу, как закрывается крышка гроба, как его опускают в, уже ненавистную мной, яму, дно которой кажется уже бездонной.        Сегодня умерла мать, человек который был для меня всем. Каждый вечер, когда был маленький, я ждал её с работы, знал, что она принесёт чего-то вкусного к чаю и мы будем с ней сидеть и рассуждать на разные важные темы, которые позже плавно перейдут в обычную болтовню.        Возможно вы посчитаете, что ждал я её только из-за этих разговоров, но я отвечу, что это не так. Мама была тем человеком ради которого я был готов на всё.  Когда я приходил со школы, и стоял в коридоре в равной одежде, с фингалом под глазом, шмыгал носом и виновато опускал голову, мама лишь вздыхала, но нежно улыбалась и, если я того сам хотел, интересовалась о случившемся. А после, ночью, зашивала мои вещи, не оставляя каких-либо глупых заплаток или швов. Знала, что засмеют.        — Чонгук, — слышу я родной голос, который звучит не менее болезненно чем мой. Хотя я даже не могу вспомнить когда в последний раз слышал свой голос. Руки окольцовывают мою талию и я чувствую тяжесть чужой головы на своем плече.       — Чонгук, надо жить дальше. Я понимаю сложно, да, больно. Но нужно понимать, что жизнь не вечна.       — Она тоже умерла, Тэхён, и тоже не своей смертью, — я даже не посмотрел в глаза своего парня, я так и стоял, и смотрел на закапываемый гроб.       — Это был несчастный случай, Чонгук, пожалуйста, не вини себя.       А я и не винил. Я не понимал, почему в мою жизнь ворвалось так много смертей.       Три года назад умер отец, его сбила машина прямо на моих глазах. Я в красках помню, как мой папа отлетает на несколько метров, проезжаясь виском по асфальту. Можно сказать что половина того виска осталась прямо на земле. Я не помню, чтобы издал хоть какой-либо звук, но как оказалось, именно на мой крик соседи узнали о случившемся, правда было поздно. Отец умер через десять минут после аварии из-за разбитой головы. Отчетливо помню кровь и свои руки, что потом отмывал почти весь день в ванне. И помню отчётливые слова «не умирай» и плач матери. Но я уверен, что дома никого не было. Я живу один.       Через год после отца умер мой лучший друг Чимин. До ужаса банальная смерть. Передозировка наркотическими веществами. Я хотел прийти на его похороны, но родители Пака не пустили, обвинили во всем меня, говоря, что это я поставил друга на кривую дорожку, познакомив его с травкой. Но я знал, что я не виноват. И Чимин не виноват. Он никогда не употреблял.       Чимин вообще был очень жизнерадостным молодым человеком. Он состоял в отношениях с некой Сохи, но я так и не увидел её, потому что на следующий день я узнал, что она повесилась, не выдержав утраты своего, как я узнал позже, жениха. Странно, что Чимин никогда меня с ней не знакомил и про будущую свадьбу не говорил.       Через неделю умер мой брат Хосок. Его подстрелили на работе. Он почему-то работает в полиции, хотя мне честно казалось, что работал там я, я был в этом уверен, но после смерти отца все мои воспоминания будто бы перемешали как обычную, самую дешёвую лапшу из ближнего супермаркета.        После смерти брата я взялся за алкоголь. Алкогольная зависимость настигла меня очень быстро и уже через месяц мой парень Тэхён кричал мне: «Ты сильный, Чонгук, не закрывай глаза умоляю тебя!» со слезами на глазах и дрожащим голосом, когда я чуть не сорвался на очередную бутылку виски.       Я слышал плачь Тэхёна. Но он ведь сидел напротив меня, смотрел прямо в глаза и я не понимал почему он на меня кричал. Слез на его лице не было, но я слышал всхлипы. Я сослал всё на алкоголь.       Тэхён был единственным человеком, который не отвернулся от меня после алкогольной зависимости. Шел плечом к плечу и помогал. Я падал, а он снова ставил на ноги, ругая, что я слишком просто сдаюсь.        Но я ведь еще не сдался.       Мы провели в больницах множество времени. Это были: неврологи, психологи, наркологи, психиатры и психотерапевты.        Спустя пол года я избавился от своей зависимости. Мне повезло, что Тэхён взялся за моё лечение так вовремя. На некоторое время смерти в моей семьи прекратились. Но началась новая черная полоса моей жизни, которую я ненавижу не меньше. Стали умирать мои коллеги на работе. Почему-то я плохо помню свою работу и что делал на ней, но хорошо помню лица коллег, которые косо смотрели, будто одним взглядом желая мне самой мучительной смерти. Такого никогда не было. Я не жил, а существовал, но уже хотя бы без бутылки в руках.        И вот снова, умирает мать, родной человек, когда я только-только начал дышать, меня снова задушила смерть матери.        — Пошли, Чонгук, мы уже час тут стоим, — поджал, свои слегка пухлые, губы Тэхён и взял Чонгука за руку, ведя в сторону машины.       — Я не смогу сесть за руль, —где-то я услышал свой голос.       — Тебе и не надо, поведу я.       И мы сели в машину.        Пейзажи менялись одни за другим. Я смотрел в окно и не успевал читать силуэты. Что это было? Лес, а может быть дома? Я не понимал. Медленно моргая, я смотрел куда-то в даль, пытаясь увидеть хоть что-то. На улице уже темнело, закат был прекрасен. Кто-то говорил мне, что когда умирает человек, Бог даёт ему возможность нарисовать закат. Я уверен, что этот прекрасный закат был нарисован матерью.        — Чонгук, я рядом, всё будет хорошо, — услышал я от Тэхёна и слегка улыбнулся, повернув голову к нему, замерев. Мы уже давно стоим, а Тэхёна в машине не было. Я сглотнул вязкую слюну, сжимая руки в кулаки.       Сегодня я снова возьмусь за бутылку.       Дома было темно, черные стены, местами были покрыты белыми узорами, что придавали не такой мрачный вид. Я стоял на пороге.       — Чонгук, я уже минут двадцать тебя жду, почему ты так долго не выходил из машины? — я слышу нотки тревожности в голосе возлюбленного.        — Ничего, я засмотрелся на пейзажи.       Это сработало, как и всегда. Мне может казаться, что на Тэхёна действовали подобные отговорки, по его лицу не сказать, что он видит, что я вру, но я чувствую, что он всё понимает.       — Я приготовлю нам покушать, — улыбнулся своей прекрасной, квадратной, улыбкой Тэхён.       Я молча кивнул и прошел в ванную комнату. Она ничем не отличалась от среднестатистических комнат. Стиральная машинка, что стояла по правую сторону от дверного проема, слева находилась раковина и прямо перед глазами небольшой душ.        Я усмехнулся.       Скинув с себя все ненужные тряпки, что теперь будут мне напоминать о смерти матери, я залез в душевую кабину и закрылся в ней. Хорошо, но я не чувствую температуру. Видимо простыл или уже успел где-то выпить бутылку крепкого алкоголя, не помня этого.       Стоял я под струями воды, кажется, вечность. Мне не хотелось жить, меня останавливала мысль о Тэхёне, что сейчас находиться на кухне и готовит для меня ужин, пытается утешить и вытаскивает с самого дна.       Я протираю рукой запотевшее зеркало ладонью и смотрю на себя. Бледный, с пустыми глазами, в какой-то момент я даже не узнал себя. На меня смотрел совершенно чужой человек.       Встряхнув, мокрыми после душа, волосами я прошел на кухню, где уже был готов небольшой ужин. Тэхён суетился и накрывал на стол. Я заметил один салат из разных трав, рис и токпокки.       — Прости, большее я не успел приготовить. Садись, кушай, милый — я лишь коротко кивнул и сел.       С Тэхёном мы познакомились за год до смерти отца. Мы были на общей вечеринке наших друзей. Меня на неё позвал Чимин, а вот Тэхёна туда пригласил, на тот момент его парень, Юнги. Они были такими влюбленными на первый взгляд, я думал, что вот, они идеал моих отношений, у них было максимальное взаимопонимание. Юнги чутко относился к любым прихотям Тэхёна. Я даже завидовал.       Чимин же хорошо общался с Юнги, можно было сказать, что они были друзьями. И Чимин хорошо знал, что у парня Тэхёна были походы налево, но вот только сказать он об этом ему не решался.       Я узнал об этом случайно, на этой же вечеринке. Уже был самый разгар, все подвыпили и я в том числе, меня знатно так развезло и я зашел в туалет, чтобы сделать свои человеческие дела и услышал плачь с криком. Я не могу описать всё в точности, так как мной управляла уже десятая по счету стопка с коньяком, но я решился зайти чуть дальше в уборную и увидел плачущего Тэхёна, Юнги с красной щекой, а на полу сидел какой-то хлиплый парнишка лет шестнадцати. Я от неожиданности выдал сиплое "Нихуя" и хотел было уйти, да вот только меня схватил Тэхён и развернув меня к себе поцеловал в засос. Поцелуй бомбический, но я видел для чего он был сделан. И Ким добился ожидаемого, Юнги с Тэхёном поссорились, а через три дня я узнал от Чимина, что они расстались и что Мин уже не первый раз изменял Тэхёну.       Тогда я понял, что не хочу таких же отношений, как у них.       После того случая Тэхён сам написал мне спустя неделю. Было не сложно догадаться, кто дал ему мой номер телефона, но я не был против этого общения. Тогда я даже не думал, что обычное общение уже через пол года превратятся в отношения и продляться вот уже четыре года.       — Спасибо тебе большое, что ты всё еще со мной, — я закрыл глаза руками и заплакал. - Я бы не справился без тебя, Тэхён, мне так больно и плохо, они все умерли, я не переживу если умрёшь и ты.       У меня было ощущение, что мою душу каждый раз вынимают, пропускают через мясорубку и снова отдают мне на восстановление. Да вот только у меня уже ничего не восстанавливается.       Тэхён подходит ко мне и обнимает, даёт поплакать в свой живот.       — Ты справишься, Чонгук, я буду рядом, слышишь? Я не умру, всегда буду с тобой, даю слово.       Я слышал, я верил, ты дал мне обещание.

      Но даже ты его не сдержал.

***

      Звук будильника оглушил мою небольшую съемную квартиру. Скинув его на пол ко всем своим бутылкам с алкоголем я приподнялся. Прошёл месяц, как ты дал мне слово, что не бросишь меня, а сам сгорел на моих глазах в нашем доме.       Я погладил большим пальцем нашу общую с тобой фотографию, что стоит у меня на тумбочке около кровати. Мне стало трудно дышать, в глазах защипало.       Я взял две розы, что купил вчера на рынке и пришёл на кладбище. Тебя похоронили на большом расстоянии от моих родителей, хотя я просил похоронить тебя рядом. Ты был частью меня, моя вторая часть души, что теперь лежит вместе с тобой под землёй.       — Любовь моя, я пришёл, прости меня, что я снова пью, я не могу больше выносить того, что тебя нет рядом. Я обещаю мы скоро встретимся, — я поставил цветы в вазочку рядом с могилой Тэхёна и поцеловал надпись с его именем на могильном камне.       — Я люблю тебя, мой родной, спи спокойно, — я поднялся с земли и пошёл в сторону дома, но сам не заметил как свернул в сторону реки.       Я сел на край обрыва, смотря прямо на речку и вспомнил, как мы с Тэхёном сидели тут на нашем первом свидании. Тогда он спросил у меня, знаю ли я, как в Японии признаются в любви. Оказывается, для того чтобы признаться в любви надо спросить "Луна сегодня красивая, не так ли?", тогда я просто согласился, на что получил подзатыльник от Тэхёна и узнал, что надо было ответить "Настолько красивая, что умереть можно", что означало о взаимных чувствах.       Я поднялся на ноги и закрыл глаза. Ветер обдувал моё тело и я чувствовал свободу и легкость. Единственное что болело — сердце, а дышать было очень тяжело. Настолько трудно, что легче было не дышать.       Я сделал шаг вперед и услышал писк. Дальше темнота.

***

      — Скажите, что с ним? Что с моим сыном? — женщина в истерике кричала и бегала по палате, когда увидела белую полосу на аппарате жизнеобеспечения, на её глазах умер сын, что пролежал в коме три года и так и не вышел из неё. Болезнь взяла верх, рак легких прогрессировал и организм не справился. Чонгук не справился.       Тэхён принёс маме Чонгука воды, у самого парня глаза влажные и слегка красные. Они все плакали, они все верили, что Чон справится со всем. Не справился.       — Госпожа Чон, нам надо держаться, я уверен, Чонгук больше всего на свете хотел бы чтобы Вы улыбались, — и Тэхён улыбается, через всю свою боль, что пытается скрыть, но не получается.       — Ты прав, Тэхён, но я не могу, я не верю, — женщина начинает рыдать. Тэхён поджимает губы не в силах помочь не себе не этой убитой от горе женщине.       На похороны пришли все родные. Родители Чонгука, Хосок, Чимин и Тэхён. Последний не сдерживал слез, стоял на коленях и рыдал.       — Почему, Чонгук, почему ты не смог. Ты оставил меня, да я злюсь на тебя, я злюсь, но понимаю, что от тебя это не зависело. Чонгук, вернись ко мне, умоляю, мне так тяжело без тебя, прошу, я так тебя люблю, — Тэхён задыхается в своих слезах, слова путаются и половину проглатываются из-за слёз. Чимин отворачивается и прячет глаза, он сдерживается из последних сил. Хосок подходит к Тэхёну, что стоит на коленях перед могилой и поднимает его, сразу же обнимая. Парень дрожит и Хосок чувствует как намокает рубашка.       Все расходятся через час, один Тэхён так и стоит с прикрытыми глазами, склонив голову.       — Я знаю, что ты пытался, милый мой, я очень тебя люблю, будь счастлив наверху. Я надеюсь, ты не мучался перед смертью, — шепотом проговаривает Тэхён и кладёт в вазу, рядом с могильным камнем, цветы и уходит.

И никто не узнает, что Чонгук не справился не с болезнью, а с болью от потери родных людей, которые каждый день, на протяжении трех лет комы, приходили к нему.