последняя дискотека

данька, 19:12 Ну и где ты? глядя в телефон парень ускоряет шаг, при этом улыбаясь почему-то по-глупому, уже предвкушая время, проведенное на школьной дискотеке. вы, 19:14 я уже у ворот, не заходи без меня руки от мороза, как и лицо, замерзает на холоде зимнем, пока снег в лицо прямо летит, от чего приходится опустить голову. телефон улетает в карман куртки и, не заметив замёрзшей лужи на повороте, поскальзывается на ней, падая на колени и больно ударяется, но в ту же секунду вскакивает.       — бля, ну ты хоть под ноги смотри, — глаза чуть закатывает, но руку помощи всё-таки протягивает, крепко хватая чужую и дёргая на себя, поднимая, — не сломал ниче?       — да херня, пойдём лучше, а то холодно. руслан, довольный до жопы, смотрит своими счастливыми карими глазами на даню, что нос в воротник куртки спрятал от холода. на тёмных густых ресницах лежат снежинки, капюшон его чуть засыпало снегом, и дане почему-то хочется отряхнуть его. он ещё несколько секунд смотрит в глаза напротив прежде, чем красная от холода рука затаскивает в школьные двери за собой. музыка тут же бьёт в уши, а на входе стоят несколько человек, которые, видимо, тоже ждут кого-то. среди них оказывается пара знакомых, с которыми кашин здоровается, а после идёт следом за русланом, который уже бежит в раздевалку, чтобы оставить там куртку.       — глянь, че есть, — шатен осторожно расстёгивает рюкзак и протягивает к рыжему, показывая содержимое: пара бутылок пива и пачка сигарет. голубые глаза тут же загораются, но кашин старательно пытается скрыть это, но от карих глаз ничего не скроешь. на самом деле алкоголь проносить сюда запрещено, и если заметят, то потом будет много проблем, но кого это хоть когда-то останавливало? но по большей части все это он взял ради дани, чтоб было его чем порадовать, да и чтобы вечер не был таким плохим. не то, что бы кашин был каким-то алкоголиком, которого только этим и можно заинтересовать, но всё-таки сделать ему какой-то презент хотелось, всё-таки он буквально заставил его пойти с собой. но, вообще-то, даня пришёл только ради руслана.       — если кто-то спросит, то у меня ниче нет, — застегнув молнию рюкзака, оставляет его на вешалке под курткой, а посла хватает руку чужую и тащит по коридору, через толпу людей, ближе к колонкам и скоплению народа, чтобы присоединиться к ним. вечер проходит хорошо: музыка сменяется одна на другую, пока танцы не прекращаются точно также, как и выкрикивание текстов во всё горло. даже кашин как-то подтянуться смог, не отставая ни в чём. еще и умудрился попасть на какие-то общие фотки вместе с русланом и ещё парой ребят. на лавочке у окна сидит, дыхание переводя, пока делает очередной глоток пива из бутылки из под лимонада, которое ему уже успел кто-то отдать под предлогом того, что не лезет. глаз цепляется за фигуру женскую, что у стены стоит в компании своих подружек, и даня сразу же узнает в ней бывшую девушку руслана, что жизни ему не давала ни во время отношений, ни даже после расставания. а та в какой-то момент будто замечает пристальный взгляд на себе, ответно глядя несколько секунд с неким презрением, а после отворачивается, волосы длинные поправляя. оставалось надеяться на то, что руслан с ней нигде не столкнётся.       — пойдем покурим, — шатен оказывается рядом слишком неожиданно, и от голоса прямо над ухом рыжий дёргается, но моментально реагирует, кивая головой и поднимаясь с насиженного места. на улице стало ещё холоднее, и даже количество выпитого алкоголя не согревает от таких порывов ветра, а руслан совсем дурак — без куртки выбежал в одной футболке, и непонятно от чего лицо его красное: от холода или от того, что он скакал там везде, под каждый трек танцуя какие-то нелепые танцы вместе со всеми.       — с головой дружишь? куртку надо было надеть, — ворчит кашин, закуривая, пока глаз с того не сводит, а тот даже бровью не ведёт: смеётся тихо, переминаясь с одной ноги на другую, пока под кроссовками снег хрустит.       — да не ворчи ты, как дед старый, — за плечо хватает, чуть встряхивая, — всё круто, мне не холодно. улыбается в самое лицо, и кашин не может не улыбнуться в ответ, моментально смягчаясь. окурки улетают в снег, и оба тут же залетают обратно в помещение. двигаются синхронно, подпевая что-то, пока хорошее настроение снова возвращается. под какую-то знакомую песню оба двигаются к туалету, прорываясь через толпу вновь. но по не самому счастливому стечению обстоятельств они пересекаются. руслан тут же пялится на девушку, что надвигается на него уверенной походкой, а после, обходя, намеренно толкает плечом, при этом фыркнув ещё что-то, мол: "на месте встал, осёл". кашин тут же улавливает напряжённую атмосферу, а от прежней активности шатена не осталось и следа, и именно поэтому теперь он сам хватает его под руку, продолжая идти по направлению к туалету. кашин тянет за собой в одну из кабинок, подталкивая ближе к унитазу, чтобы тот на бак залез, а сам же устраивается у стены, тут же переводя на него взгляд.       — не обращай внимания, — из рукава толстовки достаёт бутылку, что успел вытащить из рюкзака чужого, тут же открывая ее, — ты же знаешь, какая она. не порти себе настроение, она не достойна ничего от тебя. слова-то правдивые, нигде не соврал, только вот на душе всё равно неприятно от чего-то. больше года вместе были, никогда со своей стороны не позволял ни плохого слова, ни поступка по отношению к ней, да только та пользовалась этим зачастую, а потом и вовсе сказала, что давно уже не чувствует ничего, а расставаться было жалко. только вот как после всего этого она ещё и так ведёт себя — неизвестно, и чем заслужил такое тоже. и нет, руслан не любит ее уже, только вот факта того, что обращаются с ним так, словно он ничего хорошего не делал, всё равно расстраивает, заставляя задуматься, а правда ли он такой хороший? достоин ли вообще хорошего отношения? быть может, он всё это заслужил?       — я и не обращаю, — старается улыбнуться и в принципе вернуть весь тот былой весёлый настрой, но кашин давно научился читать его как открытую книгу. перед лицом оказывается бутылка, шатен без замедлений берёт ее, после чего делает несколько глотков, затылком о стену холодную позади опирается. даже несмотря на весь этот небольшой и, казалось бы, незначительный инцидент, всё равно намного спокойнее, когда рядом есть данила. с ним и правда хорошо, что бы ни случилось, и даже самый хуевый день становится лучше, когда в поле зрения появляется он.       — ты не заслужил ничем такое отношение к себе, просто она овца ебаная, — словно читая мысли, кашин тихо проговаривает, ладонь на плечо тому закидывая, чуть сжав. в словах он не силен, собственно, как и в какой-то физической поддержке, поэтому всё, что остаётся — просто быть рядом. он ловит на себе взгляд полный сомнений, и от этого самому грустно становится. руслан порой очень обесценивал себя и свои старания, — она просто неблагодарная, в хуй тебя не ставила. бля, да будь я на её месте, я бы каждый день был рядом, берег как зеницу ока, потому что таких как ты хуй найдешь больше, никто не будет так разбиваться в лепёшку ради кого-то другого. я лучше тебя людей не знаю, клянусь, и никогда точно не найду. таких как ты один на миллион, серьезно, она просто ещё не поняла этого, а кто-то другой сразу поймет и не будет вести себя, как чсвшная пизда. выпаливает слово на одном дыхании, пока на него все еще смотрит пара глаз, но теперь уже как-то иначе. теперь взгляд его полный смущения, а на лице едва заметная улыбка. в какой-то момент чувствуются чужие ладони на талии, которые к себе притягивают, обнимая осторожно, а голова упирается куда-то в грудь, пряча лицо. в тёмные волосы тут же зарывается рука, бережно поглаживая, иногда растрепывая, пока в маленькой кабинке повисла тишина, и в этот раз она не была напряжённой или давящей; теперь она придавала атмосферу спокойствия, и кашину кажется, что он подобрал нужные слова, сделал всё правильно. голова сама наклоняется к тёмной макушке, оставляя там поцелуй лёгкий, как вдруг тушенцов отстраняется, голову задирая, смотря снизу вверх, и будто что-то сказать хочет, но не решается никак. и хочется дане голову опустить, чтоб к губам манящим прикоснуться. в конечном итоге он с бака поднимается, допивая содержимое бутылки, выбрасывая ее в урну. кажется, что вечер подходит к концу, а это значит, что пора бы уже уходить отсюда. на улице всё также холодно, а куртка еле как спасает от зимнего мороза. огонёк тлеющих сигарет сияет в темноте, а свет луны, что отражается в снегу белом, выступает в роли некого освещения.       — ты правда так считаешь?, — тишину нарушает вопрос, который даже не сразу осмысливается, а потому светлые брови к переносице сводятся, пока делает затяжку очередную.       — что?       — ну, то, что ты сказал мне в туалете.       — да. руслан лишь молча кивнул головой, но этого даня уже не заметил, ибо смотрел себе только под ноги или перед собой. ночной город очень красив, а приятная тишина добавляла свою особую загадочность, и теперь даже холод не так ощущается. а может это из-за того, что тело уже привыкло к такой температуре. в спину прилетает что-то, и парень резко разворачивается, видя, как руслан в руки снега набирает, снежок наспех формируя, а после снова кидая его. кашин медлить долго не стал: повторил действия, а после чего началась активная игра в снежки по дороге к дому тушенцова. перчаток, конечно, ни у кого не было, именно поэтому уже меньше, чем через полчаса, руки начали замерзать, заставляя нырнуть в карманы куртки.       — всё, у меня руки замёрзли, — не успевает сказать что-то ещё, как нога на льду скользит, а тело с характерным звуком падает на снег, — блять. смех эхом раздаётся по улице, и тушенцов тут же подбегает, протягивая руку, чтоб помочь тому встать. только вот не успели их руки сцепиться, как парня рывком тянут на себя, заставляя упасть следом.       — да че ты делаешь, и так холодно, — но как бы он не возмущался, смех и улыбка никуда не делись, чем вызвали ответную реакцию на веснушчатом лице. красная рука тянется у лицу, отряхнув с него немного снега, а после точно также расправляется с капюшоном. карие глаза снова встречаются с голубыми, не в силах отвести его куда-либо, но этого делать и не хотелось даже. происходит то, что заставляет сердце биться чаще, отдавая где-то в ушах. холодные губы кашина накрывают руслановы, но также быстро отстраняются, поднимаясь на ноги, не забыв и помочь шатену.       — сам говорил, что холодно, а теперь столбом стоишь. примёрз? в голосе читаются нотки чего-то странного и непонятного, сложилось такое ощущение, что руслан ему всю жизнь испортил, только что не так? хочется спросить, была ли это случайность или всё-таки это что-то значило, но язык словно отморозился на холоде, и именно поэтому идут дальше они в тишине. правда теперь кашину не спокойно совсем, как поступок свой оправдывать? а если руслан после этого с ним даже говорить не захочет? может, спихнуть все на алкоголь?       — ну, проходи уже, — полностью погрузившись в свои раздумья, он совсем не заметил, как они уже дошли до подъезда руслана.       — я домой пойду, доброй ночи. уж было хотел развернуться и уйти, как вдруг его останавливают крепкой хваткой за предплечье.       — пойдем, говорю, — голос его звучит серьезно, как никогда, и по коже тут же мурашки бегут далеко не от холода, — нам есть, о чем поговорить. дане впервые неуютно в квартире тушенцова. пока он ходит по кухне, доставая всё нужное для чаепития, кашин себе места не находит: руки то и дело скользят по ногам, пальцы заламываются по очереди, а нога нервно дёргается. через несколько минут на столе перед ним оказывается кружка горячего чая, а на соседний стул приземляется сам руслан.       — это что-то значило? вопросом моментально ставит в тупик, и теперь кашин чувствует себя загнанным в угол. ответить честно или спихнуть на алкоголь?       — нет, — отрицательно головой качает, — извини, я не знаю, как так вышло. перегнул.       — ты ничего не чувствуешь ко мне? получив в ответ молчание и отрицательный кивок, тушенцов опускает взгляд, понимающе промычав, — жаль. жаль... стоп, жаль?       — жаль?       — да, жаль, — как ни в чем не бывало отпивает из своей кружки, рассматривая лицо напротив, встречаясь с парой голубых бегающих глаз, — тогда, в туалете, ты сказал мне много всего, чего я в жизни ни от кого не слышал, и мне показалось, что это было признание. но, видимо, я просто ошибся. не бери в голову. он так спокоен и невозмутим, что данила даже не знает, как реагировать, он молча пилит взглядом собеседника, пытаясь понять и подобрать нужные слова. теперь кажется, что это какая-то шутка, только вот руслан не тот человек, который будет шутить на такие темы. а может он тоже пьян? рыжий с места поднимается резко, моментально оказываясь прямо напротив шатена, что в глаза неотрывно смотреть продолжает, даже не дернувшись от таких резких движений. губы снова соприкасаются, но в этот раз более настойчивее, за затылок к себе прижимая, пока губы мягкие прикусывает по очереди, а после сминает нежно, вкладывая в это все свои чувства, которые только есть, на что получает ответные действия. руслан со стула поднимается, не разрывая поцелуй, вставая во весь рост и телом прижимаясь к чужому, окольцовывая талию руками.       — это тоже ничего не значило?, — стараясь отдышаться, задаёт вопрос, но он явно риторический. но ответа он так и не успевает получить, ведь данины губы снова накрывают собственные, вжимая тело в подоконник позади, пока руки крепко обнимают, прижимая к себе плотнее насколько это возможно, чтобы почувствовать всё тепло родного тела. квартира вновь погрузилась в былую тишину, свет во всех комнатах выключен, и лишь небольшая гирлянда сияет разными яркими цветами на окне, пока за окном воет ветер. глаза уже вот-вот закроются, а сон заберёт в свой плен, и лишь тихое сопение на собственном плече даёт понять, что он ещё не спит. рука крепко обнимает за плечи, а слабая улыбка не сходит с лица. горячее тело тут же прижимается, и кажется дане, что это всё какой-то сон. но даже если это так, то единственным желанием будет не просыпаться никогда.