Свобода

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Тэхён, пока близнец смотрит на него не моргая. — Разве я не могу навестить своего братца? — хмыкнул тот и без церемоний вошёл внутрь. Оглянулся по сторонам, кивнул сам себе и обернулся к двоим, что прожигали в нём дыру. — Отличный дом, — улыбнулся Ви и раскрыл руки. — Даже не обнимемся? — Нет. — Какой же ты скучный, братец, — засовывает руки в карманы и идет дальше, а Тэ с Гуком за ним по пятам. — О, вы не одни. Хэвон смотрит на второго Тэхёна, пару раз моргает, думая, что ему мерещится, но нет, дубликат стоит на месте, разве что волосы другого цвета. Вихён просит уединиться у брата и Чонгук не хотя оставляет их одних, забирая Джин-хёна и папу с собой в свою комнату и объясняя папе, кто такой этот Вихён. Братья сидели напротив друг друга. — У меня для тебя новости, одна плохая другая хорошая, — начинает блондин. — Начни с плохой, — Ви удивлённо поднимает брови, но тактично замолкает, пожимая плечами. — Бабушка, — замечает, как лицо Тэхёна меняется. Но тот сам сказал начать с плохой. — Она умерла не своей смертью… — постукаивает пальцами по столу. Всю дорогу он думал, тренировался в том, что именно будет говорить брату, но глядя в лицо, слова с трудом выходят изо рта. — В общем… — Её убил Сухван. — Откуда ты? — Сегодня он сам мне сказал. — Что? Он разве не… Подожди! Он же не трогал тебя, да? — встаёт и беспокойно оглядывает кудрявоволосового. Замечает следы на шее и стискивает зубы. — Да я его… — Вихён не тяни. Говори, что хотел и… — И проваливай, да? — грустно хмыкает. — И перестань делать вид, будто тебе я важен. — Но ты мне важен, Тэхён! Ты мой брат. Родной! Мы вместе росли в утробе матери, мы вместе через многое проходили, мы… — Неужели? — сквозь зубы рычит Тэ. — Вместе? Вихён, напомни-ка, через что именно мы проходили вместе? Тебя всегда любили твои родители, для тебя всё всегда было уготовано, тебе давали всё, чего ты хотел. Но ни разу в жизни не поделился со мной о своих переживаниях, лишь презренно глядел на меня. Ты и твои родители, — своими их не считает. — всегда относились ко мне, как к слуге. Хотя нет, даже со слугой так не обращаются. Мы родные? Ты мой брат? Так где же, спрашивается, был мой брат, когда на меня всегда поднимал руку Сухван? Где был мой брат, когда я со слезами обрабатывал раны? Где был мой брат, когда я захлёбывался слезами? Единственный человек, что был рядом — это бабушка. Она всегда поддерживала, она была на моей стороне, она всегда была рядом, с ней я проходил через многое. Говоришь вместе росли в утробе матери? — глаза наполняются слезами. — В утробе какой матери, если я всю жизнь считал себя сиротой? — Тэхён… — Если это всё, я бы хотел, чтобы ты ушёл. — Мне очень жаль. Если бы можно было вернуть время назад… — То я бы никогда не родился. — Тэхён. — Уходи. Пожалуйста. Вихён поджимает губы, встаёт с места, отчего-то на душе так паршиво. Если бы можно было вернуть время назад, он, наверное, смог бы набраться храбрости и идти против Сухвана. Если бы… Подходит к брату, вынимает из кармана одинокий лист и протягивает ему. — Это половина богатства Сухвана, — Тэ хмурится, не понимая, каким образом деньги подонка перешли на брата. — Я решил разделить их пополам. С тобой. Используй, как хочешь, и, если будет нужен собеседник… — У меня есть Чимин. Юнги. Джин-хён и Намджун-хён. Господин Хэвон и… — Неужели у него действительно есть эти люди? Тэхён поверить не может. За какое благое действие на пути встретились эти люди? Именно — «люди». Потому что там, где находился Тэхён после смерти бабушки, находились не люди, а звери. Бездушные твари. — Чонгук. У меня есть те, с кем я никогда не буду чувствовать себя одиноким. Есть те, кому я доверяю всего себя. И среди них нет места для тебя. — Серьёзно? Да я ради тебя пошёл против Сухвана! — Слишком поздно, Вихён. Ты опоздал. *** — Пааап, я всё понял, ты мне уже тысячу раз объяснил одно и то же! — Чонгук закатывает глаза и выходит из цветочного магазина. Телефон зажат между плечом и ухом, в руках находится много пакетов. — Потому что ты сын своего отца. Точно всё делаешь да наоборот! — Папа! — Если после этой ночи Тэхён продолжит быть для тебя фиктивным мужем, я тебе голову оторву! — Понял. Джин стоял рядом с Хэвоном и с подозрением глядел на того. Они привели Тэхёна в торговый центр, заставляли примерять вещи, мальчик смущался, не хотел брать всё то, что ему давали, говорил что не сможет отплатить им за все их сделанное добро. Джин возмущался его отнекиваниям, а Хэвон мечтал, чтобы этот прекрасный омега по настоящему стал мужем его сына. Мало того, что кудрявоволосового заставили переодеться в шелковую рубашку бирюзового цвета и такими же цветом брюки, так ещё и привели в салон, оба старших омег стоят над его головой, указывают парикмахеру что-то, а тот кивает в ответ. Что происходит, Тэхён не знает, но такое чувство, будто его скоро на выставку отведут. Слишком уж эти омеги стараются сделать его красивым. *** В третий раз переместив приборы, Чонгук критично оглядывает накрытый собственными руками стол. Папа скоро должен отправить сюда Тэхёна, поэтому времени у него совсем мало. Он ещё раз проходится взглядом по всему помещению: свет в комнате с тёмно-бордовым оттенком, на стенах повешены сердечки, а на полу разбросаны розы. Чонгук очень надеется, что всё это выглядит в самом же деле романтично и он сможет произвести хорошее впечатление на Тэхёна. От волнений сердце не на месте, руки вспотели и губы сохнут, отчего ему приходится облизывать их ежеминутно. То идёт к накрытому столу, в который раз перемещая столовые приборы, то равняет наклейки-сердечки на стенах, то розы поправляет. Когда прозвучал звонок мобильного, чуть душу дьяволу не отдаёт от волнения, и откуда-то появившегося страха. — Да пап? — Всё готово? — Конечно. Но я немножко волн… — Я уже отправил Тэхёна, будь молодцом и захвати его сердце. Чонгук застывает на месте от осознания того, что Сгущёночка уже идёт сюда. Бежит к зеркалу чтобы привести волосы в порядок, но застывает перед ним же, глядя на свои надетые вещи. Чертыхается и ругается в сотый раз, потому что у него на теле обычная футболка и штаны. Забыл, дурак, надеть костюм свой, чёртов романтик! Тэ стоит за дверью, ещё раз смотрит на номер отеля и нажимает на звонок. Хэвон сказал, чтобы он пришёл именно сюда и взял у какого-то там омеги какую-то там вещь. Хотя всё это выглядит очень подозрительно. Его приодели в красивые шмотки, нанесли на лицо лёгкий макияж и уложили волосы, хотя бог знает, как он выглядит со своими непослушными кудрями. Так и не дождавшись ответа, он снова нажимает на звонок и слышит голос Чонгука со словами «открыто». Тэхён удивляется нахождении Чонгука в квартире, не понимает, что вообще происходит и взяв ручку двери медленно открывает ее. Взгляд устремляется в сторону лепестков красных роз, что брошены на полу и наклеек на стенах. Омега в ступоре входит внутрь и сделав два шага останавливается, когда на пороге в коридоре появляется Чонгук. Запыхавшийся, со взлохмаченными волосами, расстёгнутой рубашкой. — Привет, — неловко улыбается Чонгук, а Тэхён не сдержавшись бежит обратно туда откуда пришёл. Альфа, не понимая, с чего вдруг Сгущёночка побежал, быстро идёт за ним, догоняет у лестницы быстро идущего омегу, хватает за локоть и поворачивает к себе. Всё тело напрягается от увиденных слёз, что текут по щекам любимого человека. — Сгущёночка, что? — Пусти, Чонгук. Отпусти меня! — Тэ, что происходит? Тебя кто-то обидел? — хватает его за плечи, не даёт отстранится. — Ты почему плачешь? — Не твоё дело! — шипит в ответь омега. Отводить глаза, в которые наполнились слёзами. — И не плачу я! — Да что случилось-то? — Иди к своему омеге или кто там у тебя, — снова шипит в лицо. — Чего ко мне прицепился?! — Что? — Чон не отпускает Тэхёна, стоит в ступоре, ничего не понимает, ему даже не дают понять. Но одно понимает точно: Сгущёночку нельзя сейчас отпускать, хрен знает, что он там себе напридумывал. — Твой вид говорит за тебя, — брезгливо окинув альфу с головы до ног, выкарабкивается из его рук и быстрыми шагами спускается с лестницы. Почему он вообще сюда пришёл? Это хотели показать старшие омеги, отправив его сюда? На погляди, Чонгук весело проводит время и трахается с кем-то! А может там был Джэхён? Если эти двое вместе, то какого чёрта Гук поцеловал его, в туалете сосал ему с таким наслаждением, будто ему действительно нравилось. — Тэхён, блять, стой! И какого хрена он зовёт его, почему к Джэхёну не уходит, чтобы продолжить то, чем занимались. Из-за этой тупой ревности слёзы просто текут из глаз, он не может их контролировать и это приводит в бешенство. Чего это он плачет? Ради этого придурка? Да пошёл он… — Подожди я сказал, — рычит альфа, догоняет Тэхёна и обнимает со спины. — Дай мне всё объяснить, — тихо шепчет в ухо сопротивляющего омеги. — Никого в той комнате нет, Сгущёночка ты мой. Я ждал тебя, — Тэ застывает, Чон продолжает, вдыхая любимый аромат с шеи омеги. — Украшал ту комнату для тебя, приготовил ужин для нас двоих. Настолько нервничал и волновался к твоему приходу, что забыл себя в порядок привести, Тэ. Омега поворачивает голову в его сторону, почти соприкасаясь носом с ним, слёзы высохли, а душа трепещет от слов Чона. Его запах расползается вокруг него, успокаивает, заставляет коленки дрожать. — Чёрт, я совсем не хотел так признаться, но пусть будет так, — Чон засовывает руку в карман и вытаскивает оттуда бархатную коробочку, заставляя глаза омеги широко распахнутся. Чонгук садится на колени прямо здесь, между третьим и вторым этажами, открывает коробочку в которой находится кольцо с маленьким бриллиантом в середине и быстро тараторит: — Тэхён, я очень сильно тебя люблю. Выходи за меня. По-настоящему. — А? У Тэхёна дрожат руки, ноги, сердце выпрыгнуть из груди готово после слов Чона. Он даже не может хоть слово вымолвить, во рту пересыхает от волнения. Он быстро облизывает губы, смотрит в глаза Чонгуку, затем на кольцо и замечает, как руки альфы дрожат. Никогда бы не мог подумать, что человек, который так сильно бесил, приносил только проблемы, окажется здесь, на коленях и будет признаваться в любви. — Что значит «а»? — нервно смеётся Гук и быстро сглатывает копившуюся слюну. — Это типа твоё «да»? — Да… — Да?! — Да, Чонгук, — нежно улыбается Тэ. — Да, выйду за тебя. По-настоящему. И я тоже тебя люблю. — Боже, Тэ! — альфа встаёт, крепко обнимает омегу и целует того в макушку. — Спасибо! Спасибо тебе огромное, моя Сгущёночка. Как же я тебя обожаю! — опускает голову и целует того в губы, сразу впихнув язык внутрь. Тэ выдыхает, сжимает плечи альфы и отвечает на поцелуй. Внезапно сверху слышится шаги и вскоре перед ними появляется какая-то женщина. Тэ сразу же отлипает от губ Чона и прячет лицо в изгиб шеи того. — Нашли место, — бубнит тётя, хмыкает и спускается дальше, заставляя кудрявоволосового сильнее стесняться и спрятаться. — Всё. Ушла, — шепчет Гук. — Можем продолжить, — заговорически тянет он и снова нападает на сладкие губы со вкусом сгущёнки. Дверь распахивается и с силой закрывается, Чонгук толкает Тэхёна вперёд, целует, всасывает сладкие губы, оторваться не может больше. Лепестки роз под ногами разлетаются в разные стороны из-за быстрых движений влюблённых. Рука Чона скользит от талии к лопаткам, шее и сжимает кудрявые волосы, ещё ближе тянет к себе и развязно целует. Кусает эти сахарные губы, облизывает и снова по кругу. Всё тело дрожит от возбуждения, сердце ходуном ходит, Тэ не знает за что держаться, то сжимает плечи альфы, то спину, то предплечья. Стонет в поцелуй, места себе не находит от приятных ощущений и продолжает ластиться к альфе. Как оказались в кровати голыми, никто не может вспомнить, в голове каша, мысли путаются в чувствах и ощущениях. Чонгук нависает над Тэхёном, спускается поцелуями к шее, всасывает кожу, оставляет отметины, бордовые засосы, стоны Сгущёночки просто рай для ушей. Руками исследует все изгибы, ни один сантиметр кожи без поцелуя не оставляет, а пальцы уже гладят колечко мышц, где влажно от обилия смазки. Болезненный стон вырывается из омеги, когда палец входит в девственное колечко. Стенки сильно сжимают палец, не дают проникнуть глубже. — Тэ, мне нужно тебя растянуть, милый, — выдыхает в губы, смотрит в глаза, будто получить оттуда разрешение. — Успокойся и доверься мне, я не причиню тебе боли. — Но больно ведь… — Ты сильно сжимаешься, а я входил всего лишь одной фалангой, — целует в красную щеку. — доверься мне, успокойся, пожалуйста. — Посмотрел бы я, как ты успокоился, когда тебе в задницу проникали бы! — бубнит Тэ, сжимает зубы и пытается успокоиться и доверить всего себя любимому альфе. Только боль никуда не уходит. Чонгук хрипло смеётся от его слов и опускается. — Тогда пробуем другой вариант, — и спускает ниже, целует в живот, лобок и губами охватывает головку. Тэ дугой изгибается в постели, громче стонет, сжимает волосы альфы, когда тот опускается головой вниз, пропуская омежий член в глотку. — Господи, Чонгук… Чонгууук!!! Кудрявоволосый отдавая внимание минету, не замечает, как два пальца скользят в его промежность, смазка течёт по рукам альфы, Чон продолжает растягивать Тэхёна, одновременно уделяя время его члену. Тэ мотает головой в разные стороны, боль смешивается с наслаждением и он перестаёт сдерживать себя и свои эмоции. Стонет громко от горячего языка, что играет с головкой, стонет от губ и крупно вздрагивает, изливаясь внутрь рта альфы. Тот не оставляет ни одной капли, всё сглатывает и поднимает голову. Вид голого, тяжело дышашего и такого сексуального, желаемого омеги заставляет задержать дыхание альфу, восхищаться и влюбляться ещё сильнее. Чонгук рывком поворачивает Тэхёна на живот, нажимает на спину, заставляя выпятить попку, рычит от поблёскивающей смазки, облизывается и припадает к отверстию губами. Слизывает смазку, стон Тэхёна всё взрывает к чертям, хочется сделать ему хорошо, настолько хорошо, чтобы тот забыл все свои беды, плохие мысли и только о наслаждении думал. С колечка мышц всё больше выделяется смазка, оседая на горячий язык альфы, Тэ глухо стонет в подушку и сжимает её, а альфа мычит, будто ест что-то вкусное. Снова пальцами толкается, снова растягивает и сосёт влажный вход, снова доводит своего омегу до оргазма. Нависая над ним сзади, Чон входит в промежность осторожно, не торопясь, пытаясь всё сделать максимально безболезненно. — Ты как? — шепчет в ухо того и берёт мочку в рот, целует заднюю часть шеи, ставит руки поверх сжатых кулаков Тэхёна и крепко сжимает. — Хорошо, — хрипло тянет тот. — Двигайся. Со мной всё хорошо. — Не смей скрывать, если будет больно. — Не буду, — выдыхает, ощущая первый толчок, который весь воздух из груди выбывает. — Чонгууук… Альфа начинает полноценные движения, он готов поклясться, что ни с одним другим не было настолько хорошо. Это тело под ним подобно алмазу, Тэхён теперь драгоценность Чонгука и он никогда никому не позволит обижать его мужа. Целует лопатки и позвонки, смакует вкус сгущёнки, что исходит от кожи омеги вместе с потом. Ему не противно, вовсе нет. Наоборот, ему необходимо всё испробовать, не оставить ни один миллиметр без поцелуя, засоса и укуса. — Ох, боже, — глаза Тэхёна закатываются, простата стимулируется с бешенной скоростью. У него коленки разъезжаются в разные стороны, благо Гук держит его поперёк живота, иначе он бы давно упал. — Ещё… Гук…ещё хочу…ммм… — Тэ, — поворачивает голову омеги и целует истерзанные от укусов губы. Никак не может насытится им. Член проталкивается глубоко внутрь, ранее девственные стенки сжимают его плоть, даря невероятные ощущения. Чонгуку кажется, что он умрёт прямо сейчас, потому что в Тэхёне очень хорошо. — Люблю, — толчок и стон. — Я тебя обожаю, — с придыханием произносит он. — И я тебя, мой альфа. *** После душа, пара сидит за столом, Чонгук наливает вино Тэхёну и приближает пирожное к нему. — Я помню, как ты любишь сладкое, поэтому ешь это, — улыбается Гук и садится напротив омеги. — Благодарю, — так же мягко улыбается Тэхён, Чонгук нежно смотрит в его лицо и поверить не может, что настолько прекрасный и красивый омега достался ему. — Я планировал для начала провести с тобой этот вечер вот так. Для начала мы бы поужинали спокойно, потом я бы сделал тебе предложение, и только после всего этого заняться сек… — Замолчи, ради бога, — щёки омеги набирают красный оттенок, а голос выходит хрипловатым из-за всех тех звуков, которые он издавал, теряясь в крепких руках и объятиях. — Молчу, — смеётся альфа, видя спрятанную и застенчивую улыбку. — Улыбайся чаще, тебе идёт, — произносит он, улыбка кудрявоволосового для него иногда будто необычная вещь, потому что ее он видел на лице омеги редко, всего пару тройку раз. — Есть повод улыбнуться? — Есть. — И что же? — обыденно спрашивает Тэхён и беря вилку, подносит ко рту кусок пирожного. — Я планирую делать тебе хорошо всю ночь, — пирожное застревает в горле омеги, тот сдавленно кашляет, а Чонгук смеясь протягивает ему вина. — Ублюдок, — сдавленно говорит Тэ, с жадностью пьёт вино и со звонким стуком ставит опустошённый бокал на стол. — Ещё полноценно не поженились, а меня уже ругают, — бубнит Гук. — Боюсь представить, что меня ждёт дальше. — Пиздец тебя ждёт Чон, точно пиздец. Оба глядят друг на друга несколько минут, но затем разражаются диким смехом. Пусть будет что будет, но Чонгук уверен, больше не позволит ни слезинки упасть из этих красивых глаз и сделает всё, чтобы его Сгущёночка был счастливым.