полотно

и что-то было от нечеловеческого в этой девушке на полотне, выведенной рукой мастера, но сохранявшую глубокую убежденность нереалистичности, призрака мысли. и джухен выводила линии обнаженного тела с маникакальной точностью давно загубленного душевной болезнью человека. холсты по-прежнему висели в крохотный комнате, чудовищные в своей манере отталкивать, все больше привлекая. и возможно джухен отдалась этому губительному влиянию мысли, абсолютной помешанности на иллюзорном, переставшем соприсасаться с реальностью. девушка в ее голове теперь существовала на обледенелло-голом фоне, но по-прежнему ощущалась внутри. ее ноги обмерзли, она не могла есть, но руки продолжали писать эти странные линии так возбуждающего ее тела незнакомки. ветер проникал ни то в комнату, ни то в мозги и шелестел там безвольным потоком идей, взявших в привычку так и не воплощаться. какое притворство эти идеи и замысли, они живут в пределах желаний и чувств и никогда не выходят наружу. а между тем бедра приобретали все более живой оттенок, мягкие, полупрозрачные локти становились на губах джухен молитвами, о которых часто не принято говорить вслух. на миг джухен впадала в мятежные, тяжёлые сны, где она рисовала это тело с натурщицы или плоть незнакомки превращалась в обычный портрет. тогда страх приковывал ее к земле и она долго не могла шевельнутся, мысли становились мучительны и бесплодны. иногда ей казалось что девушка с полотна разговаривает с ней. её фигура медленно двигалась, и вечерами свет от единственной лампы падал на её изгибы и джухен рассыпалась от желания целовать и лелеять. незнакомка все больше влюбляла в себя джухен, заставляла подчиняться ей. ноги по-прежнему мерзли от тяжёлого января и все больше иллюзия и болезнь забирали у джухен её настоящее. все чаще она стала изнемогать в бреду, ей снились ночи с тайной незнакомой на полотне. она могла касаться её кожи и целовать её живот. кисти все высохли, джухен почти не прикасалась к ним и жила в лихорадочных оттенках света, падавших на её холст с единственной фигурой. вскоре кроме ног начали неметь руки и она не смогла встать с постели и тогда разлука с любимой терзала её больше прежнего. дойти до мастерской становилось все труднее, поэтому джухен переместила полотно к себе в постель. редко просыпаясь, она видела перед собой её и вновь впадала в глубокий сладостный сон. холодными руками она тянулась по ночам к её ступням и ей казалось что та улыбается ей хитро и нежно. странные звуки преследовали их вдвоём в последние проведённые рядом ночи, кто-то насвистывал над ухом знакомую мессу. в постели оставались ещё следы убийства, пока джухен не выпустила картину из рук.