Перед запертым сортиром

      Вижу яркий свет в своих глазах и просыпаюсь. Глаза открываю, и свет усиливается. После сильного ослепления свечение покидает глаза. Теперь мне можно проснуться полноценно.       Как вдруг мой живот начало физически и морально крутить. Я чувствовал, что вот-вот скончаюсь на месте. Удачно, но я вспомнил местоположение сортира и со всех ног помчался туда.       Путь до толчка был длинным, поэтому скорость моего бега становилась больше с каждой секундой. Мне пришлось прижать левую руку к своей пятой точке, чтобы в случае "аварии" не заляпать блестящий пол. Наконец-то я был близок цели, передо мной была кабинка... Я дёргаю ручку, но ничего не происходит. Последняя кабинка туалета так же закрыта, как и все остальные. Как вдруг я заметил табачный дым, просачивающийся из двери кабинки. Его запах тут же вбился мне в нос, и это дало мне понять одну вещь: Гермиона Грейнджер уже заняла кабинку. До меня дошло, что сегодня, скорее всего, в туалет я не попаду, ведь эта тварина могла сидеть и курить там часами, причём часами в прямом смысле - вставляя сигарету в циферблат на лице вместо рта. Что ещё удивительнее, так это то, что та могла одновременно срать и скуривать сигарету за сигаретой. Доказательством тому служило душераздирающее рычание пердежа и распространяющийся по всему пространству табачный дым.       Всё-таки я достаточно вежливая личность, поэтому я постучался в кабинку, предварительно зажав нос, чтоб не подохнуть, надышавшись дымом, и тишайшим голоском спросил: - Кто там? - Я! - мощный обкурившийся голос Гермионы послышался из кабинки. - Когда ты выйдешь? - снова спросил я. - Сейчас посру, докурю и выйду. - та снова ответила, последовательно дунув табаком. Меня, естественно, такой ответ не устроил, ведь одну такую сигарету она могла долбить до самого вечера, а я, между прочим, с минуты на минуту обосрусь. - Не можешь побыстрее? - тихо заторопился я. - Да блин, Рон, ты здесь, сволочь, не один, блять, живёшь! Дай нормальному человеку обосраться в толкан! - ответила Гермиона грозным голосом.       Из кабинки раздался пердёж, тяжёлый как гроза. Я уже не мог терпеть и, скрючившись, начал разъярённо бить ногой по двери кабинки: - Открой, тварь! - кричу я, чувствуя, как все мои отходы собираются выйти один за другим в эту же секунду. - Неа... Эта проститутка продолжала сидеть на толчке, выпуская в воздух новую струю табачного дыма через каждые пару-тройку секунд.       - Выйди нахер! - я закричал. Мне уже не представлялось возможным терпеть. Я тихо выпустил газ и уже почувствовал, как нечто мерзкое и тёплое потихоньку течёт по моим ягодицам. Я начал избивать дверь кабинки. - Сейчас, я почти докурила. - Гермиона ответила совершенно спокойным голосом. Мне уже хотелось её прикончить. Я знал, что она будет ещё час там сидеть, выкуривая сигарету за сигаретой. Моим рукам становилось больно от слишком сильных ударов по двери. Сама дверь, к слову, тоже еле держалась. Ещё пару ударов, и всё - разломается на две половинки.       Тут я услышал, как та выпустила последнюю порцию дыма и встала с толчка. Я понял, что эта мразь наконец откроет дверь, а я со всей дури вбегу в кабинку и сяду на толкан. Я обрадовался. Настолько обрадовался, что расслабил свою жопу и выпустил порцию газа с подливой. Большое количество липкой массы прошлось по штанам, ногам и растеклось на полу. Подо мной образовалась гигантская вонючая лужица. Я заорал на всю Ивановскую: - Сука! Из кабинки послышался голос Гермионы: - Я? Сука? Ты не охерел, чертила волосатая? Внезапно я почувствовал, что моя попа снова начала болеть. Коричневые богатыри вовсю стремились выбраться наружу. - Да выйди уже, тварь! - я не переставал орать. Мне казалось, что она и не собиралась покидать кабинку. Как вдруг я вновь услышал эту проститутку: - Бля... кажется дверь заклинило... Это была правда. Было заметно, как дверная ручка дёргалась, но дверь кабинки продолжала стоять на месте. - И чё делать нах? - шепчу я, ощущая жуткие порывы боли в кишечнике. - Ну чё могу сказать, это пиздец. - Гермиона ответила совершенно спокойно. Я догадывался, что внезапно застрявшая дверь будет ей только на руку. Мои догадки попали в "яблочко", ибо девушка тут же сказала: - По крайней мере, ещё покурить смогу. Действительно, после её слов послышалось шуршание сигаретной пачки и шипение зажигалки, а через несколько секунд из кабинки интенсивно палил дым.       Вдруг в сортир вошёл Гарри. Он почти сразу заметил кучу оставленных мною отходов жизнедеятельности, о которых я уже забыть забыл, и чуть ли не заорал: - Ты долбоёб? Какого ты серишь на пол? - Дверь кабинки заклинило... - отвечаю я, ощущая невообразимый стыд. - Попытаться открыть кабинку не мог? Ой, бля, как с тобой сложно... - Гарри вздохнул, направляясь к "дымящейся" кабинке. - Там эта дура сидит. - Всё с вами, серунами, ясно. - ответил Гарри. Из кабинки донёсся голос обкурившейся Гермионы: - О, ёпта, Гарри, вытащи меня отсюда! - Сейчас попробую, - ответил он, подойдя к кабинке. - Ой, блять, фу! Непонятно, к чему было это "Фу". То ли он надышался табачного дыма, то ли почуял то, что я оставил на полу. Может быть, он почувствовал всё это вместе.       Гарри сильно толкнул дверь кабинки. Естественно, та даже не сдвинулась. Ещё тогда, когда я стучал по двери изо всех сил, она собиралась отвалиться, а сейчас стояла прочной стеной. - Очень интересно! - ответил Гарри двери. - И чё делать? Эта тварь застряла в кабинке, а я, между прочим, срать хочу! - не выдержал я. - Сейчас чё-нить придумаю. - Ответил он. - Да ну нах, - возмутилась Гермиона, - у меня сигареты скоро закончатся! - Потерпишь, - ответил Гарри, - а то сдохнешь скоро от своих сигарет.       Мы молча стояли. Дым продолжал распространяться по уборной, запах моего дерьма тоже не думал уходить. Кстати говоря, с того момента, как я последний раз насерил, прошло около четверти часа. Стоит подметить, что я до сих пор не обосрался снова, хотя боль в жопе постепенно нарастала.       - Ладно, - наконец сказал Гарри, - Рон, возьми салфетку, сри на неё. После этих слов он протянул мне белоснежный клочок бумажки. Я стал расстёгивать штаны, но тут же остановился: - При тебе? - Хорошо, я отвернусь. - кивнул Гарри, потом действительно отвернулся. Я снял свои штаны, случайно кинул их в своё раннее оставленное дерьмицо. Хотя оно уже засохло, мне стало нелегко. Тем не менее, я подложил под себя салфетку, встал на корточки и начал срать. Это было приятно - освобождать свой организм от инопланетной воняющей субстанции. Когда мой кишечник выпустил всё, что мог, я встал, натянув штаны. Говно на салфетке слегка растекалось на пол. Я поспешил взять салфетку в руки и свернул её в форму маленького мешочка, затем протянул Гарри. Тот на это никак не отреагировал, а просто подошёл к кабинке и крикнул: - Слышь, Гермафродитка! - Ты охуел, какая я те гермафродитка? - выпалила та из кабинки. - Пофиг, значит, слушай, давай я тебе кину салфетку, а ты её поймаешь и смоешь в унитаз? - Ну ок.       Гарри размахнулся и перекинул салфетку через дверь кабинки. Не прошло и секунды, как мы услышали смачный всплеск. Я собрался обрадоваться, но из кабинки донёсся пронзительный вопль Гермионы. - Чё за хуйня? - Гарри подбежал к кабинке. Вдруг мы услышали тяжелейший удар по двери, из-за которого та мгновенна рухнула. Из кабинки выбежала разъярённая Гермиона. Взглянув на неё, я понял, что Гарри очень сильно перестарался: к голове девушки прилипла грязная салфетка, а её волосы утопли в моём дерьме. - Упс... - это было последнее, что мы с Гарри успели сказать. - Вы что, блять, мрази поганые, охуели, пидоры обосанные?- заорала Гермиона на всю уборную. - Извини, пожалуйста, я сейчас всё исправлю! - испугался Гарри. Он подошёл к Гермионе и слизал прямо с волос малюсенькую порцию говна. - Фу, блять! - закричала та снова. Конечно же, я не стал стоять в стороне. Я подошёл и тоже облизал её волосы. Честно говоря, об этом я очень сильно пожалел. Моё дерьмо оказалось на вкус именно таким, каким я его себе представлял. Меня тошнило, однако я продолжал лизать. Мы с Гарри изо всех сил старались искупить вину. Не каждый день такое происходит. Говно не заканчивалось, поэтому создавалось ощущение, будто оно самостоятельно росло из волос девушки. Мы с Гарри повалили Гермиону на пол и продолжили вылизывать её голову, сладко мыча от того мерзкого вкуса.       Как вдруг, Гарри вцепился зубами в волосы Гермионы и вместе с говном сорвал их. Моментально облысевшая девушка заорала от боли. - Не беспокойся, мы скоро закончим... - Сказал жутким голосом Гарри, прожевав волосы во рту. Вкус дерьма в моём рту смешался со вкусом крови, пошедшей из сорванной кожи с головы девочки. Я почувствовал, как меня начало тошнить. Я изо всех сил терпел, но не сдержался. Я блеванул прямо на лицо Гермионы. - Блять! - Заорала та. Мы с Гарри не привередничали, поэтому слизывали моё говно вместе с моей блевотиной. Думаю, не стоит объяснять, насколько ужасен был вкус. - Пиздец, вы что, блять, творите? - Снова заорала Гермиона. - Мы просто хотели помочь... - ответил Гарри. - Сейчас я вам помогу нахуй, долго помнить будете! - сказала она и погналась за нами.       Мы с Гарри долго убегали от Гермионы, но та нас всё таки поймала, а потом отпиздила. Однако я был очень рад, ведь наконец-то смог посрать, и теперь у меня нет поноса.