Шестнадцать Флагов

В глубинах джунглей скрыто древнее королевство Хайфел, которое древнее всех Флагов. Пожалуй, сложно назвать его полноценным королевством: уже давно оно лишь оберегает свои руины, не контактируя с внешним миром. Оно застыло на грани жизни и смерти, тлея, но не сгорая. Когда-то Хайфел был великим, но уже несколько веков назад многие его города опустели. Остались лишь храмы, в которых жрецы некогда проводили фантастические ритуалы, что породили чудовищные артефакты. Некоторые из них были спрятаны в Кадохе — старой, но ныне мертвой столице Хайфела. Лучшей защитой для Кадоха служила природа. Но, кроме неё, на страже храмов стояли ящеры и люди — тихие и малозаметные, но опасные воины. Ящеры охраняли это место из чувства долга, людям приказал их король, но за много веков эти два разных вида сблизились. Всё же, Хайфел никогда не принадлежал одним лишь людям. Но недавно, в Хайфел начались вторжения. Могучие иноземцы, ведомые наставником и слугой Белого Завоевателя, внезапно напали на Кадох, удалённый от столицы и других городов. Многие достойные воины пали, и среди жертв был юный Терайн Арвендт. Но вот Йамир вернулся в родные джунгли, и, спеша, вошёл в столицу Хайфела, Цайхшторен. Его снова охватило уже знакомое чувство дискомфорта. Это место тяготило его — но совсем иначе, чем тоска по дому. В этом городе руки сжимались в кулаки от злости, а там, в чужих землях, словно бы что-то вытягивало из него саму жизнь... И всё-таки, Цайхшторен был прекрасен, и Готтайнхардт не мог этого отрицать. Даже цветущий Роузгарден не был таким свежим и ярким. Пока в Навицее и Фламении каменные дома вытесняли природу, в Хайфеле рукотворное и естественное сосуществовали. Зелень была везде: деревья, папоротники, мхи, травы... Это было чудо, которое не были в состоянии постичь и повторить чужеземцы. Столица имела структуру кратера: окраины находились на возвышенности, а центр — в низине, но при этом сам дворец короля, стоящий в середине города, имел немалую высоту и был виден из любого места. На крыше дворца, превращённой в полноценную площадку для церемоний, и стоял трон. Особо зоркие могли разглядеть его даже стоя у стен города. Йамир же видел и того, кто сейчас сидел в центре — и знал, что на него смотрят в ответ. Но, тем не менее, Йамир первым делом посетил единственное место, которое мог назвать родным — здание Гильдии Охотников. На самом деле, оно служило скорее клубом для поиска боевых товарищей — и, конечно же, одним поиском всё не ограничивалось. Здесь любили собираться и просто для того, чтобы отметить праздники или удачные сражения. Йамир бывал здесь редко, но куда чаще, чем в других людных местах. Здесь было безопасно, а главное — никому не было дела до Готтайнхардта. А еали кто-то и хотел с ним поговорить, то обычно это были приглашения на охоту. Конечно, Йамир был непростым человеком: он всегда охотился один, ведь это был единственный путь, способный привести его к мечте. Все знали об этом. Но только вот каждому было известно, что просто отказать Готтайнхардт не мог — нехотя, он соглашался, разумеется, на правах наставника, а не участника. Впрочем, от этого обе стороны оставались в плюсе: охотникам не приходилось поровну делить добычу с ним, а отважный изгой заполучил крайне положительную репутацию в Хайфеле. Мебель здесь была деревянной, а полы — каменными; при сверхярких свечах здесь было так же светло, как дома, несмотря на отсутствие окон. Все предметы и даже стены были украшены сине-красными узорами, изображающими драконов и прочих зверей. — Йо, сын леса! — старый знакомый тут же помахал Готтайнхардту, — Славной охоты тебе. Не ждал тебя тут видеть так рано. Йамир сразу же узнал этого человека — это был Прорицатель Веллманд, настоящий ветеран битв с людьми и чудовищами. Явно намечался серьёзный разговор, поэтому Готтайнхардт подсел к своему товарищу на соседний стул за барной стойкой. — И тебе того же, Геффлоу, — сухо ответил Йамир, предчувствуя что в дальнейшем произойдёт что-то неприятное, — Поделись со мной слухами, дитя Цайхшторена. Веллманд положительно покивал головой, ехидно улыбаясь. — Ни здравствуйте, ни угощений, не выпивки, а уже что-то требуешь? Ну-ну. А ведь мгогие бы уже поднесли твою голову королю за такое... Тем более сейчас, после того, что произошло недавно. Готтайнхардт тут же вспомнил о Терайне Арвендте и Кадохе. Но эта догадка тут же отпала: люди не могут винить его в произошедшем или в халатности. Тем более после того, как он сам сразился с Арторо и победил его... — Что это всё значит, Веллмандт? Ты меня пытаешься обмануть? Геффлоу отрицательно покачал головой, по-прежнему издевательски улыбаясь. — Видишь ли, не так давно Кадох был разгромлен превосходящей силой — предположительно, Одиннадцатого Флага. А вскоре после этого на саму столицу напали крылатые воины из Йу-Юр-Тании, их союзники... Нам пришлось лично отбивать этот маленький крестовый поход, ведь драконы отказались нам помочь... Одинокий охотник был страшно возмущён, услышав это: подобное на его памяти не происходило ни разу. — Но как?! Они же наши союзники в битве с иноземцами! Как они посмели... Веллмандт засмеялся с такой силой, что согнулся вдвое, будто бы его мучал неизвестный науке тяжёлый приступ. Слёзы брызнули из его глаз, пока он беспорядочно размазывал их по лицу. — Прости, прости, но... Как бы рассказать так, не показывая пальцем... Джуния подговорила своих собратьев не помогать нам, ведь она была сильно опечалена тем, что один из наших бойцов посмел бросить ей вызов! Сердце Йамира ушло в пятки. Нет, не из-за того, что он бросил вызов одной из старейших драконов, но из-за того, что её бой с ним стал причиной гибели защитников города. — Стой... Они думают, что я сделал это специально? — предположил Готтайнхардт. — Ну... некоторые так считают, якобы ты был в сговоре с Одиннадцатым Флагом и знал о предстоящем крестовом походе. Видишь ли, выстроилась очень интересная цепочка событий: пока Кадох грабили, ты сражался с Джунией, а потом ты пропал, и вскоре после этого пришли йуюртанцы... Подозрительно, не так ли? Одинокий охотник, уязвлённый таким обвинением, еле сдержался от того, чтобы не выкрикнуть какое-нибудь ругательство. — В этом нет ни малейшего смысла! Если бы я и впрямь был предателем, то зачем бы мне было сюда возвращаться?! Прорицатель положил руку на подбородок и задумался на пару секунд. — Нельзя никогда исключать человеческий фактор. — Что ты подразумеваешь под этим, чёрт тебя возьми? Хватит увиливать от ответа. — Скажем так... Все мы люди и можем допускать ошибки. Если ты, предположим, и вправду виновен, то тогда бы ты мог подумать, будто бы никто не заподозрит тебя... — Ты держишь меня за идиота, Геффлоу? Прорицатель снова задумался, размышляя над наиболее нейтральным ответом. — Нет. Но никто бы не удивился, если бы ты и впрямь был настолько наивен. Готтайнхардт раздражённо покачал головой, сжимая зубы до боли. Разговор зашёл в тупик; разумеется, стоило бы рассказать о том, где он был всё это время, но это было бы слишком долго... — Но раз уж ты и впрямь невиновен... Ты случаем не знаешь, где сейчас Терайн? Ходят слухи, что он в плену у врага... Знакомое имя тут же спровоцировало бурную реакцию — и далеко не положительную. — Он мёртв! Этот предатель убит моими же руками! Чёртов червь на трупе старого мира... Веллмандт хмыкнул, удивлённый этими словами. В этот раз он даже не думал о вежливом ответе. — Ты лжёшь мне, изгой. Арвендт славный парень и достойный сын леса. Он всегда был послушен королю и питал уважение к Хайфелу и его драконам. И к тому же — он жив! Сначала Йамир был поражён; затем удивление сменилось злостью и потом — разочарованием в самом себе. "Как же так?.. Мой Погребальный Костёр должен был сжечь его дотла. Этот ублюдок..." — Терайн предал наши земли! Я видел, что он переродился! Он нарушил цикл жизни и смерти, застряв посередине, став живым трупом! Прорицатель удивлённо вскинул брови, резко переменившись в лице. Из раздражённого и высокомерного оно внезапно стало взволнованным. — Стой. Подробнее с этого момента... — Я сам многого не знаю, но незадолго до своей смерти он сказал, что "навсегда останется в крови арахнидов", если мне не изменяет моя память. После того, как я посетил руины Кадоха, он явился ко мне в обличии обглоданного пауками трупа... Глаза Геффлоу становились всё шире и шире с каждым сказанным словом; Йамир сам не знал о том, насколько важна была данная им информация. — Нет... Он не мог посметь это сделать. Использовать один из артефактов Кадоха... это проклятие... Теперь удивлялся уже сам Готтайнхардт. Он не знал об артефактах — информацию о них не записывали в книгах; только король и высокопоставленные стражи знали такие тайны. Только стражи могли использовать эти могущественные предметы. — Стой, Велл, о чём ты говоришь? Он задумался ещё сильнее, чем прежде, на этот раз кусая ногти от паники. С одной стороны, эти сведения нельзя разглашать каждому встречному, но с другой — Йамир явно умеет хранить тайны, к тому же является важным свидетелем произошедшего в Кадохе... Взвесив все за и против, Веллмандт наконец принял решение: — Видишь ли... Душу и сознание можно воссоздать. Это очень сложный процесс, который почти невозможно провести в неорганических веществах. Нельзя перенести чужой разум в уже занятый мозг, так же, как нельзя и очистить его — ведь наши души жёстко связаны с телом. Попытки изменить сознание приводят к его самоуничтожению! — И, как я понимаю, разум Арвендта хранится в этих пауках? — Именно. Это репликатор души. Вирус бессмертия. Артефакт древних, Кокон Перерождения. — Но ведь я сжёг Терайна дотла. Он должен был погибнуть безвозвратно, вместе со всеми арахнидами... — Ты слишком наивен! Всё куда сложнее, чем это. Потомство арахнидов, подверженных влиянию Кокона, будет содержать в себе фрагменты воли и души использовавшего артефакт. И дети их детей тоже наследуют вирус. — В итоге, мы получаем бесконечно плодящиеся частицы души?.. — Да. Со всеми воспоминаниями и знаниями! "Получается, труп был лишь символом..." Заражённые стремятся друг к другу, путешествуют к наиболее крупной группе, попутно размножаясь и оставляя яица, из которых вылупляются новые и новые твари... — Значит, теперь от Арвендта невозможно избавиться? ведь мы не сможем отловить каждого из пауков. Геффлоу кивнул, всё такой же напряжённый и нервный, как раньше. — Видимо, да. К счастью, этот артефакт срабатывает лишь один раз. Нам не остаётся делать ничего, кроме как убивать Терайна каждый раз, когда он возрождается... Но Йамир хотел узнать ответ на один вопрос, который его мучал прямо с того момента, как он впервые услышал о Коконе. — Скажи мне... Может ли быть несколько Арвендтов в одно время? Геффлоу отрицательно покачал головой, понимая, к чему клонит охотник-одиночка. — Нет. Кокон воссоздаёт частицы души, а не клонирует её. — Тогда решено! Я отправляюсь за предателем. Я приведу его живым, и король прикажет заточить дезертира на веки вечные. Веллмандт улыбнулся; почему-то, это предложение показалось ему очень смешным. — Тогда ты должен обговорить это с нашим правителем. Сомневаюсь, что он просто так примет Терайна из твоих рук... Йамир тут же поднялся, не уловив юмора в его словах — а ведь Геффлоу полагал, что Готтайнхардт не решится снова заговорить с королём. — Спасибо тебе, о Прорицатель. Удачной охоты, сын леса. Твои знания о Коконе Перерождения очень понадобят мне. — Стой! Ты и правда будешь тревожить его?.. Одинокий охотник просто молча кивнул и вышел, не дожидаясь того, пока Геффлоу выйдет из шокового состояния. "Этот безумец... Он мыслит совсем иначе, чем мы. Ни страха, ни стыда, ни уважения. Изгой... Но по своей воле." Теперь у Йамира была чёткая цель — а не просто абстрактная "подготовка к войне". И главное, выпал повод снова встретиться с королём после позорного поражения. Правитель Хайфела сидел на своём троне — но в этот раз его взгляд не пересекался с взглядом Йамира. Что-то совсем иное волновало его теперь. Готтайнхардт устремился вперёд, пробегая через толпы ремесленников, патрули стражи и просто стаи зевак. Они все смотрели ему вслед — кто-то с удивлением, а кто-то с презрением или насмешкой. Хотя он и бежал так быстро, как мог, но всё равно путешествие до дворца заняло полчаса. Трон располагался наверху, на площадеподобной крыше десятиметрового здания. Вокруг самого же дворца в радиусе ста тридцати ярдов не стояло ни одного жилого дома или магазина — лишь цветы и декоративные статуи, поставленные так, чтобы не загораживать вид на крышу. Йамир подумал о том, каким же способом ему попасть наверх. А так как самый короткий путь — прямой, то изгой просто запрыгнул туда, пусть и со второго раза. Там его ждал король Манвейс Фенхальт, собственной персоной. Даже если бы он был раздет догола и измазан в грязи, любой хайфелец бы узнал в нём правителя. Его кожа отливала синевой, не характерной для простых жителей королевства — говорят, виной тому голубая кровь. Вечно довольное высокомерное лицо, угольные волосы с золотыми прядями, яркие шартрезовые глаза... Его сложно было спутать с кем-то другим, и, тем не менее, он не унижался в попытках отличиться от остальных, раздражая глаза нелепыми цветами и формами. Но сейчас, великий правитель почти излучал могущество и отвагу; огромная изумрудная мантия, напоминающая о красоте леса, теперь была украшена пятнами крови. Тяжёлое копьё с широким остриём было покрыто сколами и царапинами. На лике монарха остались следы недавнего боя, так же, как и на одеянии. Это странное сочетание роскоши и воинственности оставляло неизгладимое впечатление на любом. — Ах, кого же я вижу... — Фенхальт улыбнулся ещё шире и потянулся, сидя на троне, — Готтайнхардт снова пожаловал ко мне без приглашения. Неужели ты решил, что готов к реваншу? Если так, то я готов принять твой вызов прямо сейчас. Йамир отрицательно кивнул, нисколько не заботясь о том, что впереди него стоял сам король. — Я уже давно отказался от мести за поражение, Фенхальт. И к тому же, я не стану вызывать на бой того, кто еле может стоять на ногах. — В твоих словах есть смысл. К тому же, сначала тебе нужно принести мне голову дракона, чтобы заслужить прощение и право на вторую дуэль со мной... Готтайнхардт смотрел прямо в глаза правителя — но в этот раз совсем без агрессии и ненависти. Лишь уважение и волнение читались в его взгляде. Король сразу же понял, что перед ним совсем иной человек — совсем не тот, которого он знал пару лет назад. — Меня больше не интересует месть. И твоё прощение мне тоже не нужно. Я пришёл сообщить тебе о том, что Терайн Арвендт, последний из хранителей Кадоха, предал нас. Король ответил, не задумываясь: — Нет нужды рассказывать мне это снова. Прорицатель Веллмандт уже передал мне всю важную информацию, полученную от тебя. — Нет. Он слышал далеко не всё. Есть то, что я оставил специально для нашей встречи, Фенхальт. Для тебя как правителя. Манвейс поднял бровь, оставаясь всё таким же надменным, как и раньше. — Ну неужели? Интересно, что же ты можешь посоветовать своему королю. Такое принебрежительное отношение нисколько не расстроило Готтайнхарда; оно могло его оскорбить — но Йамир знал, что отчасти его заслужил. — Внемли моим словам, Фенхальт! За это время я побывал в чужой стране и многое узнал о том, что ожидает нас в дальнейшем. Мы обречены! Одиннадцатый Флаг... — Замолчи, Йамир. Неужели ты думаешь, что я знаю меньше твоего о мире за пределами леса? — Да! Потому что я пробыл с людьми, что живут там! Мне довелось даже сразиться с теми... — Как же ты наивен, если думаешь, что я не ведаю о могуществе армии Спектроса, последний из рода Готтайнхардтов. Ты думаешь, что откроешь мне глаза? Но я и без тебя знаю, насколько силён Одиннадцатый Флаг, и, несмотря на это, я отказываюсь вступать в войну. — Но мы уже вовлечены в неё! Нападение Арторо, тот крестовый поход Йуюртании... — Не волнуйся, Йамир. У меня есть рычаги давления на лидеров флагов. Пока что наша страна в безопасности. — Фенхальт, ты идиот! Если они захотят нас уничтожить — им достаточно послать одного Лайрена, чтобы он уничтожил столицу! Манвейс достал из мантии небольшое красное перо, отливающее золотом. Металлический блеск — признак его неестественного происхождения. — Нет, Готтайнхардт. Они не захотят нас уничтожать, покуда у нас есть драконы. — Джуния подрывает нашу связь с ними! Эта гордая старая птица может сплотить всех зверей против нас... — О, юный Йамир, всё куда сложнее, чем кажется. Видишь ли, драконы не могут размножаться самостоятельно... Для этого им нужно поглощать цветы Верцвайфельт, что растут только возле святилищ. Эти цветы выращивают наши стражи — они единственные, кто располагают этим секретом. Без нас, драконы, подчиняющиеся Королю, не смогут пополнять свои ряды. — Значит... Ты хочешь пойти на сделку с этими ублюдками?! Будешь поставлять Верцвайфельт им? — Вовсе нет. Всё останется как прежде. Я объявлю им ультиматум: либо неприкосновенность, либо они лишатся возможности восполнять потери, возможно — навсегда. — Но ведь на их стороне предатель, Терайн. Он выдаст им все секреты! — Ты в любом случае собираешься его убить. И я помогу тебе в этом — Прорицатель отправится вместе с тобой. — Я благодарен за это, но... — Не волнуйся о Йуюртании! Мы сможем держать её в узде. Мы пленили лидера их крестового похода... Я лично одолел его в бою. Раны на моём теле — от него. Осознание этого факта потрясло изгнанника. Он старался сохранять спокойствие, но не мог не выражать восхищение. — Я... Могу ли я встретиться с ним, Фенхальт?.. Король довольно кивнул и указал рукой вниз, после чего подал Готтайнхарду то самое перо. — Разумеется. Стража пропустит тебя, если ты покажешь эту чешуйку им. Он заточён прямо под замком, на случай, если кто-то захочет его освободить. Йамир низко поклонился, и, не теряя времени, без лишних слов спрыгнул вниз и направился внутрь замка. Манвейс довольно рассмеялся: всё-таки, он был рад тому, что Готтайнхардт забыл о старых обидах. Может, когда-нибудь они даже станут друзьями...