Курортники

      Я проснулся от лёгких поглаживаний по спине, исходящих от Хаджиме. Спросонья я ахуел от того, что со мной лежит Хината, и лишь спустя пару долгих секунд пришло осознание произошедшего. М-да, капец какой-то. Но не сказать, что я не рад. Поймав мой взгляд, Хаджиме улыбнулся, а после пожелал доброго утра.       — Мы не переоделись вчера, — я зевнул.       — Ну, теоретически, это было сегодня...       — Ой, всё, не надо мне тут.       Он лишь посмеялся, а после поинтересовался, где у нас ванная.       В коридоре я заметил горящий на кухне свет. Означало это одно: домашние не спят. А то, что домашние не спят, значило, что времени уже... прилично.       И я был прав. Зайдя на кухню, мы увидели суетящихся мам, а на столе нас поджидали кружки с чаем. Видимо, заметили, когда мы пошли умываться.       — С днём рождения, милый, — мама Хаджиме подошла и чмокнула его в лоб, на что он забавно сморщился. — Торт в холодильнике. Подарки получишь, как все проснутся.       — А что, ещё не всё проснулись?       — У отца похмелье.       — А-а-а... — понимающе протянул он.       — Во сколько вы вчера вернулись? — поинтересовался я.       — Ой, часам к трём где-то. Мы пришли, вы уже спали. Будить не стали, потому что самих уже вырубало.       — Понял.       Перед нами на столе постепенно появились вчерашние салаты. И если вчера нервы мешали насладиться вкусом, то сегодня можно было отпустить себя. Кажется, Хаджиме тоже был этому рад. Только, наложив себе тарелку салатов, принялся кидать какие-то странные взгляды на меня и мам и активно шевелить мозгами. Наконец, когда я поднес кружку чая ко рту, он заговорил.       — Ма-ам.       — Что?       — Мы с Нагито встречаемся.       Немая сцена. Я тут же поперхнулся, ложка выпала у мамы из рук, и две женщины замерли. А две пары глаз удивлённо уставились на нас. Хаджиме, в свою очередь, подтянул меня за талию и уложил голову на плечо.       ...       Какого хуя?! Он бесстрашный?! А меня спросить?! Как мне, блять, на это реагировать?! Сказать, что он еблан и шутить не умеет, или же поддержать эту заведомо провальную идею?       — ...Ты серьезно? — нарушила тишину его мама.       — Ага.       — И... как давно?       — Вот, вчера буквально, — говоря всё это, он не переставал улыбаться как придурок.       — ...       Все уставились на меня. Ну и какого хуя!? Что от меня-то хотят?! Такое внимание мне по душе. Я начинал чувствовать моральное давление... а ещё то, как кровь рьяно приливает к моим щекам.       ...       Кажется, такая реакция оказалась красноречивее любых слов.       Я не видел выражения лица своей матери, но был уверен, что в тот миг её мирок с идеальным сыночком рухнул. Она громко поставила кружку на стол и направилась к выходу из комнаты.       — Ебучий, блять... — с этими словами она скрылась в недрах квартиры. Мама Хинаты же поспешила за ней, перед этим обеспокоенно взглянув на нас.       Класс! Хорошее начало нового года. На мою руку опустилась чужая ладонь, что заставило меня вспомнить об ещё одном человеке в этой комнате.       — Ну и нахуй ты рассказал?! — прошипел я.       — А ты думал вечно скрываться? Лучше уж сразу в лоб сказать, чем оттягивать.       Увидев, что слова не возымели никакого эффекта, он вздохнул.       — Нормально всё будет, — он погладил меня по плечу. — Просто информация немного... шокирующая. Переварить надо. Ты ешь пока салаты, а то вчера так и не распробовали нормально.       Опять же, логика имелась. Если реакция будет одинаковой в разные временные отрезки, то зачем томить? Да и лучше же добровольно рассказать, чем если это обнаружат. Но я бы предпочёл хотя бы месяц прожить более-менее стабильно! И кто его за язык тянул?!       ...       Желание есть отпало вновь.

* * *

      Что ни день — то сказка. Вчера я был на нервах из-за Хинаты, сегодня — из-за мамы.       Она меня избегает. Кривится, стоит мне попасться ей на глаза. Даже если она пытается это скрыть, то у неё не выходит. Как бы ни были сложны наши взаимоотношения, она всё ещё остаётся моей матерью. Моей мамой. Той женщиной, которую маленький я считал своим миром.       ...       Папа знает. Он бросает на нас обеспокоенные взгляды, мечется, не зная, чью сторону занять. Хотя, в принципе, сторону против иных ориентаций он никогда не занимал, так что шансы есть.       Даже мама Хаджиме, которая, как казалось, была женщиной очень понимающей, к нам не подходила. Этот день в целом был странным.       — Кажется, твой день рождения испорчен, — сказал я, лёжа в объятиях Хаджиме, пока по телевизору шёл какой-то фильм.       — Не говори глупостей. Я же сам рассказал. Тем более ни меня, ни тебя прочь не гонят, а значит не очень-то и против. Просто дело не быстрое, информацию эту ещё принять надо. О, смотри, это мы, — он быстро переключился на телевизор, где в кадр попали какие-то бездомные.       ...       — Наше будущее? — поинтересовался я.       — Ой. Ну, ладно, не мы.       — Наверное.       — Наверное.       Так мы и провалялись до вечера, периодически проверяя обстановку в квартире. Было тихо. Как будто мы в морге. Иногда я чувствовал чей-то взгляд на себе, (это был точно не Хаджиме, потому что тогда я душил его подушкой), но решил не придавать этому значения (мало ли, вдруг его дух решил последний раз взглянуть на меня).       В какой-то момент дверь моей комнаты открылась, и на пороге я увидел маму с каким-то непонятным выражением лица. Я тут же отпрянул от Хаджиме, мол, «мы обычные друзья, а хотя, знаешь, вообще я знать не знаю, кто это». Она кивком предложила мне выйти из комнаты, на что я робко последовал за ней. Что-то мне это не нравится.       — Вы же встречаетесь? — почти шёпотом проговорила она.       — Чего? Ну... да?       — Хорошо.       — ???       Что значит «хорошо»?! Она одобрила наши отношения? Сам факт того, что я с кем-то встречаюсь?? Мне как реагировать-то?!       — Так... Ты не против?       — Будешь задавать глупые вопросы, и я передумаю. Только... м... короче, без поцелуев!       — ...       Чего?       — Хотя бы на моих глазах... — добавила она.       Ладно, это устроить можно.       — И ещё, — она протянула мне купюру, на что я озадаченно уставился на неё. — Что? У него ведь день рождения сегодня. Сегодня ты, понятное дело, ничего не купишь, но позже можете сходить и выбрать что-нибудь. Или сам сходишь... Всё, разбирайся сам, только прекращай на меня так смотреть!       Было видно, как ей тяжело даётся эта тема. Ну, из дома не вышвырнули и ладно, дальше как-нибудь переживём. Я улыбнулся и поблагодарил её, не забыл спрятать купюру в карман и вернулся в комнату.       — Ну как? — тут же спросил Хаджиме.       — Жить позволили.       — Свадьба будет?       — Я подумаю.       Он заключил меня в своих объятия, а его губы накрыли мои. Где-то сзади послышались судорожные шаги, но я решил не заострять на этом внимание. Нечего подглядывать в плохо закрытые двери.       Наверное, часа через пол, с кухни послышался крик, в котором нас просили подойти на кухню. Видимо, теперь к моей комнате боялись приближаться, чтобы не застать нас — о боги — за милованием. Но ладно, мне же лучше.       Стоило нам подойти, как свет погас, оставляя перед нами огонь свечей.       — С днём рождения! — послышался радостный вскрик. Хаджиме одним махом задул свечи, довольно улыбаясь, а после включения света нам удалось рассмотреть всё остальное.       — Наушники? — спросил я, рассматривая приподнесённый Хаджиме подарок, пока взрослые отвлеклись.       — Ага. Я же прошлые посеял.       — О... Вот как...       — Да не переживай, мы ещё сотню песен послушаем на этих. Они, кажется, даже лучше по звучанию.       Он открыл упаковку, проверяя комплектацию и прочие вещи, которые обычно проверяют. Только я был немного обеспокоен.       — Хаджиме...       — М-м?       — У меня ведь нет сейчас подарка, так что...       — Нагито, мне не обязательно дарить подарки.       — ...Э?       — Я же и так знаю, что тебе не безразличен. Плюс, всё оказалось слишком неожиданным. И вообще... — в его глазах сверкнули зловещие огоньки.       ...       Не зря я напрягся, потому что в следующий миг он меня       поцеловал! Ну придурок! А сзади послышались шокированные возгласы. Хоть бы мама в обмороке не валялась.       — И всё-таки я хочу купить тебе что-нибудь, — прошептал я, когда он соизволил отстраниться.       — Как скажешь. Пройдёмся по магазинам, там что-нибудь подберём. Кольцо обручальное потянешь?       — Иди ты, — я пихнул его в плечо.       Всё-таки, день рождения не испорчен.