Семья для «злодея»

      До недавних пор Эйден не помнил, что такое эмоции. Проявление любого чувства вызывало странный зуд где-то в области сердца, от которого невозможно было избавиться обычным почëсыванием. В детстве, которое закончилось давным-давно, он, быть может, ещё умел испытывать к кому-то привязанность, заботу, наивную любовь, но сейчас… сейчас всё изменилось. Эйден уже бы и не вспомнил, когда последний раз по-настоящему улыбался, расстраивался, злился… Единственная эмоция, которая оставалась с ним до сих пор — страх. Глубокий ужас, что сковывал своими нерушимыми цепями разум и тело. Не позволял забыть прошлое ни на миг, не отпускал даже во снах, обвивал истерзанную душу подобно ядовитому змею.       И люди тоже дарили Теневику лишь страх. Они трепетали перед ним, и трепет этот не был благоговейным, вовсе нет. Первобытный ужас перед неизведанным окутывал их сердца, затуманивал глаза, позволял видеть, слышать и внимать лишь Агентству, что пускало пыль в глаза населению не меньше, чем Фракция. Агентству ничего не стоило, не разобравшись в происходящем бедламе, объявить Теневика врагом народа. Приписать его в ряды террористов, разрушающих город и убивающих невинных людей. Эйден ещё не стал погибелью ни одного человека, за исключением, разве что, членов Фракции. Если судить по всему, что Теневик сделал для простого народа, то он спас куда большее количество людей, чем пресловутое Агентство, стоящее на страже закона.       И вот одним днём, таким же, как многие предыдущие, нашёлся человек, что вновь открыл Эйдену мир, полный самых разнообразных эмоций и чувств. Миллс, такой невинный и часто неуклюжий, крайне шумный и шебутной парнишка влез в полумёртвую жизнь Эйдена и перевернул всё с ног на голову. Даже линию от их знакомства до влюблённости можно было отследить по прекрасным голубым глазам Миллса. Сначала в них плескались недоверие и потаённый страх, но теперь, о, эти чудесные глаза искрились неподдельными нежностью, заботой и любовью. Теневик часто думал, что всё происходящее всего лишь какой-то сон, но вовремя вспоминал, что сны ему не снятся. Разве что одни только кошмары.       Миллс стал своеобразной отдушиной, личным спасением для Эйдена, что общался с одним только Реном, да и то большей частью только по поводу заданий и поиска сыворотки. С Миллсом же можно было просто помолчать, и молчание это было столь уютным, что Эйден желал провести так всю оставшуюся жизнь: с тёплым, пахнущим молоком и мёдом, парнишкой под боком. Миллс желание Теневика разделял целиком и полностью. Разве что он бы хотел хотя бы изредка навещать отцов и Лили с Евой.       О, Макс и Себ словили по меньшей мере парочку инфарктов после торжественного объявления Миллса о том, что Теневик — его парень. А уж когда любимый сынок рассказал обо всех своих ночных похождениях бок о бок с Эйденом, Макс сделал вид, что упал в обморок, а Себ схватился за грудь и весьма картинно сполз по стенке. Правда, встать они так и не встали, ведь тут же уснули, стоило только их телам принять горизонтальное положение. Практически бессонная неделя на службе это вам не шутки. Миллс тогда покачал головой и нежно улыбнулся, накинув на бессовестно дрыхнущих отцов тёплые пледы. Сон всяко лучше чтения нотаций и бессмысленных убеждений в том, что Теневик крайне опасен, и Миллс никогда не будет в безопасности рядом с этим парнем.       Лили же прыгала до потолка (правда, в этом ей помогла её же собственная несчастная кровать) от новости о личности парня Миллса. Девушке было абсолютно плевать на слухи, окутавшие Теневика с ног до головы: она доверяла словам Миллса, пускай и беспокоилась о нём не меньше его отцов. Ключевую роль в принятии Эйдена сыграл его непоколебимо-спокойный характер: Лили обожала загадочных, но заботливых парней. И потому, наслушавшись романтичных и милых (для неё) рассказов Миллса о многочисленных свиданиях с Теневиком, Лили тут же одобрила кандидатуру Эйдена как партнёра своего друга. Не то что бы Миллсу вообще требовалось одобрение со стороны подруги.       И вот так, шаг за шагом, они все пришли к тому, что имеют сейчас. А если быть точнее, сидят в уютной гостиной дома Эйдена за длинным обеденным столом и уплетают за обе щеки заказанные в самом шикарном ресторане блюда. Эйден весь извёлся, пока ждал гостей вместе с Миллсом, пускай и не показывал ни капли беспокойства своему драгоценному возлюбленному. Но в глубине души великого и могущественного Теневика бил ужасный мандраж от предстоящей встречи двух сторон. Даже Рен согласился прийти, как только узнал о том, что Ева тоже будет на «семейном» застолье. Отчасти из-за этих двоих за столом царила атмосфера кровожадности и некой заинтересованности. Эйден и Миллс отчаянно делали вид, что не замечают словно наяву вспыхивающих всполохов молний между Евой и Реном. Встревать в немой разговор двух профи — себе дороже.       Ужин прошёл очень даже неплохо (на удивление). Себ явно находился в хорошем расположении духа, а потому обошлось без его вечных причитаний и волнений по поводу безопасности Миллса. Макс так вообще каким-то образом умудрился разговорить Теневика, и эти двое проболтали почти всё время. Миллс ощущал себя странно: его отцы действительно старались понять и принять Эйдена, словно им было это… важно? Миллс никогда не сомневался в том, что его любят, и любят искренне и сильно, но видеть проявление чувств наяву было щемяще хорошо.       Его даже отпустили на ночь к Эйдену. К самому Теневику! Миллс обожал своих отцов до дрожи, ведь далеко не каждому могло так повезти с семьёй. Наступая на горло себе и своим принципам, Макс и Себ признавали право Миллса на счастье и не собирались вставлять палки в колёса его с Эйденом отношений. Правда, если бы они знали, как именно передвигается Теневик по городу, то, возможно, упали бы в обморок от ужаса. Но отцы Миллса находились в счастливом неведении относительно того, как их обожаемый сын цеплялся за шею краснеющего от такой близости Эйдена, пока они оба неслись по небу на бешеной скорости. Необходимо отметить, что столь своеобразный транспорт был самым надёжным во всём мире: Эйден бы ни за что не допустил падения Миллса с такой высоты.       И вот сейчас, глубоко за полночь, Миллс лежал в одной кровати с Эйденом и тёрся носом о чужую обнажённую, сильную и невероятно притягательно пахнущую шею. Хотелось запустить в неё зубы, но врождённое стеснение осаживало Миллса, подавляло и так тщательно скрытое желание и заставляло лишь поглубже зарыться лицом в невероятно удобное плечо Теневика. Эйден от такой близости то ли краснел, то ли бледнел, в любом случае, его лицо покрылось пятнами, что так удачно скрыла опустившаяся на город ночь. Оставалось лишь благодарить небеса за такое чудесное стечение обстоятельств и умолять их же о том, чтобы этот момент не заканчивался ближайшее никогда. И прижимать сонного разомлевшего Миллса ещё крепче к себе.       Эйден был счастлив. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову после спонтанного спасения того паренька, что весь дрожал от ужаса перед неизведанным, но отважно бросился спасать слепую девушку. Теневик ни разу, ни единого мгновения не жалел о том, что наплевал на правила, установленные Реном, и кинулся на помощь перепуганному мальчишке. Именно в тот момент их с Миллсом судьбы тесно переплелись, образовали прочную связь и показали дальнейший путь для них обоих. По которому они непременно пойдут вместе. Рука об руку.