Братишка

Бледный зимний вечер, словно потускневший от людей, что ходили по покрытой белым одеялом земле, медленно и рано опустился на Москву. Снежинки, издали напоминающие крупные куски ваты в кабинете медсестры, плавно падали с неба, дополняя крупные сугробы. Так и хочется завалиться в них, смотреть в небо, те самые куски ваты, на их спокойный хоровод. Но лишь внимательный и тихий человек способен заметить все прелести этого обычного явления. Соня Каштанская или Вера Ахмаметьева, та же самая Цибина, да даже, чёрт возьми, Шишкова сможет положительно отреагировать на свет. Но точно не Вадя Исаев. Хрустя чёрными ботинками с узкими шнурками, томно моргая и выдыхая грязный сигаретный дым, он плетётся домой. Хотя, в его случае, это не дом- это жалкие 37 квадратов в мрачной девятиэтажке, с обшарпанным подъездом и противным запахом сырости. В квартире никогда нет уюта и спокойствия, понимания и утешения. Лишь мерзкий запах перегара, окурки у входа и моргающий свет, который вот-вот отключат из-за неуплаты. Чёрный, пропитанный растаявшим снегом ковёр покрыт уже вторым слоем грязи, а овальное, разбитое по краям зеркало покрылось непонятным налётом. Кажется, что скоро оно и отражать не сможет... А жители такие же, как и сама квартира. Хотя... Не все. Единственным украшением этого бедного пространства уже как 7 лет является Федька Исаев. Его улыбка будто тянет солнце заглянуть в немытое окно, и кинуть яркое отражение в зеркало. А когда сухая рука пьяного отца больно бьёт Федю по щеке, солнце прячется за густыми облаками, будто тоже боится. И Вадим, старший брат "украшения", никогда не позволяет обижать брата. Пусть даже кровь будет литься из его носа, губ и рта, но младший будет в безопасности. Со второй попытки щёлкнув ключами и открыв деревянную дверь, Исаев старший зашёл в квартиру. При входе в квартиру его будто побрызгали духами со вкусом помойки. Но к такому запаху девятиклассник вполне привык, и по этой же причине никак не отреагировал. Доски на полу заскрипели, а на двери, расположенной напротив Вадима, появилась невысокая чёрная тень. «Федька...»- подумал старший, снимая ботинки со слякотью на подошве. И действительно, уже через три секунды перед ним стоял младший брат. Курносый, кареглазый и миловидный мальчик с привычной улыбкой на лице. Взъерошенные волосы послушно лежали на небольшой голове, а нос изредка хлюпал, пытаясь остановить прозрачные сопли, которые текли у Феди довольно часто. —ты че не спишь? Отца разбудишь! Тогда он тя быстро уложит,- ворчал Вадя, вешая короткую куртку-пилот на изогнутый крючок. Младший недовольно цокнул, а затем почесал немытые волосы. —а ты че так поздно?- задался встречным вопросом Федька, но в ответ получил молчание. По лицу старшего было видно, что он хотел уже что-то сморозить в ответ, но в нужный момент передумал. —и не надо врать, что ты на дополнительные по географии ходил!- прочитал ожидаемый ответ с лица брата Исаев младший, чутка нахмурив густые брови. —так че тебе? Книжку почитать?-уходил от темы девятиклассник, подходя ближе к брату. На предложение Федя кивнул, махнул головой в сторону их общей комнаты, и уже тихо, стараясь не скрипеть полом, на цыпочках пошёл в комнату. До жути уставший Вадя закрыл глаза на голод, грязную одежду и умывание, единственной его целью было прочитать книжку брату. Пока скин дошёл до маленькой комнаты, младший уже развалился на кровати, растянувшись. —че тебе почитать то? —ну любую там книгу возьми,- Фёдор указал пальцем на полку, на которой лежало около 5-ти ободранных книг. Лысый взглянул сначала на книги, а затем на брата. Взор его заметно смягчился, и, удалившись из комнаты, он оставил брата одного. Но уже через пару минут вернулся с целой стопкой красочных, довольно толстых книг, которые до этого младший никогда не видел. Федька ахнул, чуть ли не хлопая в ладоши, а девятиклассник одобрительно улыбнулся. —любую бери!!! Любую!! Старший взял самую большую, толстую и красочную книгу, и, медленно раскрывая её, лёг рядом с братом. Тот, по старой привычке, положил маленькую голову на широкое плечо Исаева старшего. Вадька обхватил рукой маленькое плечо, слабо приподняв уголки губ, и принялся читать. Медленным, добрым тоном, со всеми заказами препинания.