Не входи в ведьмин дом

Сегодня небо особенно красиво. Тихонько подступает тёмно-синяя ночь, но солнце оставляет свой оранжевый след. Между ними располагается нежно-бирюзовый цвет, будто примеряя закат и тьму. Сумерки—самое недооценённое время суток. Улицы почти погрязли в темноте, но фонари ещё выключены. Это нагоняет тяжелую тоску на душу. Правда, спасает ситуацию окна плотно расположенных домов, из которых вырывается наружу тёплый свет. Слух режет звук проезжающих машин и топота ног. Рыжеволосый парень уверенно идёт вперёд, не замечая мимо проходящих людей. В ушах наушники, которые отстраняют его от мира. Руки парень держит в карманах кожаной куртки. Правда, цвет у неё странноватый-болотный. Медные кудри подпрыгивали при каждом новом шаге, словно их оттягивали как пружину. Улица не многолюдна, что только упрощает задачу. Дазай держится на расстояние от своей цели. Сейчас он может видеть только его спину, что несомненно даёт преимущество. Осаму то ускоряется, подходя почти в плотную к ничего не замечающему парню, то прячется в переулке, поглядывая. Не многочисленные прохожие лишь недобро на него косились, но значение не придавали—мало ли каких чудаков можно встретить. Но, кто-кто, а Дазай не какой-то там чудак, у него есть весьма веские причины преследовать парня. “Чуя Накахара, двадцать лет, учится на юридическом факультете. Посещаемость почти идеальная, отсутствовал только по причине болезни. Одногруппники отзываются о нём положительно, правда нашлась парочка, что была недовольна излишней уверенностью парня. По пути домой подкармливает уличную собаку.”—красуется надпись в записной книжке Осаму. Около двух недель он пытался выведать информацию о Чуе Накахаре, при этом не быть замеченным. Получилось, достаточно успешно. Более интересные записи находятся под “основной характеристикой”, как это называл сам Дазай. Тёплый осенний ветер дует в лицо. Только-только наступил октябрь, радуя студентов яркими солнечными лучами. Конечно, бедные обучающиеся неохотно шли в здание университета после месяца учебы, шаркая ногами по асфальту, но выбора как такового нет. Осаму сильно опаздывал, поэтому просто решил прийти ко второй паре. Серьёзные проблемы требуют соответствующих решений. В его голове созрел план взять книгу из библиотеки, как прикрытие, мол “Хироцу-сан, верите, нет, я всю первую пару помогал в библиотеке, а не проспал три будильника”. Дазай быстро протиснулся в здание вместе с другими студентами, прекрасно сливаясь с толпой. Библиотека располагается на первом этаже в самой дальней части университета. Осаму подозревает, что эту комнату прячут, ведь по ощущениям, там не делали ремонт с предыдущего столетия. Со стен сползает штукатурка, на потолке виднеются непонятного происхождения коричневые пятна, все пятнадцать деревянных стеллажей поцарапаны, а порой можно найти следы разных красок, если присмотреться, то и нацарапанные послание можно разглядеть. Совсем маленькая комната, что помимо стеллажей включала в себя не менее испорченный стол для библиотекаря и небольшую сломанную лестницу, которой даже при желании не воспользоваться. Она всё время шатается, а одна из ступенек прибита только с одной стороны. Библиотека и читальный зал—две разные комнаты. Последняя намного приятнее, больше и светлее. Удобные стулья с мягкой обивкой, если повезёт можно и успеть сесть на одно из немногочисленных кресел. Несколько длинных столов, расставленных на манер круга, на которых располагалось, в общей сумме, десять не самых новых моделей компьютеров, но в практически идеальном состоянии. Удивительно. Осаму тихо, почти бесшумно, вошёл в комнату, бросая взгляд на библиотекаршу. Макото-сан—пожилая женщина, чей трудовой стаж поражает всех. Поседевшие волосы забраны в пучок, на нос сползли круглые очки с толстыми линзами. Морщинистое лицо всегда выражало только спокойствие. Женщина всегда одета в какую-то серую, поношенную, мешковатую одежду. Она задремала на рабочем месте, оно и понятно, обычно, сюда никто не заходит. Дазай решил не будить её, проскользнул за первый же стеллаж. Карие глаза принялись изучать название книг, написанные на корешках. Все они вызывали только зевоту из-за своей заумности. Его дисциплина находится на несколько стеллажей дальше. Где-то послышалось копошение и чьи-то шаги. Видимо, не только Осаму прогуливает пары в библиотеке. Парень вышагивает аккуратно, бесшумно и медленно. Почему-то ему не хочется быть замеченным, хотя в этом нет ничего постыдного. Он прятался за каждым стеллажом, ища источник шума. Обойдя два прохода, Дазай всё же увидел рыжеволосого парня. У него в руках сломанная лестница, что покачивалась из стороны в сторону от одного неаккуратного касания. Взгляд голубых глаз прикован к самой верхней полке. Осаму усмехается, видимо кто-то слишком низкий, чтобы достать нужную книгу. Разве учеников средней школы допускают к университетской библиотеке? С вздохом, парень ставит лестницу на пол, пытаясь отрегулировать её положение. Осаму успел скрыться за деревяшкой, когда парень оглянулся по сторонам. Как такового резона подглядывать у него не было, но посмеяться над кем-то лишним не будет. Рыжеволосый неспеша забрался на первую ступеньку, держась за одну из полок. Лестница начала трястись, но парень сдаваться не намерен. Затем вторая ступенька, достаточно успешная, а затем третья-последняя. Пальцы незнакомца буквально впились в деревянную полку, когда тот начать терять равновесие. —Нет...—еле слышно произнёс рыжеволосый. Его голос перекрылся громким скрипом падения стеллажа и книг, но ни один предмет пола не достиг. Осаму непроизвольно чуть дальше отошёл, не сводя глаз, но помогать не спешил. Резко и стеллаж, и книги как по команде вернулись на свои места. Абсолютно беззвучно, а в руках у незнакомца уже была нужная ему потрепанная книга. Довольный собой рыжеволосый спустился с лестницы, снова осмотревшись по сторонам. Дазай не знает как реагировать. Он точно выдел, как стеллаж и книги падали, но просто вернулись? Может ему привиделось? Это невозможно. Спокойное выражение лица незнакомца только укрепляли его веру в собственную фантазию, но нет. Это правда. Он только чудом остался не замечен пронзительными голубыми глазами. Уже не беспокоясь о скрытности, Осаму поспешил удалится из библиотеки. В его голове прокручивается этот момент уже в сотый раз. Парень лихорадочно запоминал каждую деталь. Рыжеволосый невысокий парнишка, деревянный стеллаж, книга на верхней полке и неустойчивая лестница. Похоже, он стал свидетелем необъяснимого с научной точки зрения явления. Дазай никогда не был скептиком. В детстве он смотрел сомнительные передачи про НЛО и клянчил у мамы книгу с рисунками мифических животных. В подростковом возрасте всё любопытство утихло. Просто случая не находилось проанализировать своё отношения к разным паранормальным вещам. На парах все его мысли были только об этом. К какому-либо выводу он так и не пришёл, всё-таки отвлекаясь на материал лекции. Потом, уже в общежитии, он сел за свой захламленный рабочий стол и стал размышлять. “Телекинез-способность воздействовать на реальные объекты силой мысли.” Первая запись, появившаяся в его записной книжке. Это было одной из самых правдоподобных теорий. Он рассмотрел ещё один вариант с воздействием на время, но тогда это должно было повлиять и на Осаму, но тот помнит всё отчётливо. Тем более тогда нужная рыжеволосому книга не оказалась бы у него в руках. Дазай в памяти восстановил портрет незнакомца, даже попытался зарисовать, но вышло совсем уж криво, так что рассчитывать на фоторобот не приходится. Хотя внешность приметная, странно, что они нигде не пересекались до этого момента. Рыжие волосы слишком отличаются от серой массы, даже если их обладатель ростом с гнома. Здание университета делится на две части, также факультеты делятся на две группы. В правой части находится механико-математический факультет, культуро-ведический факультет и журналистика. Осаму, как гордый представитель журфака, уверенно заявляет, что ни разу не видел этого парня ни в одном из этих факультетов. А вот левая часть—юридический факультет, исторический факультет и факультет социологии. Придётся постараться и привлечь немногочисленных знакомых-историков, чтобы разузнать больше о незнакомце. Только через час раздумий о этой ситуации Дазай смог проанализировать своё отношение к ней. Он не напуган, не обеспокоен, скорее наоборот-увлечён и взбудоражен. В его голове сами по себе выстраиваются теории о личности рыжеволосого, его прошлом и источнике его магических сил. Может, он продал душу Сатане? На что ещё он способен? Есть ли ещё ему подобные? Осаму ерзает на месте от разрывающего изнутри любопытства. Он напишет статью. Да ещё какую! Разузнает всё о рыжеволосом колдуне, прознает про все его силы, выпустит своё творение в свет, а затем прославится благодаря своему исследованию. —Да!—вскрикивает Осаму, вертясь на стуле и вскидывая руки. Его глаза крепко зажмурены. —Заткнись, не один тут,—отвечает его вечно хмурый сосед-блондин, читающий книгу на кровати. —Куникида, ты хоть представляешь с каким гением делишь комнату?—Дазай вскакивает со своего места, гордо расправляя плечи. Темные волосы взъерошены, на щеке виднеется розоватый след от руки. Доппо только цыкает на внешний вид сожителя. —Может этот гений соизволит посетить прачечную?—буркает блондин, поправляя очки. Серые глаза прикованы к серой мешковатой футболке Дазая.—серьёзно, этому пятну больше года. Шатен удивленно глядит на футболку и издаёт непонимающий смешок. Поднеся ткань футболки к своему лицу, принюхался. Куникида брезгливо поморщился. Лицо Осаму осталось таким же невозмутимым. —Ну она даже не воняет!—оправдывается Дазай, подходя к кровати блондина. Доппо решительно отстаивает свои территорию, пиная ногами приближающуюся угрозу. На лицо Осаму только усмешка почти наивная. —Ты воняешь. —Клевета! Осаму даже как-то странно осознавать, что после увиденного утром он спокойно общается со своим соседом, шутит и, в принципе, ведёт себя как обычно. Постепенно воспоминание стирает грань реальности, иногда добавляя какие-то свои детали. Но Дазай не отступит-разузнает всё из первых уст. Расследование всегда начинается с малого-наблюдение. На следующий день Осаму нарочито идёт обедать в левую часть университета, высматривая рыжую макушку. На обед отведён час и за это время надо успеть отследить передвижение его цели. Всего есть три развития событий сегодня: Дазай без проблем найдёт нужного человека, их пути противоположны и встреча не состоится, его вообще нет в университете. Не такие уж плохие шансы. В глазах появляется озорной блеск, когда он видит нужного человека. Правда, пришлось четверть часа прождать, но главное ведь результат. Парень общается с компанией своих друзей. Четыре человек. Два парня и две девушки. Ничего примечательного. Достав первую попавшуюся тетрадь, Осаму облокотился о стену рядом. Из-за общего шума студентов, которые порой даже кричали на весь коридор, разговор подслушать не удалось. Атмосфера достаточно дружелюбная, рыжеволосый часто улыбается и тихо хихикает, прикрывая рот ладонью. Его друзья достаточно громкие и иногда до уха Дазая долетал звонкий бас одного из парней. Наблюдение дало ровным счётом ничего. В кудрявой голове крутятся шестерёнки, составляя пошаговый план, что делать дальше. Возможно, он выглядел несколько подозрительным, простояв у стены в одиночестве практически весь оставшийся перерыв. Осаму, конечно, пытался делать сосредоточенный вид, вглядываясь в записи, но куда интереснее изучать чужие реакции, только гадая о чём они говорят. Взгляд карих глаз не направлен только на рыжеволосого—кто знает, может у них там секта. Достаточно симпатичная брюнетка с длинными волосами стоит ближе всех к его цели. Она то и дело теребит лямку своей сумки и тихо смеялась с чужих шуток. Другая девушка-блондинка со средней длинной волос скептически отнеслась к весёлому настрою друзей. Она выглядит подавленной, даже печальной. Один из парней очень высокий с крупным телосложением. Его лица Дазай разглядеть не смог, тот стоял к нему спиной. Ещё один парень шутит больше всех, но Осаму тот сразу не понравился—очень не нравятся его высветленные волосы, отдающие пшеничным цветом. Дазай напрягся, когда друзья стали прощаться. Видимо, все, кроме его цели, с другого факультета, они ушли в противоположную от Осаму сторону. Рыжеволосый с минуту постоял, посмотрел им вслед, а затем развернулся и неспешно стал идти в свою сторону. Карие глаза точно отслеживали его передвижение, пока мозг анализировал все дальнейшие развития событий. Одно было точно—упускать его нельзя. Дазай оттолкнулся от стены, начиная копошиться в своём рюкзаке. Он уверен в своем актёрском мастерстве, поэтому встревоженное копошение выходит очень даже реалистично. Когда они подошли на достаточное расстояние, то Осаму намеренно задел его своим плечом. Очень даже сильно. —Эй!—вскрикивает рыжеволосый, пытаясь удержать равновесие. Осаму рефлекторно схватил того под локоть.—Смотри по сторонам. —Прости-прости, малость не заметил тебя,—спешит оправдаться Дазай, вызывая бурную реакцию собеседника. Светлые брови сползли к переносице, а глаза чуть прищурились. Что ж, признаться, Осаму не ожидал, что человек, который ниже его на двадцать сантиметров, может смотреть на него свысока. —Даже нормально извинится не можешь?—язвительно добавляет рыжеволосый. Он буквально выдернул свой локоть из чужой хватки, скрестив руки на груди. Улыбка Дазая стала только шире. Где-то в подсознании он держит тот факт, что перед ним не самый обычный человек, но выглядит совсем как недовольная хозяином собака. —Я искренне сожалею о содеянном,—наигранно трагично произносит Осаму, снова вглядываясь в чужое выражение лица. По-хорошему, ему не стоит портить отношения со своей целью, но чувствуется удовлетворение от чужого негодования и нарастающей злости. —Да кто ты вообще такой? Откуда такая обида на жизнь?—грубит рыжеволосый, повышая голос. Странно, но шум, который издаёт парень совсем не раздражает Дазая. Скорее наоборот, он еле как сдерживает смех-в его голове слова сами по себе превращаются в собачий лай. —Спасибо, что поинтересовался,-лицо шатена украшает улыбка, а голова чуть наклонена. По его мнению, он выглядит очень даже очаровательно. Жаль, что его цель не девушка, так бы Осаму быстро разузнал всё, что ему нужно.—моё имя—Дазай Осаму. Процветающий и потрясающий—согласись, что подходит. —Мне стыдно, что я учусь с тобой в одном университете,—холодно выдаёт рыжеволосый. Несмотря на невозмутимый вид, Осаму восхищён какой огонь пылает в голубых глазах. Да, эта реакция, которую Дазай не ждал и которую тем более не стоило вызывать. Вся слежка идёт под откос из-за минутного желания подразнить рыжеволосого. —Будто у тебя имя лучше,—фыркает в ответ Осаму. Приём старый, как мир, но почему-то Дазай уверен, что тот должен сработать. Рыжеволосый всплеснул руками, смотря в карие глаза исподлобья. —Безусловно!—вскрикивает рыжеволосый. Осаму усмехается, выжидающе смотря в голубые глаза. Изначально он не придал большое значение внешности, но парень выиграл генетическую лотерею, ведь, не похоже, что у него есть европейские корни.—Чуя Накахара куда складнее звучит. Дазай улыбается ещё шире. Что ж, его слежка прошла уж слишком успешно. Ч-у-я Н-а-к-а-х-а-р-а. Звучит правда складно и очень обыденно. Так сходу и не скажешь, что обычный симпатичный студент с таким же обычным именем владеет телекинезом. На секунду в голову закладывается мысль, а не привиделось ли это ему, но Осаму быстро отгоняет её. —“Быть” и “равнина” достаточно... неординарно,—усмехается Дазай, снова вызывая чужое негодование. Эта игра, кажется, никогда не наскучит ему. Становится ещё смешнее, когда до ушей Осаму доносится тихое рычание. —У меня времени на тебя нет!—цедит Чуя, быстро проходя мимо шатена. Даже не оборачивается. Карие глаза снова проследили за его фигурой. Ещё несколько секунд Дазай, как в копанный, простоял по середине коридора. Очень интересная личность Чуя Накахара. На парах сидеть скучно, особенно когда душа требует новых познаний в области мистики, но Осаму стойко отсидел последнюю пару, ведь у него остались дела. Больше Накахару он решил не тревожить, но только сегодня. После того, как прозвенел звонок Осаму буквально выбежал из аудитории, ловя непонимающие взгляды. Сердце трепетало, когда он снова вошёл в библиотеку. Ничего толком не поменялось с того раза—это только к лучшему. На удивление, Макото-сан сидела на своём месте, листая какой-то журнал. Сегодня фортуна явно на стороне Дазая. —Здравствуйте,—бодро отзывается Осаму, помахав рукой женщине. Та в ответ сдержанно улыбнулась и сделала пометку о посещении библиотеки. В приподнятом настроении Дазай направился к нужному ему стеллажу, чтобы осмотреть. Кажется, что он не отличается от других ничем и нет никаких особых символов, которые могли появится после контакта с потустороннем. Ладонь легла на деревянную полку, слегла поглаживая. Перед глазами достаточно реалистично всплыла сцена того самого момента, сбивая с толку ещё больше. У него нет никаких доказательств, кроме того, что он это видел, но Осаму могут принять просто за сумасшедшего и не более. Тогда он начал рассматривать всё что находится рядом с этим стеллажом-потрепанные стены, такие же стеллажи, та самая разваливающая лестница и-взгляд устремился в вверх—неприметная камера видеонаблюдения. Карие глаза расширились, пока тело застыло в оцепенении. Это то, что ему надо. —Макото-сан, а давно тут стоит камера?—громко спрашивает Дазай, выглядывая из-за полок. Женщина поправила свои очки, отвлекаясь от журнала. —На каникулах поставили. Участились случаи воровства книг, а теперь можно ловить этих беспризорников,—делится женщина своим мягким тоном. Осаму готов ей руки целовать только за этот ответ. Липкое чувство будоражившего предвкушение разливается по всему его телу: начиная с макушки, заканчивая пальцами ног. Дазай хочет прыгать от радости, но теперь другая проблема—как получить доступ к записям? —Спасибо большое, Макото-сан, хорошего дня,—спешно прощается Осаму, вызывая массу вопросов к своему поведению, но женщина кротко прощается, томно смотря на быстро удаляющуюся фигуру. Пришлось подождать какое-то время, чтобы большинство студентов вышли из задния, прежде чем пробраться к стойке охранника. Пожилой мужчина провожал каждого обучающегося незаинтересованным взглядом серых глаз. Дазаю даже его жаль-по слухам он работает здесь больше двадцати лет и уважением не пользуется. Правда, почему ему так никто не рассказал, но это и не самое важное. —Здравствуйте...-Осаму подходит к стойке, быстро переводя взгляд на бейджик охранника.—...Сато-сан! Мужчина только вздыхает в ответ. Вправду словно труп ходячий: весь бледный, кожа обвисшая, покрытая какими-то пятнами, сам весь дряхлый, худой. Дазай решил не тратить свои силы на бесполезные угрызения совести, что он вот молодой, словно насмехается над бедным Сато-саном, ведь это всё равно не так. —У меня проблема, которую способны решить только вы,—звучит драматично, особенно с тем, как Осаму старается изобразить волнение. Его брови вскинуты, глаза чуть сощурились, а нижняя губа подрагивает. —Какая же?—отвечает мужчина. Голос под стать ему самому прокуренный и хриплый, режущий по ушам. —Кажется я потерял очень важную для меня вещь в библиотеке. Могу поклясться чем угодно, что вошёл туда я с ней, а вышел без неё!—встревожился Осаму, непроизвольно поправляя свои волосы. Он то и дело закусывает губу и опускает взгляд. —И что же это такое?—не заинтересовано произносит Сато-сан. Серые глаза словно смотрят через шатена, нагнетая не самую приятную атмосферу. Дазаю всё равно на неё, ведь он тут по делу и своего добьётся ради будущего успеха. —Флешка,—твёрдо произносит Осаму. Ну, а что, для современного студента очень нужная вещь, потеря которой серьёзно помотает нервы любому. Вот он тоже берёт её с собой всегда, на всякий случай. Мужчина кивает. Дазай невольно усмехается—а Сато-сан ему даже нравится. Всё четко и по делу, и как слушатель хорош. —А от меня что хочешь?—ровный тон мужчины начинает напрягать, нет, это сказано беззлобно, просто Осаму правда начинает чувствовать себя беспричинно виноватым. —Могу я посмотреть по камерам наблюдения. Это правда очень важно для меня,—просит Дазай, на что опять же получает кивок. Парень не знает, зачем продолжает выдавливать из себя эмоции, раз Сато-сан так всё равно. Стоит отметить, что подобное безразличие не красит работу охранником, но мужчине явно не нужны нравоучения двадцатилетнего юнца. —Когда ты её потерял?—спрашивает Сато-сан, рукой приглашая Дазая пройти за стойку ближе к компьютеру. —Вчера примерно в половине десятого,—перед карими глазами быстро мелькают изображение с нескельких действующих камер. Пока мужчина ищет нужную запись, Осаму быстро достал из внешнего кармана рюкзака небольшую флешку, спрятав её под длинный рукав своей кофты. Как только Сато-сан нашёл нужную запись, Дазай удивлено вскрикнул: —Зачем этот парень принёс с собой стул? Мужчина повернулся к парню, а затем усталый взгляд Сато-сана переместился на вход. —Он уже прошёл дальше по коридору,—взволновано говорит Осаму, выжидающе смотря на мужчину. Тот встал с тяжелым вздохом, выходя из-за стойки. Видимо, мужчина правда дорожит своей работой, но Дазай не был уверен, что несуществующий парень со стулом привлечёт чужое внимание. Осаму вставил флешку в системный блок. Действовать надо быстро, оттого так волнительно—хорошо, что Сато-сан достаточно нерасторопный, а также хромает. Странно, но его сердце не начинает быстро биться, пот не покрывает лоб, будто он занимается этим каждый день. Отмотав к нужному времени, парень обрезал нужный отрывок где четко видно, как книги сами по себе становятся на полки. Ещё пара кликов и запись загружена на флешку. Дазай глянул в сторону коридора и, не увидев мужчину, удалил фрагмент. Торопясь, парень быстро положил флешку в рюкзак и поспешил удалиться из здания. Только на свежем воздухе Осаму полностью осознал, что произошло. Нет, он не нервничает, не переживает, просто был уверен, что так просто у него ничего не получится. Может, Дазай выбрал не самый лучший способ добычи информации, но журналист должен быть готов идти на радикальные методы. В общежитие Осаму напрочь забывает о прошедших лекциях, о невыполненном домашнем задании, об уборке, которую пообещал Куникиде сделать. Снова сев за стол, он поспешно загрузил запись на ноутбук. Длинные пальцы барабанят по деревянной поверхности, пока Дазай пересматривает запись. Около восьми секунд невероятного явление. На лице появляется мягкая улыбка. Внутри завязался клубок удовлетворения, что крутится-вертится в разные стороны. Осаму довольно ёрзает на месте. У него есть первое доказательство. Чуя Накахара достаточно импульсивный и несдержанный, но он не похож на того, кто использует свою особую силу для чего-то плохого. Дазай не исключает тот факт ,что его смутил достаточно привлекательный вид парня, на крайний случай Осаму подозревает, что Накахара имеет ещё ряд скрытых способностей и владеет чем-то в роде контроля разума. Дазай подпирает голову рукой, снова пересматривая запись. Это было бы ещё интереснее. Слежка—достаточно увлекательное занятие, правда опасное. Если ты следишь за другим парнем, то, в случае того, что тебя заметят, не станут говорить, а просто убедительно “предупредят” Если же твоя цель—девушка, то полиция глаза не закроет. Осаму, конечно, ближе дорога к травмпункту. —Накахара Чуя?—удивляется Куникида, протирая специальной тряпочкой свои очки. Дазай активно закивал.—Да, я его знаю, а тебе зачем? —Недавно познакомились, но не самым приятным образом,—хихикает Осаму. Перед его глазами всплывает образ раздраженного рыжего парня и той злости, что не покидала голубые глаза. Достаточно забавная и странная личность. —Не сомневаюсь, тебя вытерпеть не каждый сможет,—фыркает Доппо, надевая очки. Он бережно складывает тряпочку. Он всегда дотошный до мелочей—книги Куникида хранит только на верхней полке невысокого шкафа, тетради лежат только в тумбочке, убирается три раза в неделю в одно и то же время, а одежда сложена идеально рядом с кучей мусора Дазая. —Почему ты так жесток со мной? Я тебе с личной проблемой, а ты мне такие гадости говоришь!—драматично восклицает Осаму, поправляя чёлку. Куникида закатывает глаза, скрещивая руки на груди. Дазай снова хихикает-у его соседа всегда хмурое выражение лица. Если продолжит в том же духе, то скоро будут виднеться морщины. —Не говорю я тебе гадости, хватит ёрничать,—возмущается Доппо, наклоняя голову. —Ты очень жестокий. Тебе надо быть чуть человечное. Терпение—благодетель, сам знаешь же. Я тебе с волнующей меня проблемой, а ты мне таким отвечаешь. Знаешь, наше соседство явно тянет тебя к худшему... —Замолчи уже!—рявкнул Куникида. Карие глаза Осаму расширились от наигранного удивления. Дазай, конечно, хотел немного потрепать чужие нервы, но ничего глобального не планировал.—Расскажу о Накахаре, только помолчи, голова от тебя болит. Лукавая улыбка озарила бледное лицо Осаму. Тот, словно кот, быстро забрался на кровать соседа, дожидаясь пока тот начнёт рассказ. Его даже удивляет, что информация сама идёт к нему в руки. Куникида что-то мямлит про то, что Дазай ему постель испачкает, но быстро отходит от этой темы. —На юридическом учится, ответственный, помогает администрации мероприятия организовывают, связь с другими группами поддерживает. Это всё, что я могу сказать, не то чтобы мы знакомы с ним слишком близко,—спокойно отвечает Доппо, косясь на соседа. Осаму внимал каждое слово, что для него не характерно. —Не мудрено, что вы не близки, всё-таки он вряд ли тебя слышит,—язвит Дазай, вызывая у Куникиды замешательство. Заметив непонимание в серых глазах, Осаму добавил: —У вас разница в росте примерно... метр? Доппо цыкает, прищурив глаза. За всё время их совместного проживания он ещё не привык к специфическому юмору Дазая, а тому только в радость вводить соседа в заблуждения, рассказывая несуществующие факты. Тяга Куникиды к новым знаниям явно погубит его погубит, если поблизости находится Осаму. “Юридический факультет, помогает администрации, поддерживает связь с другими группами”—совсем неинтересная, в каком-то смысле посредственная информация, но Дазай всё равно делает пометку в записной книжке. Всё-таки он не уверен, что ему не сотрут память или не убьют за раскрытие чужой тайны. Осаму нервно усмехается, пожалуй, он слишком утрирует. Следующие несколько дней проходят очень не плодотворно: то Дазая задерживают после пар, то Накахара на глаза не попадается, то будто убегает от своего преследователя. Это заставило Осаму понервничать. Он не надеялся, что провозится с этим пару дней, но его наполняет чувство, что информация проходит мимо него. Интерес растёт к рыжеволосому, не покидая голову Дазая ни на минут, но в то же время раздражает до жути. Чуя Накахара словно слизень ускользает из рук Осаму. Время идёт, и планы Дазая начинают меняться. Мало просто следить—это достаточно ограничивает то, что можно узнать. Хороший журналист должен уметь действовать “изнутри”. Парень готов головой о стол биться. Фактически его точка соприкосновения с Накахарой—Куникида, но эта точка настолько призрачна, что Осаму её даже не рассматривает. В один день явно кто-то свыше сжалился над Дазаем и предоставил прекрасный шанс. Он не поклонник посещения столовой, но в сегодня его голова полностью забита караагэ. Осаму практически чувствует вкус курицы на языке. Столько усилий потрачено, чтобы не прыскать слюной только от одного представления блюда. Он не то чтобы спешил в столовую, скорее бежал, обходя мимо проходящих людей. Какое же удовлетворение поступило в его мозг только от того, что он успел первым без очереди получить свой караагэ. Сев на первое попавшаяся место, Дазай спешно кладёт кусок курицы себе в рот. Это выше всех его ожиданий! Филе мягкое, таящее на языке, оставляет после себя привкус лимонного сока и соевого соуса. В сочетание с рисом, перенимающим все специи на себя, просто божественно. Хоть он так нетерпеливо прожевал первый кусок, остальными парень правда наслаждался, смакуя их. В столовую стали приходит студенты со всего университета, что просто яркими пятнами мелькали перед карими глазами. Его разум заполнен этой восхитительной курицей и вытесняет все другие мысли, даже не позволяет им возникнуть. Свободных мест за столами становится всё меньше и меньше, а шума только больше. Студенты навёрстывают полтора часа молчание по полной, выжимая из каждой секунды по максимум. Осаму поговорить не с кем—Куникиду просто так в коридоре выловить невозможно, а с одногруппниками сложились не самые близкие отношения. Но зачем собеседник, если есть такая восхитительная курица? —Эй, замечательный или какой ты там, тут занято?—грубый голос быстро вырывает из царства наслаждения. Первое время мозг Дазая долго анализирует человека перед ним. Видимо, он просто попал в Рай—не может быть, что его цель просто так говорит с ним. —Не занято,—удивленно комментирует Осаму, всматриваясь в рыжеволосого. Тот занял место напротив славя тарелку с кари. Еда смотрится аппетитнее в несколько раз сегодня. Дазай сглатывает. —А я знал, что у тебя друзей нет,—прерывает нависшую тишину Осаму. Непонимающие голубые глаза уставились на него, пока Чуя жуёт свою еду. Его лицо спокойно, может даже уставшее. Это расстраивает Дазаю-такой интересный, возможно, человек с такими широким спектром эмоций. —Тебе очень идёт молчать,—с выдохом произносит Накахара, продолжая наслаждаться едой. Его действия медленные, плавные, уставшие, это Осаму подметил с самого начала. Глаза прикрыты, а моргает парень слишком долго. Сам он сгорбился над столом. —А тебе идёт ссорится с первыми встречными,—спокойно добавляет Дазай. Смотреть в голубые глаза очень захватывающие. Чуя никак не реагирует, словно не слышит, но Осаму не спешит повторить свою фразу. —Сомнительная похвала,—наконец отвечает Накахара, кладя ложку на тарелку. Он начал разминать кисти рук, делая ими круговые движения. Что же он такого делал, что сейчас еле ложку может держать. После получение желанного караагэ, мозг Дазая начинает восстанавливать свою работу, а приятная тяжесть осела в желудке. —Это скорее комплимент,—подпирает рукой голову Осаму. На мгновение что-то блеснуло в голубых глазах, но выражение чужого лица не поменялось. Чуя вновь взял столовый прибор в руки, продолжая запихивать в себя еду. —Тогда... спасибо?—неуверенно произнёс Накахара, вызывая возмущение у Дазая. Совсем выжит как лимон. Если уж и произносить подобные слова, то только со смущением. Хотя в случае этого рыжеволосого седьмого чуда света с агрессией и колкостями. —Всегда пожалуйста, Чиби,—хихикает Осаму. Тогда-то светлые брови нахмурились. Он спешно сглотнул, кладя ложку на место. Усмешка украсила губы Дазая—пришлось идти в ва-банк, используя грязный приём. Когда смотришь на человека, сразу можно понять его слабые места. Чаще всего это комплексы по поводу внешности. Не надо иметь какие-то специальные знания, чтобы определить это просто всегда ответ на поверхности. Какому парню хочется иметь рост меньше ста семидесяти и, видимо, из-за этого не иметь популярности среди женского пола. —Ты так любезен, скумбрия,—была бы возможность, Чуя бы выплеснул яд на Осаму. Правда, тот только и рад, противно улыбаясь. Раздражение окутывает Накахару, оседая в голубых глазах. Дазай слышал, что глаза—зеркало души, так это всё ложь. Как существу со сверхспособности удаётся быть человечнее многих? Осаму не успокоится, пока не докопается до истины. —Я уверен, что ты способен на что-то более выдающиеся,—карие глаза выжидающе смотрят в голубые, не отводя не на секунду. Своеобразное соревнование: кто первый отведёт взгляд, тот проиграл. Одно Дазай понять не может: он сделал всё, чтобы вызывать раздражение у Чуи, но тот не спешит встать и уйти, не посылает куда подальше, а продолжает этот колкий диалог. Над этим Осаму тоже поработает, когда на руках будут все карты. —Мне льстит, что ты так во мне уверен, и вообще, что ты пристал ко мне,—звонкий голос всё больше и больше радует Дазая. Только его собеседник не разделяет его простого минутного счастья—скрестил руки на груди и смотрит исподлобья. —А может подружиться с тобой хочу?—в какой-то мере Осаму неловко это говорить. Невольно в воображение предстаёт образ детсадовцев, произносящих такие фразы. Накахара расслабил лицо, смотря с недоверием. Его глаза затягивают, словно пытаясь разорвать тело Дазая и посмотреть всё изнутри. —Доставай телефон,-сурово командует Чуя.—на тебя времени у меня сейчас нет, но номер дам. Осаму достал телефон, преданно дожидаясь заветных цифр. Накахара диктует четко, размеренно и достаточно громко. В этом нет нужды, ведь Дазай, в любом случае, запомнил номер с первого раза. Шаг за шагом, он сможет разузнать всё. Вечером в общежитии Осаму снова пересмотрел немногочисленные записи о Чуе Накахаре. Правда, только один момент сбивает его с толку: слишком просто его цель идёт с ним на контакт. Дазай не исключает того варианта, что его просто пожалели. Вечер он потратил на того, что пробил номер Накахары по всем возможным социальный сетям. Ничего удивительного не обнаружил: всего несколько фотографий с огромной разницей во времени, пара репостов любимых музыкальный групп и милые фотографии с собакой. Обычный среднестатистический профиль в социальных сетях. Зато нашёлся предлог написать Чуе. [ДАЗАЙ]: У тебя такой отвратительный вкус в музыке [ЧУЯ]: Это ты отвратительный! Да, определенно продуктивный день. Осаму сладостно зевнул, потягиваясь за столом.

***

[ДАЗАЙ]: Как насчёт кацудона? [ЧУЯ]: С чего такая щедрость? [ДАЗАЙ]: А кто сказал, что я угощаю?) [ДАЗАЙ]:Эй [ДАЗАЙ]: Чуя-чи [ДАЗАЙ]: Не молчи! [ДАЗАЙ]: Ладно, за мой счёт( [ЧУЯ]: Славно, встретимся в семь?

***

[ЧУЯ]: Ты зачем мне всю тетрадь разрисовали? [ЧУЯ]: Всего на минуту тебя оставил, а ты! [ДАЗАЙ]: Не понимаю о чём ты

***

[ДАЗАЙ]: Ты обязан сходить со мной в компьютерный клуб [ДАЗАЙ]: Знаешь, Куникида-ханжа и между мной и курсами углубленной стереометрии выбрал последнее. Как так? [ЧУЯ]: Как же я его понимаю [ДАЗАЙ]: Эй, ты вообще на чьей стороне [ЧУЯ]: Ещё одна пара и я свободен

***

[ДАЗАЙ]: Я и не знал, что ты подкармливаешь бродячих собак [ЧУЯ]: К чему ты клонишь? [ДАЗАЙ]: С таким успехом ты и меня бы покормить мог [ЧУЯ]: Тебе корм с ягнёнком или курицей больше нравится?

***

[ДАЗАЙ]: Я чувствую, что ты хочешь прогулять сегодня со мной) [ЧУЯ]: Не угадал [ЧУЯ]: Сегодня приезжает Анэ-сан, так что в другой раз [ДАЗАЙ]: Передавай прекрасной даме от меня “привет”

***

[ЧУЯ]: Как тебе идея прогулять последнюю пару? [ДАЗАЙ: Что? [ДАЗАЙ]: Как ты только об этом мог подумать [ДАЗАЙ]: Я в деле!

***

У Дазая большие проблемы. Он немного отошёл от первоначального плана: вместо информации о сверхспособностях в записной книжке только список того, что любит и не любит Накахара. Карие глаза подозрительно сощурились. Как до такого дошло. Осаму с уверенностью может назвать три вещи, которые любит Чуя: шляпы, свою собаку и свою старшую сестру. Набор самого обычного человека. Правда, в шляпе он выглядит уж сильно смешно, но Дазая больше раздражает, что головной убор скрывает медные локоны. Что ж, у Накахары просто нет вкуса. Три вещи, которые Чуя не любит: морковь, дешёвые мелодрамы и Дазая Осаму. Последний пункт сам Дазай может оспорить, правда сам Чуя ещё не готов принять такую информацию. Осаму снова поражается, что его план меняется с бешенной скоростью: почему он теперь хочет сблизится со своей целью? Почему его мозг отводит воспоминание о их первой встречи на второй план? Ответов нет. Накахара утаивает свой адрес, как только может. В его квартиру Дазай пытался пробраться под разными предлогами, но Чуя ловко парировал их все. Пришлось вернуться к первоначальной слежке. Как тень следует за невысокой фигурой, пристально всматриваясь. Осаму довел Накахару до подъезда. Протиснуться с ним вместе не получилось, тем более было бы слишком заметно. Дазай недовольно цыкает, осознавая, что придётся ждать кого-нибудь из соседей. Но ни через десять, ни через двадцать минут никого не пришёл, что очень странно: конец рабочего дня, люди должны спешить к семье и своим дворняжкам. Пришлось звонить по всем квартирам, притворяясь почтой. Одна добрая старушка поверила и впустила парня в подъезд. Даже рассказала в какой квартире живёт Накахара. Ну, что не сделаешь ради добычи информации. Истинному журналисту стыдиться нечего! Только вот ещё минут пятнадцать Дазай тёрся у нужной двери, ища нужные слова. Собрав всю волю в кулак, он постучал в дверь. Правда вся решимость быстро стухла, когда дверь отпёрлась. —Дазай? Что ты тут делаешь?—Чуя выглядит шокированным, стоя с открытым ртом. Что ж, первое, что замечает Осаму-милый низкий хвост, что так подходит Накахаре. Оценивая домашнюю одежду, Дазай поставил бы твёрдую пятёрку—простые серые штаны, белая футболка и тёмно-синие тапки. Да, он ожидал чего-то большего. Есть то, что смущает парня больше всего, от Чуи идёт шлейф спиртного. —Не ожидал? Сюрприз,—усмехаясь, тянет Осаму. Лицо рыжеволосого выражает всё и ничего одновременно-карие глаза разглядывают каждый сантиметр кожи, пытаясь запомнить всё. С одной стороны Чуя готов закрыть перед ним дверь, накричать, устроить допрос, но, вопреки всем ожиданиям, Накахара отпирает дверь шире. —Проходи,—приглашает Чуя. Дазаю очень сильно повезло, что застал его именно в таком состояние: нет лишних вопросов, на которые Осаму пока не придумал ответы. Стоит надеется, что под градусом Чуя много болтает. Осаму проскальзывает за порог чужой квартиры, лучезарно улыбаясь. Его настрой спадает на “нет”, когда он замечает одну деталь. О, боги, около Накахары сидит светло шерстный корги, смотря злобными глазами на Дазаю. Хвостом виляет, язык высунул, навострил уши—полная боевая готовность. Осаму утрирует, но он уверен, что это существо кровожадно. —Ты чего такой...—Чуя прикусил губу, подбирая слово. Карие глаза снова прилипли к нему. Что ж, багровый румянец очень даже идёт Накахаре.—...напуганный. —Тебя увидел. —Ещё одно слово и ты вылетишь за порог,—рычит Чуя, вызывая только смех у Дазая. Он такой до невозможности забавный. Даже с присутствием пса, атмосфера разряжена. Осаму заправляет прядь за ухо, выжидающе смотря на собеседника. Накахара проводит гостя в небольшую гостиную с уже потрепанным диваном и небольшим телевизором. Ничего примечательного. Сам он скрылся за дверью кухни. Карие глаза так и сочат холодом и врождённой жестокостью. А этому животному всё равно: скулит, трется о ноги, пытаясь вылизать ноги гостю. Осаму сидит на диване, не двигаясь. Он—статуя, а статуи собак не боятся. Наконец в комнате появился Чуя, держа в руках две банки пива. Дазай напрягся: слишком хорошо всё идёт раз на него не написали заявление за преследования, так ещё выпить дали. Одну их банок Чуя протянул Дазаю, который с радостью принял её но Осаму бытро отложил её. Нет настроя на спиртное. —Так, чего пришёл?—буднично спрашивает Накахара, садясь рядом на диване. Вскоре раздался звук открывание банки и шипение пузырьков в пиве. Чуя сделала достаточно большой глоток. —Есть то, что меня уже давно волнует, и...—начинает из далека парень, смотря на спокойное выражение лица собеседника. Исчадье ада—собака Накахары, почуяв надвигающийся разговор, ушла, вильнув хвостом.—...это касается тебя. Чуя вопросительно хмыкнул, покачивая банку. У Дазая словно сердце остановилось. Он никогда не был слишком не решительным или робким, но слова комом осели в горле. Как бы он не пытался звуки не хотят выходит наружу, выстраиваясь в слова. Накахара ждёт, пока его глаза кипят неподдельным интересом. —Кто ты? —В каком это смысле?—смеётся Чуя покрытый румянцем. То ли он правда не понял, то ли просто пытается свести диалог в другую сторону. Осаму признаёт, что вопрос не слишком корректный, но у него получилось выговорить только это. Сейчас терять нечего, потому что он не собирается сводить это всё к шутке или оговорке. —Две недели назад в библиотеке на тебя должен был упасть стеллаж, но ты цел, книги—на месте,—Дазай прищурился, рассматривая чужое выражение лица. Накахара нахмурился, выражая враждебность. Но также, за этой враждебностью, стоит недоумение, тревожность и самая настоящая паника, вызывающая шторм в голубых глазах. —Ты был там?—спрашивает Чуя ровным, спокойным голосом. Кажется, что все признаки алкогольного опьянения как рукой сняло. —Да. —Тебе никто не поверит,—парирует Накахара, усмехаясь. Осаму только подмечает, что оправдываться собеседник не стал и отреагировал более-менее спокойно.—мы живём в мире технологий, все просто подумают, что ты—выдумщик, верящий в НЛО и другую чушь. —Чуя, ты не знал? В библиотеке поставили камеры,—паника рыжеволосого усилилась, заставляя Дазая быть начеку. Мгновение железная банка соприкасается с полом, а Накахара подползает ближе. Осаму непроизвольно дернулся. —Так ты умеешь ещё спецэффекты делать, неплохо-неплохо,—Чуя начинает успокаивает сам себя, перебирая пальцы. Дазаю в какой-то мере страшно, но за время общение с Накахарой уяснил одну вещь: он человечнее многих и не в его правилах нападать на кого-то, но Осаму не уверен, что тот не будет защищать свой секрет. —Я никому не расскажу, мне просто нужны ответы,—намеренно умалчивает о статье Осаму. Чуя мечется, отводя взгляд в сторону. Обдумывает, а Дазай не торопит. —Так вот почему ты за мной следил,—Осаму вскинул брови в удивлении. Так он всё это время знал? Почему молчал? Почему пошёл на контакт? Когда заметил? Парень старается отгонять от себя эти вопросы, ведь сейчас они не так уж и важны. —Я даже удивлен, что ты не подумал, что я какой-нибудь охотник за нечестью или что-то типа такого,—усмехается Дазай. Накахара поник, смотря на пол. Теперь он ни настроен враждебно, ни удивлён, ни шокирован, а просто расстроен. —Нет, у таких людей обычна скверная энергия, у тебя совсем не такая. —Ты только накидываешь мне вопросов,—недовольно цыкает Осаму, смотря сверху вниз. Сейчас перед ним не Чуя Накахара, не яркий уверенный студент юридического факультета, а пристыженный мальчишка, которого поймали за руку. —Задавай—я отвечу,—бубнит рыжеволосый. Его дыхание только начало возвращаться в норму на ряду с сердцебиением. Потихоньку Чуя начинает распрямлять плечи, возвращая себя подходящие ему уверенность и статность. —Тогда повторюсь: кто ты?—никак не угомонится Дазай. В карих глазах снова появляется искра интереса, что перерастает в бушующее пламя. —Ведьмак, ведьма—зови как угодно,—Накахара снова берёт в руки банку, делая глоток. Осаму мысленно повторяет этот ответ, отпечатывая в памяти. —Все ведьмы рыжие?—стебётся Осаму, пытаясь перевести разговор во что-то более обыденное, что не свойственно этой ситуации. Чуя бормочет себя что-то под нос, закатывая глаза. —К твоему сведению, шатенов среди ведьм и ведьмаков больше, чем рыжих,—недовольно отвечает Накахара, опрокинувшись о стенку дивана. Голубые глаза снова устремились куда угодно, но только не на собеседника, что не сводит взгляда с Чуи. —А что ты ещё умеешь? У тебя есть коллекция зелий? А метла? Ты пьёшь кровь девственниц ради вечной молодости?—не может угомонится Дазай. Его будоражит весь этот непродолжительный диалог, переполняя его энергией. Правда, Накахара смотрит на него с призрением, будто он говорит несвязный бред. —Ты фанат “Сабрины маленькой ведьмы”? У тебя ужасно узкий кругозор,—возмещается Чуя, забавляя своей реакцией. Он начинает раскрепощаться и более свободно говорить на тему своей необычности. Осаму усмехается, страшно интересная ситуация, из-за которой сердце не только остановится, но и в пятки уйдёт. —Что ж, не-Сабрина-маленькая-ведьма, ты не ответил на мой вопрос,—колко напоминает Дазай, получая в ответ цыканье. —Как проще тебе объяснить,—тушуется Накахара, делая ещё один глоток пива. Карие глаза следят за дёргающимся кадыком без резона.—ведьмы обладают определенной энергией, которая перерастает в то, что они хотят. К примеру, когда ведьма ещё не осознала свои силы, то энергия проявляется сама собой, чаще в виде вещих снов. Потом приходиться практиковаться. —То есть порчи, привороты, венцы безбрачия—выдумка?—Осаму пытается вникнуть во всю суть, хотя в реальности всего этого не может не усомнится. Просто кажется, что он попал в сериал про колдунов-волшебников, только всё было в заправду. Странное ощущения внутреннего не восприятия. —Я этого не говорил. Любая ведьма может проклясть кого-нибудь сознательно или нет. И да, приворот тоже относится к порче,—слова с легкостью слетают с языка Чую, будто это будничная беседа о погоде. Может он в состоянии аффекта, может просто хочет выговориться, но Дазай подмечает спокойное состояние собеседника. —Что насчет сил... масштабнее, то тут всё намного проще. Есть несколько основных направлений, которые широко распространены: телекинез, пирокинез, контроль разума, трансмутация и гадание. Некоторые ведьмы могут обладать сразу несколькими способностями, но реже всех встречаются те, кто обладает ими всеми. Важное уточнение, что существуют силы, не входящие в этот список, можно сказать, что они передаются только внутри семьи,—Осаму словно сразу уловить всё то, что так монотонно рассказывает Накахара. Собеседник будто рассказывает скучную лекцию, а не тайные знания. —А какие силы есть у тебя?—повторяет вопрос Дазай, восхищенно смотря. Ещё один диссонанс вызывает то, что Чуя—не человек, можно сказать представитель нечисти, но он совсем не такой. Может Осаму не до конца вникнул в культуру ведьм, но Накахара очень отзывчивый, доброжелательный и человечный. Это будоражит интерес. —Про телекинез ты уже знаешь, да? Пирокинез и, так скажем, наследство,—Чуя долго подбирает слова, разъясняя Дазаю всё как можно более понятно. Не вольно Осаму поежился на месте, чувствуя себя дошкольником на занятии. —Что ты имеешь в...—не успевает закончить Дазай, как Чуя резко приподнялся хватая его за бок. Осаму никак не сумел среагировать, открывая рот в немом крике. Правда, неприятная физическая боль быстро отходит на второй план. Обернувшись, перед глазами предстало бескрайнее поле поле. Сердце начинает биться быстрее, пока паника не охватывает его. Где он? Тело никак не реагирует, даже дыхание не сбивается. Дазай медленно поворачивает голову, замечая несколько статных фигур в черном, что бесстрастно смотрели вперед. Там, на небольшой возвышенности, привязанная к высокому деревянному колу, среди небольших сучков стоит молодая девушка. Белые волосы наспех сострижены и выглядят грязно. В её медовых глазах читается необъятный страх. На ней белая мешковатая грубая ткань. —Моргана, за умышленное причинение вреда другой ведьме, данной мне силой, ты проговариваешься к смертной казни,—словно гром раздаётся громкий, звонкий, строгий женский голос. Осаму повернулся в сторону женщины. Её лицо покрыто морщинами, глаза до боли холодные, а кисти рук скрыты мешковатыми рукавами чёрного одеяния. Стоит заметить, что перед ним не азиаты, а скорее всего европейцы. Дазай полностью сбит с толку. Он полностью понимает их речь, даже звучит отдалённо знакомо. Только тело не двигается, парень может видеть руки, ноги, такое же чёрное одеяние на нём. Голова двигается, но рот—нет. Вопросов становится так много, что они просто соединяются в один большой шум в голове. —Последние слова?—колко спрашивает женщина, насмехаясь. Лицо девушки скривилось в ужасе, но она ничего не произнесла. В подсознании Осаму понимает, что происходит, ведь ведьм на кострах сжигают. Правда, всё это сюрреалистично, странно и ужасно. Женщина хмыкнула, получив в ответ молчание, и прочистила горло: —Тогда приговор осуществится прямо сейчас,—как только раздались последние слова, что-то невидимое охватило всё тело с ног до головы, словно создавая оболочку. Теперь Дазай даже головой не может пошевелить. Единственное, в чём он уверен, что это как-то связано с женщиной в чёрном. Внезапно огонь сам по себе разжёгся у ног девушки, задевая только ступни, но быстро начал окутывать беспомощную фигуру. Раздался истошный крик осужденной, что смотрела на небо, будто искала спасение небес, но всё четно. Она горит за живо, крик режет по ушам всех присутствующих, но никто не двигается, Осаму видит это боковым зрением. Вскоре крик прекратился, да и от одной девушки остался ужасающий чёрный дым и покрытое сильнейшими ожогами. От милейшей дамы остался только догорающий скелет с кусками сползающей кожи. Дазай замер, словно дерево, пока карие глаза следили за языками пламени, покачивающимися на ветру. Его мозг просто не хочет воспринимать ту сцену, что предстала перед ним. Он просто не привык к подобной жестокости, нет, даже зверству. Парень не знает сколько бы он простоял так, но что-то вытянуло его из этого мира. Осаму не сразу открыл глаза, но мог чувствовать мягкость дивана, на котором он лежал. Пришлось постараться, чтобы выбраться из этой черноты своего разума. Приятно понимать, что первое, что парень увидел-голубые глаза, смотрящие с беспокойством и лаской. Чуя сидел рядом на краю дивана, не отводя взгляд. Дазай резко поднялся, хватаясь за голову. Резкая боль пронзила всё тело и заставило его зашипеть. Накахара среагировал быстро, погладив парня по тёмным кудрям. Он что-то шептал, но тяжелое дыхание Осаму заполнило всю комнату. —Расслабься, сейчас станет легче,—как мантру повторял Чуя, продолжая поглаживать чужую макушку. Круговые движение правда успокаивали. Дазай старается успокоится, но как назло всплывает образ костра, а сердце начинает биться быстрее. Понадобилось несколько минут, чтобы Осаму обмяк рядом с Накахарой, обнимающим его. Рыжеволосый не перестал гладить его по волосам. Дазай уткнулся лбом в чужое плечо, вдыхая запах чужих волос. Приятный запах мятного шампуня обволакивает, словно отделяет от мира. Так беспомощно Осаму не чувствовал себя никогда. Его вывернули и собрали обратно самим грубейшим образом. —Что это было?—отстраняется Дазай, устало смотря на Чую. Он спокоен, но капля тревожности всё же выражается в бездонных глазах. —Моя способность—видеть жизни других ведьм. Прости, что напугал, только, когда чужой разум пустует можно перенести свои видения,—кротко отвечает Накахара.Рука перестаёт поглаживать чужую макушку, но парень всё ещё держит другую руки на широкой спине собеседника, приобняв. Осаму благодарен, необъяснимо легче рядом с Чуей, скорее всего из-за его сил. —Да, уж, мог бы выбрать способ помягче, например, неожиданный поцелуй. Чем ведьмаки отличаются от ведьм?—интерес начинает возвращаться в бессильное тело Дазая, вместе с силами. Он не чувствует себя таким же усталым, как минуту назад. Накахара не чуть этим не удивлён. —Только полом. Раньше всего появились ведьмы, тогда они стали продолжать свой род. Затем дети ведьм тоже заключали союзы и энергия стала переходить не только по женском линии. Среди людей слишком укоренилось понятие “ведьма”, а не “ведьмак”, поэтому я думал, что тебе так будет понятнее,—спокойно объясняет Чуя, как можно четче выговаривая слова. Он не спешит, делая ставку на то, что сознание Осаму функционирует медленнее. —Неужели, всё, что я видел—правда,—осознание всё серьёзности ситуации медленно подступает к чертогам разума. Теперь Дазай пришёл в норму и может мыслить более-менее трезво. —Шабаши жестоки к тем, кто нарушает главный закон. Среди нас не запрещены убийства людей, но убийство другой ведьмы карается смертной казнью. Жестко, но Моргана убила свою собственную мать, пытаясь увеличить свою силу,—Накахара рассказывает это так просто, будто какая-то житейская история. Осаму и сам начинает воспринимать это подобным образом, поддаваясь чужому спокойствию. Просто не мыслимо то, что Чуя вырос, видя подобное, и не сошёл с ума. —А сейчас существуют шабаши?—Дазай хочет узнать всё, даже увидеть. Конечно, вторую сцену сгорания заживо он вряд ли вынесет, но просто на словах воспримет. —Существуют, я даже какое-то время состоял в одном,—Чуя грустно улыбается. Карие глаза смотрят выжидающе, жаждая подробностей.—думаю, стоит начать издалека. Моя семья всегда была против шабашей, видя те же ужасы, что и я. Мы жили отдельно от других ведьм, предпочитая скрываться. Отчасти меня обучала бабушка, которая любила использовать силы постоянно. Она владела даром контроля разума и постоянно заставляла меня делать всю работу по дому к и мою сестру этому обучила, кошмар. —У твоей сестры тоже есть этот... дар?—перебивает Осаму. Накахара хмурится от такой бестактности. —Не перебивай. Правда шабаш всегда интересовался нашей семейной способностью. Когда они вышли на нас, то сразу обратили внимание на мою сестру, полагая её переманить в шабаш, но она сразу сказала, что не может видеть прошлое. Тогда они стали действовать радикальнее и просто забрали меня и её. Мой отец—человек, поэтому стереть память было легко. А вот маму и бабушки пришлось.. устранить. —Соболезную,—снова перебивает Дазай, получая в ответ саркастичное хмыканье. —Я рассказываю это не затем, чтобы ты меня пожалел,—грубо отвечает Чуя, продолжая свой рассказ.-Ужасное место. Настолько гнилых существ я никогда не видел. Их беспокоило только мировое господство, пологая, что они станут “королевской четой” нового мира. Они думали, что найдут что-то полезное в прошлом, но всё четно. Потом нам удалось сбежать и скрыться. Сейчас я не знаю точно, но шабаш—это то, что умирает, чтобы возродиться. —Ты точно не сочиняешь сюжеты к сериалам?—пытается разрядить обстановку Осаму, хихикая. Ему стало жаль Чую Накахару. Вот кто-кто, но он не должен был родиться таким, теперь Дазай в этом уверен. После таких подробностей остаётся только нежелание писать эту чёртову статью. —Да иди ты,—закатывает глаза Накахара, отходя от собственного рассказа. Всё это вспоминать достаточно тяжело, особенно когда перед глазами то и дело всплывают лица убийц, которых даже не привлечь к ответственности. —Есть один вопрос, который меня волнует с самого начала,—тянет гласные Дазай, пытаясь сохранить интригу. Чуя с интересом склонил голову в бок, убирая свою руку со спины Осаму. Она и так пробыла так слишком долго. —почему ты сразу не сказал, что заметил меня, когда я следил за тобой? К неожиданности Дазая, чужие щёки покрылись румянцем. Накахара попытался это скрыть, прикрыв волосами и отведя взгляд, но не получилось. Осаму усмехнулся от вида стыдливого Чуи. После его истории он удивлён, что у парня такие яркие эмоции. —Оу, неужели у Чиби есть какие-то ещё секретики,—весело подначивает Дазай. Накахара отстраняется дальше от собеседника, невнятно говоря, что всё не так. Когда Осаму попытался придвинуться ближе, то получил ладонью по лбу. Не сильно, просто как предупреждение. —Всё не так, просто... я сделал неверные выводы. Да, именно так,—успокаивает себя Чуя, интенсивно кивая головой. Румянец не сошел с его щёк, а наоборот стал только ярче. Дазай не сдержано засмеялся. Накахара подхватывает смех, но не так сильно. Осаму схватился за живот, сгибаясь чуть ли не пополам. —Ты подумал, что я в тебя влюбился? Ты просто поражаешь меня, Чуя!—в словах нет сарказма, насмешки или унижения, просто констатация факта, будто Дазай случайно озвучил это. Чуя выдохнул, широко улыбаясь и смотря на Осаму. —Меня просто подкупило внимание. Вообще, это полностью твоя вина!—шуточно оправдывается Накахара, скрещивая руки на груди. Дазай снова залился громким смехом. Его лицо уже багровое от недостатка кислорода, но он просто не может остановится. —Да-да, я тебе верю,—пытаясь отдышаться, добавляет Осаму. У Чуи уже щёки болят так широко улыбаться, но рядом с Дазаем просто не возможно оставаться спокойным. Сначала. Накахара насторожился, когда заметил высокого шатена, пялящегося на него практически весь обеденный перерыв. Даже тетрадку в руки взял, будто читал. В первый их диалог он слегка растерялся, даже в какой-то мере испугался. Вопреки опасением, Осаму назойливый, невыносимый, противный, прилипчивый, но совсем не опасный. Когда Чуе сел с ним за обедом, когда его друзья ушли раньше домой, тогда он и решил, что Дазай влюблен в него. Ну, может парень просто не умеет выражать свои чувства. Накахара ни разу не пожалел, что дал ему свой номер телефона. Осаму никогда не позволял Чуе скучать: на каждой нудной лекции Дазай делал так, что Накахаре приходилось скрывать рукавом кофты усмешку и стараться не засмеяться на всю аудиторию. Чуя не пропустил ни одну их встречу и просто жаждал увидеть парня. Он понимает, что просто влюбился беспочвенно. Дазай не самый надёжный, честный, хороший человек, но другого Накахара и не ожидал. Его даже не оттолкнуло то, что парень следил за ним. Постепенно они стали ближе, а Чуе требовалось всё больше и больше. Встречи почти каждый день, легкие случайные касание, смущенные улыбки и идиотские шутки. Накахара чувствует себя идиотом, вспоминая это всё сейчас. —Приворожи меня,—уверенно заявляет Осаму. Он выглядит так, будто сделал важное для всего человечества открытие, а не сказал чушь. Чуя вскинул светлые брови, склонив голову. А вот Дазай сморит чистыми карими глазами и не понимает, что не так. —Исход любой порчи един—смерть,—Накахара правда обеспокоен этим. Будь у него меньше совести и больше ведьминского самолюбия, он бы без сомнения сделал это, смотря, как Осаму угасает, пока просто не сможет открыть глаза. —Если умирать, то только от любовных мук, Чиби,—драматично произносит Дазай. Чуя хмыкнул и ударил парня по голове. Тот сразу отполз подальше, хватаясь руками за голову. Записная книжка нашла своё место в самом потаённом углу шкафа Осаму, плотно прикрытая одеждой. Выбросить просто не смог—пусть будет, как напоминание о произошедшем. Теперь у него есть доступ к сверхъестественному в любое время. Дазай, может, и чаще заходил бы в гости к Накахаре, только его собака всё ещё его напрягает, но Чуя выгоняет её в другую комнату, чтобы Осаму так не пугался. —У тебя неплохая квартира, какая арендная плата?—в один день интересуется Дазай. Он удобно расположился на чужой кровати, обнимая чужую подушку. Накахара, отвлекшись от учебника, прилёг рядом, устремляя свой взгляд в потолок. —Никакая,—усмехается Чуя, пытаясь уследить за чужой реакцией. Осаму не понимает, что парень имеет ввиду, поэтому Накахара спешит пояснить.—сестра очень искусна в управление разумом, поэтому хозяин и не помнит про существования этой квартиры. —Подло однако,—почему-то Дазай не удивлён. Есть плюсы иметь друга с необычными способностями. Все тяжелые вещи передвигаются сами собой, а зажигалка попросту не нужна. Чуя сам не часто пользуется способностями, помимо того, что стабильно раз за ночь вскакивает от ведений, но Осаму понял всю прелесть того, что даровано рыжеволосому. Правда, почему-то он не хочет поджигать занавески ради пожарной сигнализации. Дазай проработает это вместе с ним. —Да что ты пристал-то с этим?—кричит Накахара, мысленно пододвигая кружку ближе к Осаму. Тот ловит её, делая глоток. Как обычно, раз в три дня пьют чай на небольшой кухне рыжеволосого. —Просто интересно каково это быть привороженным. Тебе не интересно?—будто завороженный Дазай активно жестикулирует, ерзая на деревянном стуле. Это идея так въелась к нему в голову, что просто оттесняет другие мысли. Это напрягает Чую с каждым днём всё больше, но он всё равно надеется на благоразумие и понимание Осаму. Несмотря на их взаимоотношения, есть то, что Накахара никогда никому не скажет. В какой-то мере ему стыдно врать, но это необходимо. Он может в общих чертах обрисовать жизнь в шабаше. Дазай уже давно понял, что Чуя ему не всё рассказал, но сам факт того, что ему удалось соприкоснуться с другим миром—чудо. Ему нравится смотреть, как Накахара использует магию. Просто заворожённо смотрит на спокойное лицо парня и передвигающийся предмет, пытаясь привыкнуть к подобному. Там было темно и зябко. Так может описать это место, в котором он побывал. У него болело всё тело, ныла каждая мышца, но при этом он попросту не мог пошевелиться. Просто не выносимо. До его уха доносилось копошение и стук каблуков. —Хватит спать, малец,—женский прокуренный голос быстро привёл сознание Чуи в норму. Он будто ощущал мощную энергию, исходящую от небольшой женской фигуры. Нехотя его веки приоткрылись, но Накахара сразу же поморщился от яркого света лампы, направленного именно на него. Тонкие женские пальцы разлепили веки, осматривая зрачки. Чуя попытался выбраться, но девушка вцепилась мертвой хваткой. Он даже не мог нормально разглядеть её. Она ощупала его тело, оставляя после себя только тянущую боль. Накахара сдавленно зашипел. —Славно, ты живее всех живых,—сделала заключение девушка, выключая лампу. Наконец ему представилась возможность рассмотреть её поближе. Ровно подстриженное темное каре, пронзительные фиолетовые глаза, смотрящие прямо в душу, бледная кожа. Без сомнений, перед ним сильная ведьма. —В... ды...—попытался заговорить Чуя, но горло болезненно свело. Подступил кашель, заставляя его приподняться. Горло каждый раз будто кто-то резал с каждым новым приступом кашля. В уголках глаз начинала скапливаться вода. Девушка среагировала быстро, буквально запрокинув голову Накахары и напоив его водой. Отдышавшись, он стал осматриваться. Под ним достаточно жесткая кушетка, но это не похоже на больничную комнату. Там были стулья, кровать и тумбочка, нагромождённая разными баночками. Боль в теле стремительно отступает, пока рыжая голова поворачивается из одной стороны в другую. Комната пахло странно, как смесь спирта и застывшей крови. Ужасное сочетание. —Где я?—взволнованно спросил Чуя, испуганно смотря на девушку. Она вальяжно сидела на деревянном стуле рядом с кушеткой. Руки, скрещение на груди, закинутая нога на ногу, придаёт уверенности ей, но девушка выглядела уставшей. —Добро пожаловать в шабаш,—по-доброму усмехается брюнетка. Накахара покосился от одного упоминания этого места. Может он не до конца пришёл в себя, может такое волнение послужила резкой головной боли и всплывшим воспоминаниям. Он упал с обрыва в лесу, когда играл в прятки с сестрой. Даже в сложные времена, когда тебе всего десять лет, хочется играть и исследовать мир вокруг. Он зашёл чуть дальше в лес, неудачно споткнулся и покатился вниз. Было больно, Чуя чувствовал сильный удар головой о ствол дерева, как его рука неестественно выгнулась, принося невыносимую боль, чувствовал каждый сучок, что впился в его ногу, а потом стало темно. Накахара не знает как реагировать. Он выжил? Как? Как отреагировала Анэ-сан? Его забрали в шабаш? Что с родителями? Он зарылся ладонями в свои волосы, пытаясь нащупать швы, но их попросту нет. Как он ничего себе не сломал? —Считай, что у тебя два дня рождения,—девушка чувствует чужое беспокойство. Чуя умер. Такое себе осознание, что твоя жизнь прервалась в десять лет из-за дурацкой игры в прятки. Голубые глаза расширились от удивления. Мальчик хотел закричать, но что-то не давало ему это сделать. Чувство безысходности. —Прости, что не представилась. Йосано Акико, твоё имя я уже знаю, не утруждайся,—девушка протянула аккуратную ладонь для рукопожатия. Накахара смотрит с недоверием. Его взгляд метается от чужого лица снова к ладони. Он дрожит, но он пожимает мягкую женскую руку. —Я оказала тебе великую услугу, вытащив тебя с того света, но не просто так. Сложно, конечно, объяснить это ребёнку, но шабашу нужна твоя способность,—сразу перешла к делу Йосано. Чуя не слушал её. Воображение само дорисовывало реальность, показывая картины того, как девушка вправляла выглядывающие наружу кости, как заливала его кровью эту самую кушетку, шепча слова на латыне. Ему рассказывали о способности воскрешения, но Накахара наивно думал, что эта сила утеряна. —Думаю, тебе надо дом осмотреть и размяться не помещает,—Акико спокойна, что заставило Чую поежиться. Он ничего не хотел. У него нет ответов. Он мёртв? Неужели он стал зомби или чем-то вроде того? Ему теперь надо есть мозги людей? Вопреки своим страхам, Накахара встал с кушетки. Босые ступни коснулись холодного пола, пуская по телу мурашки. Ноги совсем ватные, кажется, что он разучился на них ходить. Пришлось даже опереться на спинку стула, на котором сидела Йосано. Понадобилось около минуты, чтобы Чуя привык ходить. Вряд ли он был способен на бег, но обычный неспешный шаг мог себе позволить. Дом пришлось обойти несколько раз, чтобы по-настоящему понять, что он из себя представлял. Всего один этаж, но в нём помещалось несколько спальных комнат и длинные коридоры с разными картинами. Все люди с них уже мертвы—Накахара сразу это почувствовал, но нарисованы они не так давно. Все стены белые, скучные, кроме картин нет никаких излишеств. В гостиной стоял длинный стол, за которым поместилось бы человек двадцать—не меньше. Всё в этом доме было пропитано странной энергией, вызывающей у Накахары панику. Но что настораживало больше всего—он никого не увидел, слоняясь по разным углам дома. Ноги сами привели Чую на кухню, где располагались несколько шкафов и холодильников. Мальчик по очереди открыл каждый выдвижной ящик: посуда, вилки, ложки и ножи. Ножи. Кухонный нож такой большой по сравнению с ещё детской ладонью. Накахара взял его в руку. Он долго не мог решиться, но незнание съедало его изнутри. Проведя лезвием по коже, Чуя увидел кровь. Облегчение, что он тогда испытал описать невозможно, даже боль отошла на второй план. Он не мёртв. —Чуя,—послышался знакомый голос позади. Мальчик обернулся, видя высокую фигуру сестры. Она ошарашенно смотрела на него. Накахара положил нож обратно—наверно своими действиями он расстроил Коё. Девушка подбежала к брату, присев на колени. —Нет, нет, нет,—шепчет Озаки, схватив мальчика за щёки. Она повернула его голову в разные стороны, чтобы осмотреть Чую со всех сторон. В его глазах было неверие. Накахара стоял, как вкопанный, но затем прижался к телу сестры, крепко обнимая её. Из голубых глаз потекли слёзы, пачкая женскую кофту пятнами. —Всё хорошо, я тут, ты—тоже, это главное,—продолжала шептать Коё, целуя всё до чего могла дотянутся: макушка, щеки, нос, глаза, лоб. В красных глазах столько нежности, что сердце Чуи начинало биться чаще. Он не знал что происходит, но сестра никогда его не оставит, верно? Жить в шабаше сложно. Единственные, с кем Накахара мог видеться, это Озаки, Йосано и старик, приносивший ему еду. У мальчика было задание, которое он должен был выполнять, если не выполнит, то пострадал бы и он, и сестра. Так сказал старик. Иногда, когда другие обитатели дома уходили по своим делам, ему разрешалось гулять в небольшом дворе за домом, но он считал его жутким. Ведения участились. Раньше Чуя мог видеть их два или три раза в неделю, но в этом доме-каждую ночь. Как полагалось, он записывал их на бумаге и передавал старику, когда тот приносил завтрак. В записях особое внимание он уделял разным заклинаниям, правда Накахара не уверен, что записывает их правильно. За хорошую работу ему приносили книги, но не такие, которые у него были в школе, в них описывались разные заклинания и истории. Очень скучные, но если сидеть без дела, то образы из ведений снова его догоняют. Все истории заканчивались одинокого-смерть. Больше всего Чуя ненавидел костры, эти пронзающие мольбы о помощи начинали ему мерещиться. Одно преимущество книг Чуя всё же смог выделить. Там написано всё, что надо знать про ведьм и ведьмаков. Тогда-то мальчик и узнал, что ведьмы появились раньше, то что физиологически они не отличны от людей, какие способности могут быть у ведьм. Достаточно много страниц было посвящено тому, как человеческое тело реагирует на воздействие ведьминских сил. —Люди не устойчивы,—поясняет Озаки, когда Накахара спросил её об этом. Мальчик смотрел на неё с любопытство. Она старше его практические вдвое и, естественно, что знает тоже больше, учитывая как девушка была близка с бабушкой.—ты живёшь с этой силой постоянно и давно выработал к ней иммунитет, но люди к этому не привыкли, понимаешь? Чуя кивает головой, прижимаясь ближе к телу сестры. Объятия Коё всегда были самыми тёплыми и родными. Женская рука неторопливо гладила рыжие волосы, девушка будто хотела успокоить себя сама. Накахаре не известно, что происходит за дверью, но не трудно понять, что точно ничего хорошего. Небольшая комната, в которой он жил, очень напрягающая. Одна кровать, один стол с письменными принадлежностями и шкаф с несколькими комплектами одежды. Даже нет окна. И опять белые стены. Невыносимо. Прибывание скрашивает Коё, что в тихую таскает сладости с кухни. Она не рассказывает о том, что творится за пределами комнаты. Хотя Чуя и так понимает, что ничего хорошего. В один день сестре отрезали волосы. Конечно, девушка сказала, что она сама решила сменить причёску, но Накахара не дурак. —Тебе повезло,—жалобно произнёс Чуя, сидя на скамейке на заднем дворе. Перед его глазами только несколько деревьев и огромный забор. Йосано хмыкнула, откинувшись на спинку скамейки. —Почему же?—поинтересовалась девушка. Голубые глаза смотрели бесстрастно, губы поджимались, а дыхание еле заметно. Он в клетке, и никто об этом никогда не узнает. В школу, скорее всего, уже сообщили то, что мальчик вместе с семьёй переехали или другую чушь. —Тебе дана сила помогать людям,—Акико звонко засмеялась. Накахара повернул голову в её сторону, удивленно смотря. Он не понимал реакцию девушки, а та продолжила заливаться смехом. От Акико всегда пахло странно. От постоянной работы с трупами и, возможно, живыми людьми за ней всегда следовал запах крови. Она пыталась его скрыть за приторно сладкими духами, но это не работало. Сам запах крови словно въелся ей под кожу, напоминая о всех тех людях и ведьмах, что лежали у неё на кушетке. —Совсем нет, малец,—горько отвечает Йосано, пытаясь успокоиться.—за всё надо платить. Я не могу лечить людей, только могу воскрешать мёртвых. Представь, если человек мечтал умереть, его жизнь была адом на земле, а я просто так вырвала его из покоя? Это моё личное проклятье, Чуя. Накахара кивнул. В её словах был смысл, который не смог разглядеть он сам. Наверняка, её также держали здесь, немного на других условиях только. Акико всегда выглядела уставшей, словно не спала несколько дней. —Знаешь, меня уже давно терзает один вопрос,—Чуя удивился. Йосано старше его, и не ему отвечать на её вопросы. Девушка спокойно продолжила.—медицине уже давно практикуют донорство, но получится ли так с умершими? Что если поменять сердца двух мёртвых, а затем воскресить? —Понятие не умею,—честно ответил Накахара, пожимая плечами. Акико тихо хмыкнула, ожидая подобного ответа. Эта затея кажется Чуе неоднозначной, как и всё в этом шабаше. В книгах он читал про жертвоприношение младенцев Сатане, поэтому не так уж омерзительной —Покажешь чему научился? —А чему я научился?—спросил в ответ Чуя. Он прочёл немало книг здесь, но углубленно ничего не изучал, наизусть не скажет ни одного заклинания. Девушка достала из кармана чёрных брюк пачку сигарет, вытащив одну. Всем здесь разрешено носить только чёрное, Чуя не знал с чем это связано, но это определённо вызывал у него отвращение. Зажав сигарету между пальцами, Акико посмотрела на него с вызовом. Пирокинез. Накахара никогда не замечал этой силы у себя, но в силу возраста она могла просто не проявится. Взгляд устремился на кончик сигареты, пытаясь заставить энергию делать то, что он хочет. У него было достаточно времени, чтобы соединиться со своей внутренней силой. Сигарета загорелась. —Недурно,—комментирует Йосано, поднося сигарету ко рту. Чуя счастливо улыбнулся от похвалы, довольный собой. Хоть какие-то плоды дала изоляция. Девушка выдыхала дым в сторону, чтобы он не дошёл до Накахары.—знаешь, скоро всё изменится, только жди и слушай свою сестру, понял? Тогда Чуя воодушевился этими словами. Он доверял Акико, ведь у неё совсем другая энергетика в отличие от этого дома. Время шло, сезоны менялись, но не его комната. Прошло около десяти месяцев, может даже год. Кого бы Накахара не спрашивал-никто не отвечал ему. Ни Йосано, ни Коё не заходили к нему около месяца. Это настораживает. Мальчик попытался что-то выведать у старика, но тот просто молчал. В ту ночь Чуя не спал. Он устал от ведений, поэтому и решил попробовать просто не спать. Вдруг замок на его двери щёлкнул. В ночной темноте голубые глаза смогли рассмотреть фигуру сестры. Та спешно подошла к кровати, хватая Накахара на руки. —Что происходит?—мальчик вырвался из хватки сестры. Та без промедления взяла его руку, но не спешила удалится, опасаясь чего-то. Предчувствие определенно странное. Больше вопросов он не задавал. Столько страха в красных глазах Накахара не видел никогда, словно Озаки смотрела сквозь брата на грядущую смерть. Мальчик непроизвольно сглотнул, понимая, что им надо бежать отсюда. Они не успели выйти-незнакомый мужчина преградил им дорогу, появляясь в дверном проёме. Достаточно молодой, высокий брюнет, который настроен крайне враждебно. Он смотрел исподлобья на Озаки и Чую, чуть ли не рыча. Девушка сделала шаг в сторону, прикрывая брата своим телом. Её пробила крупная дрожь, но Коё не убегала, не пряталась и не впадала в невменяемость. —Захотелось погреться в костре, Озаки?—зло прошипел мужчина, делая шаг навстречу. Он не нападал—наверняка сначала хотел просто запугать. Накахара неуверенно выглянул из-за девушки. Падать с обрыва не было так страшно, как смотреть на незнакомца. —Стой на месте,—рявкнула Коё. Чуя почувствовал её энергию, что заполнила всю комнату. Мужчина оцепенел, его взгляд мгновенно помутнел. Озаки тяжело и громко дышит, но не колеблется. Накахара не раз видел контроль разума, но сила Коё поразительна. —Сверни себе шею сейчас же,—голос Коё дрогнул, когда она произносила эти слова, но это именно то, что сейчас нужно. Мужчина без промедлений положил свою ладонь на макушку, а второй схватился за подбородок. В следующую секунду он повернул голову по часовой стрелки, надавливая на подбородок. Послышался громкий хруст, а затем бездыханное тело рухнуло на пол. Глаза Чуи расширились, но он не издал и звука. Видя подобные картины практически каждую ночь, невольно привыкаешь к подобных ужасам. Озаки нервно сглотнула, но держалась стойко. Она не могла позволить быть себе эмпатичной или пугливой. Всё это временно, и этой мыслью она тешила себя. Схватив Накахару за руку, та потянула его к выходу, перешагивая тело мёртвого мужчины. Снова пусто, ни души, только в самом конце коридора Накахара заметил кое-что странное. Там лежала женщина, мёртвая. Кровь расползлась по полу, добавляя красок в это место. Белый и красный-хорошее сочетание. Чуя не знал, как реагировать. Конечно, он не знал этих людей и, возможно, именно они заперли его в комнате, но ему также присуще сочувствие. Самое бесполезное чувство для Накахары. Миновав коридор, они вошли на кухню, где располагался выход из здания. За их спинами послышался непонятный шум. Озаки снова вздрогнула, оборачиваясь. Средних лет женщина стремительно направляется к ним. Её тяжелый взгляд устремился на стол. —Вы не уйдёте,—прошептала женщина. Стол начал двигаться в сторону Коё и Чуи. Девушка среагировала быстро, закрывая мальчика своим телом, будто в этом есть смысл. Понятное дело, что умрут они и так вместе. Любая секунда важна. Озаки и так сделала много для их спасение, но ведь оно нужно не только ей. Накахара попытался сконцентрироваться. Чужая сила в разы сильнее его, но сдаваться нельзя. Он никогда не прикладывал столько энергии, чтобы передвигать объекты-это целая борьба, которую проиграть нельзя. Чую пробила мелкая дрожь, но стол не успел ранить их-в последний момент он свернул чуть в сторону. Получилось. Накахара облегченно вздыхает. Он не чувствует тела, а в голове один белый шум, но это стоило того. Женщина недовольно мыкнула, но ничего сделать не успела. Она упала на пол, после непонятного тихого стука. Чуя снова вздрогнул, обращая внимание Коё на то, что происходит. Там стояла Йосано, держа в руках массивную длинную деревянную палку. —Всё нормально?—спокойно спросила Акико, не сдвигаясь с места. Пол снова начал окрасился в красный от расползающейся крови. Озаки выпрямилась, прочищая горло, и уверенно кивнула. Накахара растерян: его мозг не функционировал и не воспринимал, что сейчас происходило. Не хотел. Просто прятался за спиной сестры. —У вас минута, бегите,—скомандовала Йосано, поспешно скрываясь в одной из комнат. Коё снова схватила руку брата, срываясь на без из этого чертового места. Дыхание быстро сбилось, но никто из них не остановился, преодолевая задний двор. Как только они вышли, оставляя сзади себя забор, стал виднеться в лес. Они без промедление продолжили свой путь, но вскоре остановились, чтобы отдышаться. Коё обернулась в сторону дома, после чего тот загорелся. Нет, это сделала не Озаки, тогда бы Чуя всё понял. Не его дело, сгорел и хорошо, такое место не должно существовать в принципе. Они не разговорили до того самого момента, как нашли выход из леса. Около часа, полагает мальчик. Как только нашли где переночевать сразу кинулись друг другу в объятия. Акико его не обманула, но где она сама? Что произошло? Ответы на эти вопросы пришлось ждать долго. Постепенно жизнь начала налаживаться. Озаки взяла опеку над братом, нашла работу, устроила его в школу. Конечно, пришлось воспользоваться контролем разума, но это был самый лёгкий путь. Даже прошли терапию, напоминая себе о прелестях жизни. Только через три года Коё рассказала про ту ночь. Йосано ненавидела шабаш, хоть и выросла в нём. Сложно любить место, где тебя эксплуатировали только из-за твоей способности. Все хотели получить вторую жизнь, хотели подстраховаться и иметь право на ошибку, но никого не заботило, что в этот момент происходило с Акико. Ей приходилось молчать, понимая, что никто её не поддержит. Потом появилась Озаки, которой тоже была нужна Йосано. Поменяла жизнь брата на его способность детально видеть прошлое и смерть их непокорных родителей, что противостояли шабашу. Всю неделю его воскрешения она каждый день приходила в комнату Акико и смотрела на бледную кожу брата и умиротворенное выражение лица. Коё никак не могла смириться, что Накахару просто так заперли. Её приняли относительно неплохо, подключая к общему обучению, но большинство воспринимали как прислугу. Даже обстригли, когда в их головах проскользнула мысль, что так ей будет удобнее. По крайней мере так они сказали. Тогда Коё и сблизилась с Акико, которая доверила ей свой план. Озаки без промедление согласилась. Они подобрали идеальный момент, чтобы убить каждого по одиночки, но перед этим подмешав яд им в еду. Коё имела доступ к кухне, поэтому проблем не возникло. Предполагалось, что яд ослабит ведьм, но они и без того остались сильными. Часть ведьм, что успели побывать на том свете, когда придумывался план, слегли на кушетке Акико. Она не была уверена, что если поменяет несколько шагов в процессе воскрешения, то они не придут в себя окончательно сразу. Но и яд, и план Йосано сработал, и они сбежали. Только через время к Чуе пришло осознание того, что ведьмы сильнее Акико он ещё не видел. Единожды он увидел её за работой и оцепенел. Она идёт против всех законов природы, бросая вызов смерти. Однажды девушка проболталась о том, она может воскресить сама себя. Накахара не видел прободного даже в видениях. Если бы Йосано захотела, то сама могла бы возглавить шабаш, тогда бы мировое господство ведьм уже бы настало. Больших подробностей Накахара узнать не смог. То время—больная тема для них обоих, поэтому они стали жить будто этого не было. Когда Чуя только поступил в университет, Коё познакомилась с мужчиной, позже вышла за него замуж и переехала в другой город, оставляя брату квартиру. Они созваниваются, часами разговаривают друг с другом, делясь новостями. Правда, пока Накахара не рассказал ей об одном парне, узнавшем о тайне ведьм. Чуя стал сторониться других ведьм и ведьмаков. Определенно кто-то ещё захочет собрать власть в своих руках и восстановить шабаш. От одной мысли у Накахары мурашки по коже. Ему больше по душе люди, только на подкорке сознание таиться осознание того, что он—не человек. Он проклят и ничего с этим поделать не может. Хорошо, что в шумной компании подобные мысли отходят на второй план. Сейчас не время вспоминать о чем-то грустной. В голову Осаму пришла идея: раз он знаком с ведьмаком, то они обязаны отпраздновать Хэллоуин. Поэтому вместо того чтобы лежать в мягкой кровати и листать ленту социальных сетей, Чуя вырезает рожицу на тыкве. —Какое бесполезное занятие,—раздраженно комментирует Накахара, пытаясь превратить две дырки в тыкве в пугающую рожицу. Дазай, приноровившийся к подобному занятию, доделывает уже третью тыкву. —Считай, как хочешь, но я уже расписал наш с тобой хэллоуинский день,—весело отвечает Осаму, показывая своё очередное творение Чуе. Тот закатил глаза, фыркнув.—К сожалению, учёбу никто не отменял, но ничего страшного! Обещаю, мы с тобой повеселимся как следует. Накахара устало поддакивает, продолжаю вырезать куски тыквы. Дазай, положив голову на плечо Чуи, посмотрел на то что у него получается и лишь усмехнулся. —Не всем быть красавчиками,—Накахара несильно толкнул собеседника в бок локтем. Улыбка Осаму стала только шире, а сам он становился всё веселее и веселее. Осаму, доделав третью рожицу, смотрит на неё с таким упованием. По всем канонам зубастый рот и злой взгляд. Взяв небольшую свечку, он поместил внутрь тыквы, откладывает подальше от себя. —Мило,—оценивает Чуя тыкву Осаму. Тот выглядит уж слишком самодовольным для человека, который просто вырезал куски тыквы, но выглядит правда симпатично. Голубые глаза смотрели точно на фитиль свечки, пока его не охватывает огнём. Осаму чуть ли не завизжал от счастья. —Знаешь, я мог бы выступать в цирке,—отшучивается Накахара. В карих глазах пробежал озорной блеск, а уголки губ сами потянулись вверх. —Осталось только красный нос докупить и тебе не будут равных,—смеется Осаму, получая в ответ недовольное шипение. Вопреки негодованию Чуя посмеялся с его шутки-за продолжительное время успел привыкнуть к специфическому юмору Осаму. —Чуя, Чу-у-я, Ч-у-я,—повторяет Дазай. Даже когда Накахара обратил на него внимание тот продолжил.—Ч-у-я... —Заткнись, скумбрия,—раздраженно шипит Чуя. Его ещё никогда не бесило своё собственное имя. Осаму усмехнулся, кладя голову на стол и не переставая смотреть в голубые глаза. На секунду он замешкался, и Накахара готов покляться, что видел чёртов румянец на чужих щеках. —Знаешь, я даже готов написать о тебе не то что статью, а целую книгу,—Дазай смущен, но говорит с уверенностью. На Чую ещё никто так не смотрел. Карие глаза всегда казались Накахаре мутными, но сейчас всё проясняется. От взгляда наполненного обожанием ему становится тепло. —Самое ужасное признание, которое я когда-либо слышал,—отвечает Чуя. Несмотря на смысл слов, на его лице расплывается неловкая улыбка. —Всему тебя учить надо, Чиби!—возмущается Осаму, сбивая Накахару с толку.—Сейчас ты должен сказать, что нам не суждено быть вместе, потому что ты не хочешь опорочить мою светлую душу. Чуя сдержанно хихикнул, прикрыв глаза: —Учту, так и скажу следующему бесстрашному человеку, а с тобой мне ещё Хэллоуин праздновать.