Милый дом

Сотни огоньков освещали улицы, отражая свой свет на мокрый асфальт. Кругом была вода, достаточно глубокие лужи и жёлтые листья в них. Люди торопись домой, чуть ли не бежали, чтобы быстрее попасть домой. И без того тихие улицы Волжского сейчас были ещё более пустыми, особенно в старой части города. В пять часов вечера уже достаточно темно, но что ж поделать? Дождь продолжал бить по земле, деревьям, зонтам людей и по одной темной макушке. Федя буквально бежал на остановку, откуда должна ехать маршрутка в Волгоград. Она проезжала достаточно часто, но все равно будет не особо приятно стоять на спутнике и ждать её приезда, если вдруг мальчик опоздает. За спиной у него был черный рюкзак с каким-то личными вещами, хотя они и не нужны были особенно, у отца дома все есть, но просто как будто придавало чувство комфорта, да и зарядку, книгу, которая так понравилась, да и ещё несколько вещей надо было куда-то сложить. Он стучал по спине при быстром беге и прыжкам, которые приходилось совершать из-за луж. Однако, это не останавливало. Он был действительно счастлив, что наконец-то настал конец рабочей недели и теперь он может как минимум недели две, а если повезёт и три, побыть у отца в Волгограде, дел в городе у него просто не осталось, сегодня он виделся со всеми, с кем нужно. Теплая куртка уже промокла, как и волосы, с которых капала вода прямо на нос и щеки. Нос покраснел из-за холода, как и пальцы на руках. Согревала одна только мысль о скорой встречи с папой, а завтра может быть Маргарита приедет, привезет баранок и тогда они заварят чай, что не так давно привез Вельгельм. Но сейчас Федор преодолевал расстояние от старых трехэтажных домиков улицы Космонавтов до спутника. Осталось лишь перебежать дорогу в двух местах и он на месте. Капли дождя порой попадали в глаза, но даже это не мешало, только заставляло улыбаться и одними губами и лёгким кивком благодарить водителей, что пропускают на переходе. Возможно он выглядит как идиот, но его это совершенно не смущало, а если людей Волжского смущает радостный ребенок лет двенадцати, который в пять часов вечера бежит сломя голову, то это явно не его проблемы. Он успевает, маршрутка только собирается отъезжать от остановки, но добрый водитель прекратил движение и открыл дверь, когда увидел брюнета, что ускорил бег, как только увидел нужный ему номер. Федя вбегает в салон и садится на первое свободное место, которое ему попалось на глаза. Откинув голову назад, парень пытается отдышаться, но через пару секунд понимает, что он вообще-то в общественном транспорте. Быстро протянув восемьдесят рублей без сдачи, мальчик достает из кармана телефон и пишет контакту «Папа; >» о том, что он сел в маршрутку и через час или два будет на месте. Выключив телефон, мальчик смотрит в окно, рассматривая свой ночной город, машины и небольшое количество людей. Он уже привык к этому спокойствию в городе. Небольшое количество людей его радовало всегда, конечно порой было скучно из-за этого, да и в принципе печально, что город стремятся покинуть как только представится возможность, но ничего, он понимал. Ну ничего, Федя знал, что через пару десятков лет он будет таким же крутым и мощным, как его отец. Прям как Волгоград. Сестра говорит, что это все глупости, Григорий живёт на этой земле уже много-много веков, а Федьке всего шестьдесят пять лет, это ж всего ничего. Да, возможно она и права, но он продолжал верить. Дядя Рахим тоже подбадривал его и говорил, что на сто лет они проведут такую грандиозную ярмарку арбузов, о которой Камышин и не слышал. За раздумьями два часа пролетели незаметно, он даже поспать успел в пробке на мосту. Обычное дело, постоять там час. Транспорт остановился и брюнет вышел, поблагодарив за проезд. Он и сам не знает зачем, но всегда так делает, водителям же приятно, когда их благодарят за работу я, а тут ещё и такая погода, в которую мало что хочется делать. Даже в Волгограде был этот надоедливый дождь, ну ничего, бегать он даже любит. Поэтому, сориентировавшись, мальчик снова побежал в направлении дома отца. Его наверняка уже ждут за столом, вскипятили чайник и нарезали шарлотку. Гриша сегодня купил яблок и просто не мог не приготовить её, тем более к приезду сына. Красные глаза от одной мысли об этом сверкали, а ноги ускорялись. В Волгограде людей было больше, так что их приходилось обегать и кидать быстрые извинения, если кого-то зацепит. До подъезда он добирается достаточно быстро, открывает своим ключом и забегает в теплое помещение. Лифт вызывать незачем, Григорий живёт на пятом этаже, поэтому мальчик быстро поднимается по лестнице, замечая, что на некоторых этажах нет лампочки, а где-то на стенах замазали нецензурные слова, но рядом уже красовались новые, ну и стандартные «здесь были…» или «Миша Саша=любовь», на последнюю надпись он бросает короткий взгляд и усмехается, есть в этом что-то знакомое. Вот, он уже стоит перед дверью и несколько раз быстро стучит, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он уже чувствует себя как дома. По сути, дом там, где тебя ждут, а тут его ждут. Любящий отец, порой добрый дядя Виля, да и в принципе приятная атмосфера. Дверь открывается и Григорий мягко улыбается, а в глазах некое беспокойство. Тяжело вздохнув, мужчина быстрее загоняет сына в квартиру, закрывая дверь на замок. Русые волосы все мокрые, да и в принципе Федя весь мокрый, как будто уличный котенок, но только этот довольный и безумно радостный. Говорит звонко, здоровается и обнимает отца, на что получает такие же теплые и крепкие объятия, а потом его треплют по голове, чуть стряхивая воду с локонов. —Давай переодевайся и на кухню, Федь, ты б хоть капюшон надел, заболеешь ведь — бархатный голос раздается сверху, в нем слышится забота и беспокойство, будто младшему все ещё пять лет. —Хорошо-хорошо, пап, я мигом! — Он и впрямь мигом, снимает мокрые кроссовки, вешает куртку на крючок и убегает в свою комнату, специально для него выделили. Там кругом наклейки ещё с девяностых, стол с книгами, которые он перечитывал миллионы раз, а какие-то сорок лет назад их ему читал Гриша. Как же он любит то время, но и сейчас тоже неплохо. В шкафу находится чистый свитер, домашние штаны и теплые носки с цветочками, но главное, что теплые. Он бросает мокрый рюкзак около кровати и выходит, мчась на кухню. Как и ожидалось, на столе стоит пирог, две кружки ромашкового чая, собранного летом и бережно высушенного старшим Волжским. Старинный проигрыватель воспроизводит какую-то спокойную музыку, а теплый свет люстры освещает кухню, создавая максимально благоприятную обстановку. За окном все ещё идёт дождь, а на кухне уютной волгоградской квартиры сидят двое, наслаждаются шарлоткой, чаем и компанией друг друга. Сын рассказывает о том как добрался, что нового случилось и в принципе какой-то бред, а отец все это внимательно слушает, время от времени добавляет рассказ своими историями, напоминает младшему, чтобы тот не забывал жевать и не подавился. И именно это делает квартиру не просто местом жительства, а самым настоящим домом. Домом, где любят и ценят, где поддержат и поцелуи в лоб перед сном. Именно тогда Федя понимает, что он дома.