Слабый пол – это гнилые доски.

Лололошка сидел, томно разглядывая бокал с коктейлем. Вместо обещанного свежего вкуса мяты тот отдавал какими-то химозными ирисками, а нелюбимый мироходцем алкоголь горчил на языке. В общем, даже если золота у него было столько, что он мог отливать из него унитазы, о заказе Лололошка всё равно жалел. Он и сам не понимал, какие силы привели его в этот бар, – он шёл, следуя мутным видениям пустотной магии, пока не оказался в этом мире. Кажется, какой-то эволюционный процесс застал здесь свою середину – часть растений ещё были фиолетовыми, а часть уже бодро зеленели, приветствуя новую эру. И выглядело это красиво, кустики разных цветов чередовались то тут, то там, слово земля была покрыта крупной мозаикой. Но даже самый скромный, крохотный мир, никогда не видавший ноги мироходца, на самом деле был слишком велик, чтобы найти в нём одного-единственного человека. По крайней мере, вслепую… Именно поэтому Лололошка и ждал теперь, прохлаждаясь в первом месте, куда его привели ноги. Он сделал очередной глоток из своего бокала и поморщился, а затем с интересом оглядел отдыхающих людей. Лололошка не знал, бывал ли он когда-либо на вечеринках наподобие этой. Но она, как и многое другое, вызывала в нём смутное чувство новизны, а значит – интересовала. Хах, иногда он и впрямь чувствовал себя ребёнком, впервые познающим мир… А может быть, и был им. Лололошка понятия не имел, сколько ему лет. Вот двое девушек смеются, флиртуя друг с другом; вот человек болтает в бокале тёмное вино; вот мужчина неловко, но энергично танцует в центре, а друзья у стойки подбадривают его. Лололошка почувствовал, как уголки его губ приподнимаются в улыбке. Как человек мог любить наблюдать за прекрасными птицами, Лололошка не мог оторвать взгляда от людей. Особенно таких хрупких не-мироходцев. И Лололошка едва не вздрогнул, когда позади него раздался напевный женский голос: — Молодой человек, — К спине Лололошки прижалось что-то, ну… подозрительно объёмное и круглое… — Один здесь отдыхаешь? Лололошка замер, словно замороженный на месте, а щёки его в противовес отчаянно запылали. Он хотел было отстраниться и вежливо отказаться от чужой компании, но неизвестная лишь сильнее прижалась к нему и зашептала, опаляя горячим пьяным дыханием ухо Лололошки: — Что такой… очаровательный маленький кролик делает в этом месте? Оно для взрослых. Странное чувство дежавю почти заставило Лололошку вздрогнуть. Может быть, что-то в голосе или в этом проклятом обращении заставило тревожные колокола неуверенно звякнуть в его голове, но… он быстро их заглушил. — Извините, — произнёс он негромко. Руки незнакомки теперь обнимали его грудь, и именно их он попытался осторожно с себя снять, — Я не заинтересован в знакомствах. Однако хватка девушки, вроде бы мягкая, с каждым мгновением становилась всё твёрже. И даже несмотря на то, что со своей нечеловеческой силой Лололошка мог легко расцепить чужие руки, ощущалось это почти как ести бы его грудь заключили в металлический обод. — А мы уже знакомы… — промурлыкала девушка и обняла губами уголок уха Лололошки. А потом. Откусила. Его. К чертям. Лололошка вскочил от ножиданности, хватаясь за кровоточащее ухо, и развернулся на хохочашую девушку позади него. Да. Она смеялась, удивительно знакомым злым, почти истерическим смехом, разведя руки, словно дешёвая мульташная злодейка. С громким звуком она выплюнула изо рта кусок хряща, и в мелькнувшем отстаете диско-шара стало видно, что её губы уродливо перепачкались в крови. — Эбардо? — тихо произнёс Лололошка, вставая в боевую стойку. И уставился на девуш…? _Человека_ перед ним так, будто увидел призрака. О, это точно был Эбардо. Те же черты лица, те же глаза, даже сейчас, в полутьме, сверкающие зелёным. И вся та же любовь к этому цвету – вечернее платье на человеке перед ним переливалось изумрудным. Но Эбардо был… Ну… Ткань его тонкого-тонкого, почти не скрывающего тела платья струилась между грудей и подчёркивала округлившиеся бёдра, ставшую тоньше талию. Он был в женском облике? Странное чувство поселилось внизу живота Лололошки, а кровь прилила к щекам. Взгляд его судорожно заскользил по чужому облику, выискивая любые мелкие различия, и чем дольше он откровенно пялился, тем сильнее странное чувство становилось. — Что, удивился? — осклабился Эбардо. Казалось, он намеренно хрипел, словно курильщик, пытаясь заставить свой высокий девичий голос звучать ниже. — Я выгляжу так из-за тебя! Лололошка вскинул бровь, материализуя меч. Странное чувство внизу живота бушевало и жгло всё сильнее с каждым звуком этого хриплого голоса. — Из-за твоих сраных дружков, я оказался в женском мире, и моя искра трансформировала тело! — произнёс Эбардо, обвинительно тыкая пальцем в Лололошку. Тот успел заметить, что на его руках теперь красовались длинные нарощенные ногти, больше походящие на когти зверя. Мечтал ли Эбардо о возможности сделать себе маникюр всю Видомнию? Лололошка ставил, что да. — А почему просто не телепортироваться в какой-то мужской мир? — поинтересовался Лололошка, краем глаза разглядывая людей в баре. Они замерли, словно были заморожены во времени, но, вроде бы, дышали. Это утешало. — А ты найди такой, — сморщился Эбардо. И даже призывно взмахнул в его сторону когтистой рукой, — Давай-давай, ищи! А я посмотрю! Не сдержавшись, Лололошка хмыкнул.В этот миг Эбардо мало походил на преступника, губившего целые миры. Как будто не мог такой отпетый злодей быть таким… красивым. А тем временем Эбардо ухмыльнулся, меняя настроение резко, как наклон американской горки. — А хотя знаешь… Реально, поищи-ка. И телепортировался в зелёном сиянии собственной искры. А Лололошке, кажется, нужно было использовать хоть капельку мозга перед тем, как выпалить «conseco». *** По крайней мере, теперь Лололошка выучил свой урок. Или выучил_а_? На самом деле он никогда не был особенно озабочен собственным гендером, так что в целом, ему было всё равно. Только лишь из привычки он продолжил говорить о себе как о мужчине. Хотя теперь у него была грудь. Совсем не такого размера, как у Эбардо, маленькая и совсем не мешающая. Да и фигура почти не изменилась, – он так и остался худой и плоской со всех сторон макарониной. Это Лололошку абсолютно устраивало. Он вовсе не стремился становиться роковой красоткой – главное, чтобы новые изменения в его теле не помешали ему ни сражаться, ни заниматься грядками. Когда, неосторожно произнеся заклинание, он оказался в «женском мире» (имеющим всё же и нормально название – Фенксен), то превращение заставило его потерять сознание. Именно посреди дороги его, к чертям отрубившегося, и нашли друзья. Они ни в кого не превратились – их искры были слабее, и оттого не подставили хозяев вот так. И тем забавнее становилась ситуация, раз только Лололошка с Эбардо вытянули счастливые билеты! Иногда за могущество приходится платить членом. С большой силой – большая ответственность и всё такое. Лололошка фыркнул себе под нос и перевернулся в собственной постели. Всё это произошло утром – Эбардо, видно, пьянствовал в баре всю ночь к тому моменту как повстречал Лололошку, – и сейчас день подходил к концу. Чертовски длинный он был, этот день. Задумчиво, Лололошка запустил руку под пижаму и нащупал собственную грудь. Когда он лежал на спине, то та будто бы и пропадала вовсе, но хорошо чувствовалась, если ложиться на живот. Если он был на боку, то груди не касались друг друга, но Лололошка мог немного сжать их вместе и почувствовать, как интересно кожа соприкасается с кожей. Вдобавок, ещё днём он выяснил, что грудь смущающе… колышется при беге. А при ходьбе – вроде бы, нет. Маленькая. Одну маленькую заминку спустя, рука Лололошки скользнула ниже, робко дотрагиваясь половых губ. Эту часть своего тела он пока не исследовал, но в теории, конечно знал крохи человеческой биологии… Лололошка слегка покраснел, когда его прикосновение к капюшону клитора отдалось… приятным чувством. Но вместо того, чтобы убрать руку, почему-то продолжил поглаживать это место, нажимать на него. К его сокрушительному стыду, мысли Лололошки тут же наполонились видом… Эбардо. Эбардо с этими мягкими чертами лица и смешным хриплым голосом. Эбардо, чьи соски темнели под тканью его платья. Эбардо с этим чарующим изгибом талии. Он вздохнул, признавая своё поражение, и начал быстрее надрачивать собственный клитор. Очень быстро комната наполнилась короткими вздохами – смущение не позволяло Лололошке стонать в полный голос, так что он только сдавленно всхлипывал, доставляя себе удовольствие. Свободной рукой он гладил собственное тело, представляя, что это под его пальцами сероватая кожа его заклятого врага, и его, _его_ изгиб талии. Наконец, его губы распахнулись, шепча: «Э-эбардо», и в глазах на мгновение потемнело. Лололошка рвано вдохнул, словно вынырнув из воды, и его рука медленно выскользнула из его мужских трусов, теперь таких неудобных. Сухой рукой он взлохматил собственные волосы. Вздохнул. Прикрыл лицо. И наконец застонал – не возбуждённо, а откровенно отчаянно. Что это только что было? Как он теперь посмотрит в глаза Франу и Фарагонде? Рука невольно потянулась к покусанному уху. К тому моменту, когда друзья нашли Лололошку, то уже давно уже затянулось (спасибо искре), так что смысла в повязках не было. И когда он отмылся от залившей полголовы крови, Ашра даже вполне позитивно произнесла: «Оно придаёт тебе хулиганский вид!» Задумчиво, Лололошка ощупал следы чужих зубов, но тут же отвлёкся на неприятное холодящее ощущение мокрой простыни под ним. Не вставая, он неловко вытянул ткань из-под себя и сбросил её на пол, оставаясь лежать на голом матрасе. Какая-то умная мысль, зарождавшаяся был в его голове, быстро угасла, а через некоторое время… Лололошка заснул, ёрзая на неприятной на ощупь обивке. Проснулся он от того, что что-то упорно и неприятно кололо ему бок. Лололошка сонно разлепил глаза, сквозь полудрёму уверенный, что это бирка на его одежде, но через мгновение с нарастающим удивлением обнаружил измятый клочок бумаги. Казалось, раньше он был аккуратно сложен, но за долгую ночь под беспокойно ворочающимся Лололошкой успел покрыться мелкими неаккуратными сгибами. Не задумываясь, Лололошка развернул записку. Интенсивный запах одеколона с запахом хвои, раздающийся от бумаги, вызвал у него стойкое чувство дежавю, а вот текст… текст заставил его окончательно проснуться. “Приходи, если не хочешь, чтобы я всем рассказал, как сладко ты на меня надрачивал ;)”. И адрес: Земля Шестьсот Три, улица такая-то, рядом с такой-то статуей… Лололошка почувствовал, как физически бледнеет. Эбардо… видел это через связь из пустотной магии? Он… Блять. Он явно не мог пропустить собственного имени, раз уж оказался настолько бесстыж, чтобы наблюдать. Лололошка прижал руки к горящим щекам. В одной из них всё ещё была скомкана записка, и в нос ему тут же ударил интенсивный, но всё равно на удивление приятный запах хвои. Лололошка глубоко вдохнул и выдохнул тот, успокаивая собственную панику. Ладно… как бы позорно это ни было, Лололошко готов был признаться друзьям, что… хкм, мастурбировал на их врага. Он не позволит собственному позору встать на пути у благополучия мультивселенной. Но на встречу сходит. Лололошка в последний раз вдохнул мягкий хвойный запах и встал. Когда он потратил драгоценный скинт на покупку портала в давно забытое ногой мироходца измереньице, то понял – пути назад нет. Один раунд он проиграл. Прибыв в другой мир, Лололошка с интересом оглянулся по сторонам, — и едва не въехал Эбардо по роже, когда чужая рука рывком дёрнула его на себя. И впереди, по месту, где Лоло только что стоял, проехала машина. — Ха-ха, — раздался позади хриплый голос, — Портал тут так давно не обновляли, что местные успели тыщу раз дорогу проложить. Да, это действительно был Эбардо – Лололошка моментально узнал его смешной, выделяющийся голос. И тот… спас его? Скорее, просто слегка выручил – искра наверняка спасла бы мироходца от столкновения, но неудобств это доставило бы немало. Разжав напрягшуюся челюсть, Лололошка убрал меч, который успел было матеарилизовать. Помимо голоса, даже не оборачиваясь, Лололошка узнал ещё кое-что. Ощущение… Двух мягкий круглых… вещей… прижимающихся к его спине. Густо покраснев, он вырвался из легко отпустивших его рук Эбардо, и обернулся на врага. Тот был абсолютно топлесс. Его любимая зелёная кофта была завязана вокруг талии, а на ногах были знакомые ещё от старого облика штаны. Сверху не было ничего. Выглядя, наверное, совершенно по-глупому, Лололошка на мгновение уставился сначала на один сосок, а затем на второй… — Мои глаза выше, — лениво, и _очень_ довольно промурлыкал Эбардо. С его женским голосом это звучало удивительно гармонично. Правда, тут же, безжалостно разрушая атмосферу, он заржал: — Чё, фары слепят? Лололошка тут же отвернулся – резко, словно ему дали невидимую пощёчину. И произнёс, скрывая смущение: — Зачем ты позвал меня сюда? Эбардо поцокал языком и глянул на Лололошку лукаво. Затем развернулся и, не глядя, одним движением руки позвал Лоло за собой. Молча, они двинулись среди скучных серых зданий – все по четыре этажа в высоту, почему-то. Вскоре Лололошка понял, что Эбардо и сам не знал, куда они идут. Казалось, он просто шагал наугад, легко выбирая путь, и молчал лишь потому что… что? Маскировал сомнения? Однако Лололошка молчал, и через некоторое время Эбардо первым открыл рот: — Я не собираюсь злоупотреблять своим маленьким компроматом, — сказал он с усмешкой, — Да и не хочется мне, чтобы ты со стыда харакири совершил, Лололошка. Эбардо наконец развернулся к нему и криво ухмыльнулся. Почему-то на его феминном лице эта ухмылка казалась ещё высокомернее, чем обычно. Компенсировал…? — Да и что скрывать, мне понравилось, — он произнёс бесстыдно, и шагнул ближе. Его рука поднялась и медленно опустилась на маленькую грудь Лололошки, очерчивая бугорок под белой толстовкой. — Что такая симпатяга находит меня сексуальным. Лололошка не знал, почему не скинет эту руку. Но ощущение чужого уверенного прикосновение казалось почти пьянящим, и… Он не додумал мысль, когда Эбардо наклонился к нему близко-близко. — Хочешь секрет? — он поинтересовался громким шёпотом, опаляя дыханием губы Лололошки. — Да. — Лололошка ответил так же шёпотом. — Это очень возбуждало. Эбардо улыбнулся и… кажется, едва не ойкнул от удивления, когда Лололошка первым соединил их губы. Он тут же, не давая Эбардо взять инициативу, углубил поцелуй и обхватил чужую талию. Ведь этого Эбардо хотел? Он это получит. Тот усмехнулся в поцелуй, и они вместе телепортировались… Куда-то. Лололошка не узнал место сходу, но почему-то совсем не испугался, что угодил в ловушку. Не из-за того, что _доверился_ Эбардо – нет. Он всего лишь слишком хорошо видел в его глазах эту замутнившую рассудок страсть. Они повалились на широкую постель, разрывая полупрозрачный зелёный балдахин под весом своих тел, и начали быстро снимать друг с друга одежду. Эбардо попытался было порвать белое худи, но Лололошка только молча ударил его по рукам и быстро обнажился сам. Эбардо завороженно уставился на его тело Лололошки, и тот с интересом опустил голову, сам разглядывая то, как теперь выглядел. Кажется, мышечная масса немного уменьшилась – но он всё еще был хорошо сложен, по своему собственному мнению, скорее как привыкший к долгому упорному труду огородник, чем боец. Однако теперь его талия стала такой узкой… не переломится ли? Эбардо сглотнул и тоже начал раздеваться – по крайней мере, он отбросил кофту и снял штаны, теперь оставаясь в трусах. Лололошка мельком отметил, что Эбардо успел где-то раздобыть трусы “женского” пошива, а он сам всё ещё щеголял в неудобных “мужских”. Не говоря ни слова, они вскоре целиком разделись, и Эбардо первый потянулся к Лололошке за поцелуем. Движение за движением, поглаживание за поглаживанием, и они слились вместе, прижимаясь друг к другу грудью — и Лололошку это сводило с ума. Эбардо лизнул его шею, проходясь по ней мокрым языком, и Лололошка чувствовал, как за ним остаётся холодящий след слюны. А затем укусил, и… И о, Время, Лололошке так понравилось, что на нём будет след этих аккуратных зубов… Он выдохнул и сильнее прижал чужую голову к себе, поощряя. Пользуясь тем, что Эбардо увлечён облизыванием и покусыванием загорелой кожи, Лололошка перевернул их и оказался сверху. А затем медленно расцепил объятия и, под недовольное мычание врага, отполз ниже. — Что…? — Эбардо спросил растерянно, — Ты хочешь? Вместо лишних слов, Лололошка только раздвинул чужие ноги, и с восхищением уставился на уже мокрую, блестящую на свету киску Эбардо в окружении тёмных завитков. Он облизнул губы. Он ведь… почистил зубы, когда проснулся, да? И с тех пор ничего не ел… Эбардо ногами обнял тело Лололошки, заключая его в захват между упругих ляжек, и любые здравые мысли вылетели из головы Лололошки. Он осторожно приблизился и лизнул солёные половые губы. Затем обнял губами клитор и пососал его, обвёл языком по кругу, мягко дунул… Из лёгких Эбардо вырвался стон, который он, казалось, уже давно сдерживал — низкий и глубокий, переходящий почти в хныканье. Лололошка удовлетворённо улыбнулся и продолжил, чувствуя, как низ его живота разгорается огнём возбуждения, а по его ногам течёт. Эбардо больше почти не стонал, только вдыхал и выдыхал рвано, как от ударов – и всё равно эти звуки были для Лололошки самыми сладкими за его короткую жизнь. Он цеплялся за ляжки Эбардо, оставляя на них синяки в форме его пальцев, и обожал, как те выглядели, обожал, как похожа на тесто чужая мягкая плоть. Когда Эбардо застонал, кончая во второй раз, и только тогда Лололошка измученно отвалился на бок. Вытер рот и нетерпеливо потянулся вниз, гладя собственный жаждущий ласк клитор. Он почти не ожидал, что Эбардо решит ему помочь, но… Тот, кажется, был только рад трахнуть его языком.