Знал с самого начала

— Минуточку внимания! О боже. — О боже, — Феликс выдыхает, в панике оглядываясь на Чана. — Я бы хотел произнести речь, — говорит Джисон. Он так сильно стучит вилкой по бокалу, что Феликс моментально обращает внимание и ожидает, что несчастный бокал разобьется в любую секунду. К счастью, Чанбин мягко забирает его из хватки Джисона, и теперь у того остается только шампанское в крови, ничего больше. Шампанское. Новый враг номер один для Феликса. У Джисона низкая толерантность к алкоголю, хотя у него низкая толерантность ко всему. Чанбин не позволяет ему выпивать более двух чашек кофе в день, иначе Джисон будет отскакивать от стен. Но он был так взволнован сегодня, так счастлив за них двоих, что ни у кого на самом деле не хватило духу сказать ему притормозить с алкоголем. Феликс должен был сделать это. — Всё хорошо, — Чан касается его руки под столом и гладит большим пальцем по костяшкам. — Всё будет прилично. С самой первой встречи Чан оказывает именно такое воздействие на Феликса. Он с легкостью его успокаивает, заземляет. Одно касание, и всё, на чем сосредотачивается Феликс, — это его теплая кожа, его пальцы, его ногти, покрытые блестящим черным лаком. Болтовня всех гостей стихает, и ямочки на щеках Чана становятся глубже, когда их с Феликсом взгляды встречаются. — Он едва стоит на ногах, — шепчет Феликс, но не может сдержать смешок, тающий в голосе. — Это очаровательно, людям это покажется милым, — Чан успокаивает и кладет руку Феликса себе на бедро, они оба чуть сдвигаются друг к другу, чтобы лучше видеть Джисона. Джисон уже успел снять пиджак и галстук, его белая рубашка расстегнута на несколько пуговиц, возможно на одну больше чем следовало. Тем не менее, Феликс готов признать, что их друг выглядит потрясающе, даже если немного перебрал с алкоголем. У него красивые волнистые волосы и круглые очки на самом кончике носа. — Спасибо, малыш, — говорит Джисон Чанбину, когда тот словно фокусник передает ему микрофон, придерживает стул и бедро Джисона, чтобы тот не споткнулся, и всё это происходит одновременно. — Привет, я Хан Джисон, я друг жениха. Это ужасная шутка, но многие смеются, и, возможно, шампанское — не самый страшный враг Феликса. Но хуже того, он думает, что Джисон даже не планировал эту фразу как шутку. Если посмотреть на это с положительной точки зрения, то поистине удивительно, как легко испаряется его застенчивость и боязнь публичных выступлений, когда алкоголь попадает в его кровь. — Друг Чана, который сидит вон там, Чанни-хён, привет, — он поднимает свой бокал, и Чан поднимает свой, нежно улыбаясь. Кто-то из зала подбадривает Джисона. Ещё больше пьяных людей, это хорошо. Возможно не все наутро вспомнят конкретно этот момент вечера. — Мы дружим уже более десяти лет, а это значит, что я был рядом с самого начала их отношений. И позвольте мне сказать, что это было увлекательное путешествие. Феликс делает глоток собственного шампанского и сжимает руку Чана. — Иногда, если вы не знаете пару, а вам говорят какую-то банальную чушь вроде того, что они прошли и пережили многое, что у них были и взлеты и падения, но они держались вместе, то первое, что приходит на ум — там кто-то кому-то явно изменил. Все смеются. — Но Чанни-хен и Феликс не относятся к таким парам. Однако я здесь для того, чтобы рассказать вам, как трудно и сложно было оставаться их другом с тех самых пор, как они начали встречаться. Это мы те, кто проходит через взлеты и падения. — Верно! — кричит Сынмин с ухмылкой на лице. Щеки Феликса вспыхивают красным. — Давайте начнем с сегодняшнего дня, — Джисон опирается бедром о стул, а Чанбин поднимает руку на всякий случай. Всегда готовый поймать или стул, или своего парня. — Мы все знаем, что их шафера, то есть по сути лучшие мужчины в их жизни, это их сестры. Отличная работа, кстати, давайте поаплодируем милым дамам? К огорчению Феликса, гости действительно хлопают, и когда он оборачивается, то видит исключительно искренний интерес к Джисону и улыбки на лицах людей, так что это тоже засчитывается как победа. — Или это делает их лучшими женщинами в их жизни? — Джисон спрашивает сам у себя, с очаровательным смущенным и чуть хмурым выражением лица. — В любом случае, феминизм, ееей! Всё ради этого! Но не многие из вас знают, почему это так. — Чтоб меня, — бормочет Феликс и прикрывает глаза рукой. — Ты испортишь свой макияж, — Чан осторожно опускает руку обратно. — Понимаете, Ли Феликс… Он, я полагаю, что вы все это знаете, учитывая что это его свадьба и получается, что каждый из вас хотя бы один раз с ним общался, он ангел. Он самый милый парень, которого вы когда-либо встречали, он из тех людей, которые ну настолько очаровательны, что вы начинаете задаваться вопросом, а не скрывается ли за этой обворожительной улыбкой серийный убийца. Нет, не скрывается. А если и скрывается, то он отлично притворяется. И даже если мы больше никогда не увидим Чанни-хена после медового месяца, я знаю, что даже не расстроюсь и не буду никуда заявлять, потому что, очевидно, у Феликса на это будут свои причины. Чанбин усмехается и качает головой, бросая быстрый взгляд в сторону Чана. — Феликс очень эмоционален, и он очень сильно заботится о своих друзьях. Поэтому, когда пришло время выбирать шаферов, они оба не знали что делать, потому что мы все очень крутые и выглядим супер сексуально в костюмах, понимаете? — Джисон указывает на себя, доказывая собственную правоту. — Они промучались с этим несколько недель, и вы не поверите, но Феликс даже плакал из-за этого, говоря, что хотел бы, чтобы мы все были их шаферами. Феликс стонет, вспоминая, какое напряжение испытывал в тот момент. Планировать свадьбу непросто, ладно? Следует учесть так много деталей, и каким-то образом у них оказалось целых шесть замечательных друзей на выбор, что стало, возможно, самым трудным решением в жизни Феликса. — Это всё длилось до момента, пока однажды он не решил, что шаферами у них будут их родственники — братья и сестры! — сестра Феликса смеется, а Джисон продолжает. — Идеальное решение, не нужно никого выбирать из нашей компании, а Феликс не чувствует себя виноватым, что кого-то обидел, потрясающе. Ииииии тут он вспоминает, что у них обоих по два брата и сестры. Вы можете себе представить выражение вселенского разочарования на его лице? Гости умиляются, особенно мама Феликса, он слышит её даже со своего места. Он зарывается лицом в шею Чана, в своё безопасное место. — Я прибью его, — он пыхтит. — Какой обидчивый, — Чан гладит его по плечу и притягивает ближе, чтобы поцеловать в лоб. — Всё в порядке, это правда было мило. — Затем вмешивается Чан-хен и говорит, что сам всё решит и выберет, и что Феликсу больше не позволено переживать из-за этого. Это было мило. Феликс тогда надулся в обиде и всё такое, но он очарователен, когда надувается, — Джисон продолжает вещать свою умопомрачительную речь, а Феликс не собирается покидать плечо Чана больше никогда. На данный момент он прописался в этом месте. Его придется отделять от Чана хирургическим путем. — Мораль этой истории такова, что Ли Феликс — милашка. И что Чан-хен был прекрасным женихом, а теперь стал прекрасным мужем. Джисон поднимает свой бокал и делает щедрый глоток шампанского. Их гости ликуют. Ухо Чана такое красное, что Феликс хихикает, когда прижимается к нему носом и чувствует жар. Он выпрямляется, чтобы поблагодарить Джисона, и чувствует, как румянец спускается на его собственную шею от того, с какой нежностью все на них смотрят. — Когда дело доходит до историй, рассказывающих, почему эти двое так идеально подходят друг другу, то у меня их миллиард. Но мы все только что поужинали и выпили, да кто-то больше, кто-то меньше, но я не хочу чтобы кого-то стошнило, потому что они такие сладкие, что иногда от них буквально тошнит. — Это было грубо, — Чан дует губы, и Феликс ровно полсекунды сопротивляется желанию стереть эту притворную обиду поцелуями, прежде чем решает, что надутые губы Чана больше никогда в жизни не останутся нецелованными. У них вкус шампанского, свадебного торта и будущего Феликса. — Поскольку я рассказал немного постыдную историю о Феликсе, будет справедливо уравновесить её историей о Чан-хене, верно? — Джисон улыбается, а в его глазах сверкают озорные огоньки. Гости полностью поддерживают его. Минхо громко хлопает в ладони, всегда больше всех радуясь небольшим страданиям Чана. — Я уверен, вы все знаете, что это была любовь с первого взгляда. Но для людей, которые не так хорошо знают хёна или слышали о нём сквозь розовые очки Феликса, я здесь, чтобы рассказать, насколько безумен этот человек. Чан хихикает и нервно дергает себя за мочку уха, затем смотрит на Феликса и дергает его ухо тоже. Феликс улыбается ему. — Когда они пошли на своё первое свидание, мы с Чан-хеном были соседями по комнате. И вот он возвращается домой и говорит мне — и я сейчас абсолютно серьезен, ладно — он говорит мне, что Феликс — тот самый. Чан стонет, и Феликс гладит его по волосам. Конечно, он знает эту историю. Они все дразнят Чана за это, но Феликс считает, что это самая прелестная вещь во Вселенной. Каждый раз, когда он думает об этом, его желудок делает маленькое счастливое сальто, выпуская миллионы бабочек в груди. — Я думаю, что мне нужно начать с того, что это не совсем нормально для хена. Типа он не из тех, кто влюбляется с первого взгляда, кто сразу же становится одержимым, нет, ничего подобного. Такого раньше никогда не случалось. Сначала я подумал, что он шутит, но потом я присмотрелся внимательнее… Он так широко улыбался, что я спросил, не под кайфом ли он. Он швырнул в меня своей курткой. Феликс замечает, что из всех людей бабушка Чана смеется над этим громче всего, и Чан со вздохом поднимает глаза в потолок. — О боже мой. — Знаете, я довольно недоверчивый и подозрительный, как и любой хороший друг. Кроме того, я один из тех, кто маринуется годами, прежде чем признаться в чувствах, собственно, как и мой парень, так что я вообще не купился на весь этот прикол с «я сразу всё понял, как только увидел его». Чанбин поднимает глаза, удивленный тем, что его упомянули, и немного смущенный сказанным — редкое зрелище, которое удается вызвать только Джисону. — Итак, а вот и та часть, о которой никто не знает. Хен начинает мне рассказывать о Феликсе, и мне приходит в голову гениальная идея записать всё это, на случай если он прав и в конечном итоге они действительно поженятся, ведь тогда было бы здорово услышать его самые первые эмоции о своём женихе, верно? Феликс смотрит на Чана. Он не знал про эту часть. Чан тоже. — Ты был прав, мы должны прикончить его, — Чан ярко краснеет. — Там всё плохо? — Феликс хмурится. — Хочешь, чтобы я остановил его? — Это не плохо. Это просто… там много всего, — Чан скулит, спрятав лицо в ладони. К моменту, когда Феликс снова переключает своё внимание на Джисона, тот уже держит телефон у микрофона. Гости в восторге, их друзья выглядят впечатленными и любопытными, и Феликс понимает, что больше всего в жизни хотел услышать именно эти слова. — Подожди, что ты только что сказал? — спрашивает Джисон из записи. — Я знаю, что это безумие, ладно? — отвечает Чан. — Я знаю, я чувствую себя сумасшедшим. Я чувствую себя таким сумасшедшим. Но я думаю, что он моя родственная душа. Я думаю, он тот самый. — Тот самый, как… — Как то, что я однажды женюсь на нём, у нас будет семья, и я буду любить его всю оставшуюся жизнь. — Хорошо… И ты понял всё это после одного свидания? — Честно говоря, я понял это в первый час нашего свидания. — Хен, какого хрена? — Ханни. Ханни. Он такой. Я просто. Аааа. Я не могу описать его. Знаешь, есть люди, чья энергия просто притягивает тебя? Он… он сияет. Он сияет. — Он светится? — Джисон фыркает. — Хен, будь честен, ты же знаешь, я не буду тебя осуждать за то, что ты обкурился на первом свидании. — Отвали. Я ничего не курил. Я говорю правду. Он действительно светится. Я не могу рассказать каково это, ты испытаешь это только тогда, когда сам встретишься с ним. Это как. Типа, типа, ладно, ты же знаешь, что это не одно и то же видеть какое-то, я не знаю, чудо света на фотке и видеть его вживую? — Ты хочешь сказать, что парень, с которым ты ходил на свидание — восьмое чудо света? — Не восьмое, — даже на записи слышно, как Чан дуется. — Это оскорбительно для него. На самом деле забудь, что я сказал, потому что чудеса света уже есть, а Феликс настолько уникален, что я даже не могу его ни с чем сравнить. Он такой один. Единственный. Такое чувство, что я был рожден только для того, чтобы встретиться с ним и полюбить его. — И жениться на нём? — И жениться на нём, — Чан из прошлого мечтательно вздыхает. — Я определенно собираюсь жениться на нём. Запомни мои слова. Запись кончается и все вокруг снова аплодируют. Джисон, невероятно гордый собой, кланяется во все стороны, прежде чем допить остатки шампанского из своего бокала и закончить речь. — Похоже, я могу оказаться тем, кто таинственно исчезнет после этой ночи, так что на этом я и закончу, — он поворачивается к молодоженам. — Я желаю вам безграничного счастья, и я знаю, что теперь, когда вы надели кольца друг другу, вы станете ещё более несносными. Ваше здоровье! Феликс ничего не слышит. Стук его сердца, громко отдающийся в ушах, заглушает любой шум. — Крис, — он шепчет, неспособный говорить громче. — Ты… ты действительно знал это с самого начала? — Я правда пойму, если ты посчитаешь это чем-то жутким и захочешь развестись, — Чан кивает, но по его лицу понятно, что он знает ответ на это предложение. Его губы изгибаются в нежной улыбке. — Ты что, шутишь? Это самая милая вещь, которую я когда-либо слышал, — Феликс вздыхает, молясь, чтобы не заплакать. Он так хорошо держался весь этот день. — Может быть, это ты здесь сумасшедший, раз так думаешь, — Чан щекочет бока Феликса, заставляя его ерзать на стуле. — Да, может быть, — он кивает, улыбаясь так сильно, что едва может разглядеть Чана. — Может быть, это потому, что я твоя родственная душа. Чан чуть удивленно моргает, затем утыкается носом в щёку Феликса, прежде чем сказать: — Да. Я думаю, что это именно так. У Феликса не хватает времени, чтобы вдохнуть перед поцелуем, но это вполне нормально, думает он. Когда с ним рядом есть Чан, то ему много и не нужно, включая воздух.