Четыре масти

— Какую карту выберешь? — Гарри улыбался кончиками губ, раскрыв рубашками вверх веер карт и ожидая выбора. — Ммм… — Тони, задумчиво покрутил в воздухе рукой, пока лениво не вытащил одну. Хмыкнул: — Семерка червы. И что мой штатный гадалка мне на это скажет? — Что ждет тебя страсть дикая… на семерочку где-то, — фыркнул в ответ Гарри и расплылся в лукавой улыбке. — Конечно ждет, сегодня ведь очередной корпоратив в честь очередного же года существования Старк Индастриз. — Тони зевнул широко, кинул карту небрежно на стол. И расползся на стуле, будто самая настоящая медуза. — Ничего нового, в общем, твои карты мне не предсказали. И за что я тебе вообще деньги плачу? — За мою красоту, ловкие руки и ну очень весомые аргументы, — хмыкнул Гарри и начал перетасовывать карты уже нормально. Самые обычные игральные карты, купленные за полбакса в переходе. Уже местами потертые, помятые… Скоро придется новую колоду распаковывать, но Гарри давно уже смотрел на них как на вечные расходники. — Срежь, — протянул перетасованную колоду Гарри Тони. После того как Тони лениво ткнул в условную середину протянутой колоды, сдвигая назад часть карт, Гарри поменял «верх» и «низ» колоды местами и одну за другой вытащил три карты. Трефовый валет — паж, что всегда в пути. Никогда он не достигнет своей дамы, никогда не станет кем-то большим… Занятно. Десятка бубны — власть. Сладкая, но не полная, отравленная то ли слабостью, то ли виной… На шаг позади и выше ей не подняться. Дама пик — и смерть за его плечом. — И что несет мне уже этот расклад? — Тони даже оторвался от телефона, стоило Гарри особенно задумчиво промычать, изучая карты. — Он не на тебя был, — ответил Гарри почти на автомате, все еще и так, и сяк в голове перекатывая смыслы. — А на кого тогда? — На жизнь. — Гарри продолжал смотреть на карты, но уже не видел те. И радовался, что Тони сейчас точно так же не видит его глаз. Провалов глазниц вместо них.

***

Карты были в его жизни практически всегда. Забытые старшеклассниками на лавочке в парке. В руках шулера на ярмарке. В редких ссорах дяди и тети. Стоило тете узнать, что дядя играл — что случалось довольно редко и исключительно «в интересах бизнеса», со слов дяди — как в вечно спокойной, даже несколько нордически-холодной тете Петунии просыпался огненный буран. Гарри с Дадли тогда прятались вместе в детскую и только по очереди подносили к скважине ухо, слушая, не утихли ли крики с первого этажа. Сейчас, давно став взрослым, Гарри прекрасно знает, что дядя не был игроком аж никак. Он действительно играл только с деловыми партнерами и только заключения новой сделки или расширения влияния для. Но еще Гарри знал, что его деда — Эдварда Эванса — карты довели до могилы; как ранее позволили обеспечить семью домом, Лили — учебой в Хогвартсе, а Петунию — в Имперском колледже Лондона. Но в детстве все эти крики его и пугали, и вводили в недоумение. Особенно когда на одной из ярмарок его приметила Рута — древняя старуха в цветастом платке и монисто. Дадли тогда с визгами катался на карусели, самому Гарри быстро надоевшей, тетя была с кузеном, вполне доверяя уверениям Гарри, что он, дескать, посидит себе спокойно в теньке одного из шатров… Да, Дадли с тетей катались, а Гарри раскладывал по траве карты, пытаясь повторить за ловкачом, ранее в тот день увиденным, фокус с картами. Фокус не выходил, карты раз за разом безобразной кучей падали на траву, а сверху будто в насмешку оказывался туз червей. Каждый раз один и тот же и Гарри в какой-то момент даже стало уже интересно — неужели ни разу не выпадет иная карта? Таким его и нашла Рута, с червовым тузом в руках. — Страсть в твоих руках, цынорро, — прошепелявила она, здорово Гарри тогда напугав. — Простите, я… — Гарри был мальчиком воспитанным и вежливым, а еще очень-очень не хотел, чтобы про карты в его руках узнала тетя. — Как колоду не тасуй, судьба свое слово говорит. Упорно говорит и только тебе в ухо шепчет, — почесала старуха нос, отчего зазвенели монеты у нее на шее. — Этот туз мне выпадает уже в пятый раз… — задумчиво протянул Гарри, начиная что-то понимать не мозгом (в том возрасте про мозг рано было хоть что-то говорить), но чем-то несоизмеримо глубже. — Червы — страсть на поводу. Трефа в путь тебя ведет. Вслед за бубной власть идет. А за пикой смерть горой. — Рута смотрела удивительно ясно, цепко для своего возраста. — Дай колоду, хоть тасовать тебя научу, цынорро. А то с картами повенчан, а из рук те выпадают словно из дуршлага вода. У Руты были руки, словно печеное яблоко, все в складках и пятнах. Но пальцы цепкие, ловкие, карты у нее летали не хуже того ловкача. Она ничего не говорила более, только показывала — но Гарри смотрел и будто кто-то на изнанке его головы рисовал четкую схему что и как надо делать. Как брать всю колоду — и каждую карту по отдельности. Как менять руки и как незаметно рубашку превращать в лицо и обратно. Гарри даже не моргал тогда. И только крик тети заставил вздрогнуть, выйти из транса. — Иду, теть, — крикнул Гарри в сторону. — Спасибо, — забрал карты у враз переставшей их крутить Руты. — Вы… еще будете здесь? — Спросишь гадалку, — кивнула ему Рута и, не прощаясь, пошла куда-то в сторону, только звенели монеты на ее шее. Впрочем, Гарри про прощание тоже тогда не вспомнил, спрятал карты в карманы поглубже и побежал к тете, пока та с ума от беспокойства не сошла — и не запретила ему больше самостоятельность проявлять. Ярмарка в тот раз простояла в их городке аж с целую неделю — уж больно погода погожая была, а значит и горожане не скупились на детские развлечения — и каждый день Гарри бегал к Руте. Та больше его карты в руки не брала, только свои раскладывала — полноценные Таро, все арканы которых Гарри и спустя двадцать лет не запомнил. Но ему никогда Таро и не были нужны — и Рута еще тогда об этом говорила — обычные игральные карты открывали в сто раз больше. Рута делала расклад за раскладом для него — но не на него и только когда не было клиентов — и объясняла каждый выпавший смысл. Плела канву предсказания словно единую историю, а не четыре карты вразнобой. Только перед самым отъездом Руты — и всей ярмарки — Гарри взял в руки собственную колоду и не просто стал ее тасовать, а в какой-то момент одну за другой выложил три карты: десятка и двойка треф и пиковый король. Гарри замер тогда перед первым своим собственным раскладом. Видя не карты перед собой, а много больше, глубже… страшнее. — Раз нагадал — толкуй уже. Выложенные на стол карты обратно в колоду ты уже не вернешь. — Дорога длинная и дорога короткая. — Гарри нахмурился, всматриваясь в карты. — Она была и скоро ей придет конец. Твой король вскоре скроет тебя в объятиях своих. Ты будешь прощена — уже давно прощена — осталось самой себя лишь простить и ступать дальше. Дорога заканчивается, — повторил Гарри, коснувшись на миг двойки. Ногтем очертил разделяющую линию на карте короля: — А король давно скучает. Гарри откинулся назад на табурете, потер внезапно занывшие виски. Он прекрасно понимал смысл того, что нагадал, но — и он себя не понимал — его это не пугало. Будто нет ничего естественней… Гарри было всего девять — он все еще чувствовал себя на свои честные девять, не больше, но… — Мне нравится твой расклад, Гарри, — чуть ли не впервые назвала Рута его по имени. — Только лучше носи очки и глазами особенно не свети. А теперь беги. Кыш. Когда через два года та же ярмарка вернулась в их городок — шатра гадалки в нем уже не было. И Гарри только кивнул, узнав про это — стоило ли сомневаться?.. Пика котом жмурилась в его воображении, обнимала ласково за плечи. Черва целовала в лоб, а бубна надевала ему корону. Трефа крепко держала за руку и будто бы тянула вперед, не двигаясь с места. И Гарри, уже больше года тогда как носил, не снимая, очки.

***

В Америку Гарри занесло почти случайно. После окончания Хогвартса особо оставаться в Англии (Шотландии, Ирландии, Уэльсе и прочих) он смысла не видел, тем более, когда тетя с дядей вполне устроились себе комфортно на Французском побережье, а Дадли планировал поступать и вовсе в Германии. Забрав свои документы — оказывается в Хогвартсе не только его новоявленный диплом хранился, но и всякие метрики о рождении там и прочее — Гарри сделал расклад не отходя далеко. Прямо на могиле Дамблдора, почти символично ведь было. А карты любят такое, Гарри и сам словно весь сплошной символизм (ехидно засмеялась черва у его левого уха). Восьмерка, девятка и десятка треф — ну мог ли намек стать еще явнее? Если б только в его колоде были предусмотрены сразу три трефовые десятки, но такие фокусы Гарри не любил. И без того своенравные масти могли «переодеться» на ходу; уж в наполненном до краев Хогвартсе это случалось не раз. Волдеморту выпало сразу три пиковые двойки подряд, стоило ли удивляться, что тот был обречен? (У Дамблдора среди пиковых двоек затерялся еще король бубновый и Гарри не мог не согласиться — полет вниз из башни вышел выше всех похвал). Но тогда, после могилы Дамблдора, Гарри не сразу отправился в Америку. Сперва он посетил Австралию и всласть поохотился на магическую разновидность кенгуру — и те поохотились на него. Спустив таким образом пар, Гарри надолго — почти на три года — застрял в Азиатских странах, собирая из десятков разных колод одну единственную — продолжение его «я» и магии карт. И только потом Гарри решился вновь сменить климат — и отправился в Канаду. А из Канады в Америку уже совсем прямой путь, только подмигивала ему трефа из-за каждого третьего указателя. В Америке Гарри от души развлекался, гадая картами-расходниками (еще будет он тратить выпестованную ту самую колоду на какие-то глупости) рядовым богатеям. Он предсказывал только правду, вот только «клиентов» выбирал из тех, кому или крупно посчастливится вот-вот или чья скорая неудача прогремит на всю страну… Или хотя бы на весь штат. Очень скоро о нем заговорили, и репутация была до того неоднозначной, что Гарри только утирал слезы от смеха, не давая черви их сцеловывать. Но даже так очень быстро появилась и некая очередь к нему — а ведь клиентов он все так же выбирал сам. И Гарри был обречен рано или поздно с такой жизнью столкнуться с неподражаемым Тони Старком. Тони Старком, которого обнимала пиковая дама и над которым издевательски смеялся бубновый король. И только червовый туз не давал ни да, ни нет — судьба еще не бросила свой жребий… не до конца, на полшишечки только. Тони Старк тогда посмеялся над словами Гарри. Но заплатил все по чести. И с лукавым любопытством тогда Гарри смотрел ему вслед. Вернувшись после Афганистана Старк вновь посетил Гарри. Только уже он не смеялся, смотрел цепко, но… тускло. Почти скучно. — Я не гадаю без записи и не гадаю два раза… Скучно, — помахал в воздухе червовым тузом Гарри и зевнул, и не думая прикрываться. — Сколько ты хочешь? — Старк, неужели ты думаешь, что я испытываю недостаток в деньгах? — Гарри аж приподнял бровь в удивлении. Фыркнула бубна, поправляя корону на его голове, потерлась об щеку пика, почти что заглядывая в глаза. — Ты сам сказал, что тебе скучно. Если я заплачу отсутствием скуки — ты станешь моим? — Любовником? — это был почти исследовательский интерес; Гарри с малых лет повенчан с картами, куда еще больше секса-то и отношений в жизни. — Работником. Но если тебе надо — можем и попробовать переспать. Еще не трахался после плена, даже не верится, самое время вновь начать. — Прости, но я не изменяю картам. А по поводу работника… Гарри задумался вполне серьезно, ведь действительно, издеваться над богатеями уже приелось и было ску-у-учно. Но и уезжать из Америки пока не тянуло. Гарри отложил в сторону обычную колоду и достал из кармана футляр с той самой колодой. По-индийски их перетасовал, ничего замысловатого. Выложил три карты: двойка червы, двойка треф и дама пик в старинной юкате, украшенной красными лепестками паучьей лилии. Все до одури банально — скука и стагнация или короткий шаг вперед и риск в объятиях с прелестнейшей из господ — смертью. Мог ли он выбрать иное?.. — У тебя глаз будто и не видно. — Старк нахмурился, подошел поближе, желая разглядеть получше. Гарри моргнул, мотнул головой. Надел на переносицу очки, которые снял, особо не ожидая гостей, и только затем открыл вновь глаза. — Просто игра света, — ответил он, чуть улыбаясь. — Бывает, — улыбнулся шире. — А еще я принимаю твое предложение. Можешь радоваться, Старк, у тебя отлично выходит убеждать. — Лучше Тони. Так я буду помнить о твоем особом положении. — Старк все еще был будто неживой, но на миг все же проглянул он-прошлый, просто повзрослевший… Но все еще не весь и не совсем. — Я подумаю, — продолжал улыбаться Гарри. Он давно привык, что во времена особо глубокого контакта с картами его глаза проваливаются куда-то в никуда и видит он пустыми глазницами. С идеальным зрением ему-то очки и не нужны, вот только пустые глазницы… Как удачно, что артефакторика способна справиться и с таким вызовом. И даже не дорого. Ну, почти… Если можешь позволить себе сорвать куш-второй за игорным столом.

***

Гарри своей настоящей колодой пользовался редко-редко. Она и не стоила оскорбления использования на пустяки и мелочи. И все же он не удержался, начал расклад по новой, желая глубже влезть в сознание-шкуру-ощущения напророченного валета. Первой на стол легла бубновая дама. А перед Гарри будто пустыня изо льда простерлась. Второй была вновь бубна — десятка. И Гарри видел трон, царя на том троне. Двое мальчишек перед ним, но сменить на троне царя сможет только один… Как будто второму из пары кто-то собирается дать хоть шанс. Третьим выпал валет пик в золоченой перчатке на правой руке. Боль и приказ, яркий-яркий фиолетовый… И ложная надежда на хоть один поощрительный взгляд пиковой госпожи. Три карты, три значения сплетались вместе. Рушились дома, умирали люди, зеленым огнем горели-пылали чужие глаза. Поражение-победа, и вновь та самая связка и так до самого конца… Ах, какая прелесть. Черва все увлекала и увлекала Гарри в танец, шаг-шаг-поворот… Поцеловать ладонь пики, затянутую в тонкую полупрозрачную темную ткань перчаток. Скользнуть чуть в сторону, прижаться к бубне, близко-близко, и чтобы одно дыхание на двоих. Круг-круг-наклон… Не отрываясь, дыша, дыша… А дальше выпрямиться и вслед за трефой раз-два-три, раз-два-три… Гарри засмеялся в реальности, продолжая танцевать где-то в нигде и никогда. А интересно, все же, эта обманутая зелень способна понять суть четырех мастей карт?..