Виновен за безвинную любовь

Хэ Сюань никогда не думал, что будет сидеть в комнате для допросов из-за отношений. Самых обыкновенных отношений, разве только партнёром его являлся мужчина, но так ли это было важно, если они их не афишировали и не выставляли напоказ? Да, для грёбанного Ши Уду это было очень важно. Конечно, понять его можно и, наверное, даже нужно, но не в случае Хэ Сюаня. Он не собирался бросать любимого и дорогого ему человека по прихоти братца возлюбленного. Однако сейчас атмосфера и сама ситуация больше располагали к тому, чтобы сдаться и хотя бы для видимости прекратить отношения. Хэ Сюань сидел в маленькой, квадратной комнатке с голыми стенами за простеньким белым столиком. Руки его не были связаны, он мог спокойно передвигаться и даже покинуть помещение, но леденящий душу взгляд от Ши Уду, сидевшего напротив в голубом деловом костюме, закинув ногу на ногу и листающего какие-то бумаги, не давал этого сделать. Пэй Мин, друг Ши Уду и некая важная шишка в полиции, стоял в тёмном углу (освещения от одинокой лампочки сильно не хватало) прислонившись к стене. Взгляд его тоже был грозным и суровым. «Как же я так влетел?»—промелькнула в голове мысль. Что ж…

***

Познакомились они впервые во дворе в лет пять. Хэ Сюань играл со своей игрушечной акулой, когда на него налетел голубо-жёлтый ураган с растрёпанными, чересчур длинными для мальчика волосами. Ураган назвался Ши Цинсюанем и предложил дружить. Маленькому мальчику, которому было и хорошо в своём на пару с акулой одиночестве, знакомиться не хотелось, но Цинсюаня это не заботило, поэтому он начал типичный для всех детских знакомств опрос. Как зовут? Сколько лет? Любимый мультик? Когда день рождения? На последнем Ши Цинсюань закричал так громко, что его старший брат, до этого тихо сидевший на скамейке и читающий книжку, окликнул его и спросил всё ли хорошо. —Дагэ, у Хэ Сюна со мной день рождения в один день!—радостно объяснил мальчонка. —Во-первых, не надо называть Хэ Сюаня Хэ Сюном, а во-вторых, не кричи так,—буркнул Ши Уду и уткнулся снова в книгу. Но Ши Цинсюань не исправился и не начал звать Хэ Сюна Хэ Сюанем, а крику стало больше. Так они и подружились. Каждый день они встречались на площадке, играли, по инициативе Ши Цинсюаня конечно, в прятки, догонялки, игрушки, а после уставшие шли домой. Хэ Сюань пару раз уговаривал маму разрешить ему гулять в других местах, дабы спрятаться от надоедливого мальчика, но та аргументировала свой отказ тем, что окна их квартиры выходят именно на этот двор, а ей не хотелось бы беспокоиться о том, где её сынок и что с ним. А одним августовским вечером, когда гроза застаёт их на площадке, вдалеке грохочет гром, сверкает молния и капли дождя больно ударяют по рукам и спине, Хэ Сюань узнаёт, что родителей братьев Ши уже как полтора года нет в живых, и за мальчиками присматривает хорошая знакомая погибших. Потом началась школа. Они снова оказались вместе. Хэ Сюань даже был немного рад, что среди его одноклассников есть знакомое лицо. До дома они теперь тоже ходили вместе. И в сидели столовой вместе. Спустя какое-то время в классе их имена стали синонимами друг друга, если говорили об одном, то второй тоже обязательно подразумевался. Ши Цинсюаню это нравилось, он всячески пытался обсудить это с другом, мол как это круто, что мы с тобой единое целое, не разлей вода и все дела, но Хэ Сюань старательно делал вид, что ему всё равно, кто они и как они. Некоторые даже думали, что Цинсюаня он ненавидит и мечтает от него избавиться. Но это было неправдой, ведь если Хэ Сюань и правда хотел избавиться от надоедливого друга, то не стал бы того защищать от большой, доброй (Ши Цинсюань отказывался верить в её доброту) собаки, которая накинулась на ребёнка, желая лишь обнюхать и получить почёсывание пузика. Время шло. Вот они уже в средней школе. Родители с сестрой Хэ Сюаня уехали в другой город, оставив сына одного, но ежемесячно присылая деньги. В первый же учебный день Хэ Сюань подрался с новеньким пареньком по имени Хуа Чэн, а после узнал, что с Цинсюанем они в разных классах и у того появился новый друг, Се Лянь, который в свою очередь очень хороший знакомый Хуа Чэна. Теперь они стали квартетом, хотя Хэ Сюаню хватало и одного Ши Цинсюаня для максимального истощения социальной батарейки за день. Ближе к окончанию средней школы случилось не самое лучшее событие. У Хэ Сюаня появилась девушка. Она было тихой, дружелюбной, у них были похожие вкусы в музыке и одежде. В каком-то роде она была чуть ли не копией, женской версией Хэ Сюаня. Но Ши Цинсюаню она не понравилась. Он всячески избегал её компании, разговор у них не вязался, его вечное дружелюбие и жизнерадостность рядом с ней пропадали. Хэ Сюаня это знатно подбешивало, да и девушка чувствовала себя неуютно, поэтому с другом пришлось разбираться. В какой момент всё дошло до слёз и истерики не было понятно, но что точно понял и запомнил Хэ Сюань, так это слова Ши Цинсюаня, перед тем как схватить рюкзак и выбежать из пустого класса прочь. —Ты такой дурак, Хэ Сюн, я… Я думал ты понимаешь, все понимали, кроме тебя! Ты мне нравишься, разве это не очевидно?! То, что его друг гей, Хэ Сюань знал давно. Тот этого не скрывал и всячески пытался это показать: ярко красился и часто носил женскую одежду, порой даже доходило до платьев, но Ши Уду быстро пересёк такие переодевания на корню. Однако Хэ Сюаню в голову прийти не могло, что он нравится, подумать только, Цинсюаню. —Ты просто слепой дурак,—сказал Хуа Чэн, когда Хэ Сюань, переборов гордость, позвонил ему, чтобы получить совет,—мы все давали тебе намёки, но нет же, ты как слепой карась в упор ничего не замечал. —Да понял я уже,—терпения выслушивать упрёки в свою сторону больше не было,—что мне делать-то теперь? Трубку он не берёт, на сообщения не отвечает, а домой я к нему идти особо не хочу. За окном, словно подтверждая его слова, загремел гром и по окну застучали первые капли. —Как бы с собой ничего не сделал, он же человек импульсивный: мысль в голову стукнет, так он неподумавши её и исполнит,—высказал Хэ Сюань своё беспокойство, страх за друга постепенно нарастал. —Не волнуйся, гэ-гэ обещал с ним поговорить, всё будет хорошо,—слышать такие слова от Хуа Чэна было неожиданно, но это успокаивало. С Ши Цинсюанем и вправду всё было хорошо, во всяком случае ничего плохого он совершать с собой не собирался, но на звонки и сообщения Хэ Сюаня он не отвечал и в школе не появлялся. А потом учительница сообщила, что он перевёлся и больше в их школе не числится. Так многолетняя дружба исчезла и растворилась в одночасье. Конечно, на Хэ Сюаня столь резкий уход друга сильно повлиял. Он стал менее разговорчивым, больше молчал, ходил вечно угрюмый, перестал посещать хоть какие-либо школьные и внешкольные мероприятия, с головой углубившись в учебник биологии. С девушкой они в конечном счёте расстались, та напоследок предложила разобраться Хэ Сюаню в своих чувствах и ориентации. Окончание средней школы и всё лето прошли как в тумане. Когда из твоей жизни исчезает что-то привычное и обыденное, понимаешь как сильно ты к этому привязался. Хэ Сюань несколько месяцев старался привыкнуть к тому, что утро его не будет начинаться с тонны голосовых, ставшими такими обыденными за последние четыре года (именно четыре года назад у Хэ Сюаня появился сенсорный телефон, который открыл ему путь в мир разнообразных приложений), что никто, если не считать Хуа Чэна с Се Лянем, не будет пытаться вытащить его на улицу, прогуляться до ближайшего парка, где можно просто поболтать ни о чём. В школе не будет вечного, звонкого голоса над ухом и знакомого запаха духов, пахнущих весенней свежестью. Ему больше не придётся вечерами по звонку или в библиотеке в окнах между уроками объяснять ноющему, шумному, звенящего своими бесчисленными браслетами Цинсюаню очередную тему по математике. К осени тоска постепенно стала проходить. Школьные тяжёлые будни, появившаяся подработка в кафе и подготовка к экзаменам не давали возможности заострять внимание на своих душевных травмах. Где-то в октябре пришло сообщение от знакомого аккаунта. «Прости за всё. Береги себя.» Хэ Сюань даже и не пробовал вывести Ши Цинсюаня на диалог, понимая, что это бесполезно. Зато решил замучить Се Ляня допросами о состоянии их общего, как позже выяснилось для всех уже бывшего, друга. —Он тоже со мной и Сань Ланем распрощался,—сообщил ему Се Лянь за обедом,—сказал, что всё с ним хорошо, ничего вытворять не будет. Хуа Чэн цыкнул и недовольно покачал головой. Хэ Сюань подумал, что тот был не рад грустному настроению своего «гэ-гэ», но заметив неодобрительный и осуждающий взгляд тёмного глаза направленного прямо на него невольно огрызнулся. —Что? Извините уж, что мой гетеросексуальный радар не смог поймать ваши гомо-вайбы,—он не был виноват в случившемся, и все это понимали, но также чувствовали, как он сам себя корил за это где-то в глубине души. Школа закончилась. Пришло время перемен, нового этапа в жизни. На летних каникулах Хэ Сюань съездил домой, родные некстати заговорили о Ши Цинсюане, спрашивали, как он поживает, на кого поступает. Огорчать их не хотелось, поэтому пришлось врать. В душе поселилось знакомое, только начавшее забываться, чувство одиночества и безнадёжности. В институт он поступил на бюджет, а через четыре года должен был выпускаться как ветеринар. Хуа Чэн ушёл в экономику, а Се Лянь - в учителя. Университетская жизнь захлестнула с головой. Первый год был наряжённым и насыщенным. Новые знакомые были не так уж плохи, как думал поначалу Хэ Сюань. Преподаватели тоже не подвели. Пришлось переехать ближе к месту учёбы и найти новую работу, к счастью, проблем это не составило. А потом начался второй курс. В честь начала нового года предложили напиться в баре. Хэ Сюань согласился, дел особых на вечер запланировано не было, поэтому отказываться не стал. После пары стопок было принято решение пойти в другое, достаточно необычное для их контингента, место. В гей-клуб. На логичный вопрос Хэ Сюаня о том, что не нагрянет ли на их жалкие, студенческие души полиция, за посещение непотребных мест, сокурсники успокаивающе похлопали его по спине и заверили о полной безопасности, что ничего не случится и всё будет «чики-пики». Случилось. Они спокойно, по меркам пьяных молодых людей уж точно, уселись в углу клуба, тихонечко попивая свои напитки. К счастью, никто им слуги не предлагал, явно догадываясь, что никто из них в таком не заинтересован. —Во, смотри какой сидит, явно из этих,—хихикнул полноватый юноша, пихая локтем Хэ Сюаня в бок,—я когда в туалет отходил подумал, что девка, а потом услышал его голос, ну, басит-басит. —Да может просто у неё горло простыло,—возразил второй, глядя в ту строну, куда оказывал товарищ. —Не, там, брат, вон кадык виден. Послышался стук стакана. Хэ Сюань резко поднялся и уверено зашагал к барной стойке, где и сидел «предмет» обсуждений. У парня были длинные, густые, слегка волнистые волосы, завязанные в высокий хвостик бирюзовой резинкой-бантиком, пухлые губы, обильно смазанные розовым блеском, накрашенные реснички и веки, на щеках виднелась россыпь веснушек. На нём была мятного цвета блуза с укороченным низом, и бежевые брюки клёш, на тонких запястьях звенели браслеты, а на ногах красовались белые ботинки на высокой платформе. Ши Цинсюань (не было никаких сомнений, что этот очаровательно-прекрасный юноша был именно им) о чём-то беседовал с барменом, точнее говорил лишь он, красный как рак мужчина молчал, изредка кидая смущённые взгляды на посетителя. Хэ Сюань замер. Секундный запал пропал, и вот он стоит перед барной стойкой, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ши Цинсюань явно его не замечает, продолжая посасывать коктейль из трубочки и рассказывать что-то бармену. Хэ Сюань громко кашлянул, желая привлечь внимание. Ши Цинсюань поворачивает голову и замирает. Секунда. Другая. На чужом лице испуг сменяется удивлением. На губах расцветает полуулыбка, тонкие пальцы покрепче сжимают стакан с напитком. —Хэ Сюн,—со вздохом, на грани слышимости произносит парень, но Хэ Сюань слышит. Слышит и вздрагивает от такого знакомого и при этом давно забытого обращение. Фиолетово-синее освещение клуба придаёт Ши Цинсюаню некого фантастически-неземного очарования. Чуть затуманенные глаза с интересом разглядывают каждый элементы одежды, каждую частичку тела Хэ Сюаня. Все слова встают комом в горле, клубная музыка кажется далёкой и приглушённой. —Прогуляемся?—неуверенно мямлит Хэ Сюань, теребя подол джинсовки. Откуда-то появляется слабая надежда, что Цинсюань согласится, словно не было того болезненного для двоих расставания. И он соглашается. Заторможено кивает, вынимает чуть подрагивающими пальцами пару купюр из карманов брюк и в спешке, не глядя, кладёт их на барную стойку, залпом добивает коктейль и бежит к выходу, где его уже поджидает Хэ Сюань. Они идут по ярко-освещённой, шумной, многолюдной улице, соприкасаясь кончиками пальцев и кидая друг на друга смущённые взгляды. Всё как в старые и добрые времена: Цинсюань громко говорит, активно жестикулируя и размахивая руками, вроде бы он пару раз задевает прохожих, но их двоих сейчас это не волнует. Хэ Сюань изредка вставляет слово-два. Ши Цинсюань, кажется, делится всем накопившемся на душе за эти годы. Эмоции настолько охватывают его, что в какой-то момент на щеках появляется яркий румянец, он начинается запинаться и путаться в собственных рассказах. Хэ Сюань невольно засматривается на тонкую, бледную шею и на счастливое лицо. Весь выпитый за вечер алкоголь ударяет в голову, дальше всё происходит как в тумане. Хэ Сюань уже не помнит, как потянул Ши Цинсюаня за руку и затащил в ближайший тёмный, узкий переулок. Тот не успел и ойкнуть из-за болезненного удара головой о кирпичную стену, когда чужие губы впились в его. Хэ Сюань крепко держал парня за плечи, наверняка останутся синяки. Стало жарко и душно, хотелось снять всю одежду. Ноги ощущались ватными, по спине поползли мурашки. Никогда в жизни Хэ Сюань не испытывал настолько сильного влечения и желания, дышать становилось труднее. Ему хотелось прямо здесь и сейчас. Было плевать, что до этого у него не было никакого опыта с мужчинами. Но вдруг поцелуй разрывается. Ши Цинсюань, тяжело дыша, слабо качает головой, отталкивает Хэ Сюаня от себя. Кажется, он что-то бормочет про неправильность их действий, а после хватает за руку и ведёт куда-то, где ярко и шумно. Потом они садятся в машину, видимо Ши Цинсюань вызвал такси, и дальше Хэ Сюань отключается. Последнее, что он запомнил, было мелодичное позвякивание браслетов и знакомый запах весенней свежести. Проснулся Хэ Сюань от громкого звона. Окончательно очнувшись ото сна, он понял, что находится не у себя в квартире: кровать была больше и мягче, да и комната явно не его. Откуда-то из глубин квартиры доносились звуки музыки и можно было почувствовать запах чего-то жареного. К своему удивлению Хэ Сюань обнаружил, что был переодет в мягкие пижамные штаны и широкую, тёмно-фиолетовую футболку. Его собственная одежда небрежно висела на стуле рядом с кроватью. Ши Цинсюань, это была его квартира, нашёлся на кухне. Он весело подпевал музыке, звучащей из маленького радиоприёмника, и качал бёдрами. В руках он держал деревянную лопатку, изредка ковыряя ею яичницу на сковороде. —О, ты проснулся, доброе утро! Точнее добрый день,—хихикнул Цинсюань, заслышав чьи-то шаги сзади,—садись, сейчас будем есть. Яичницу ты же любишь, да? Хэ Сюань кивнул, выражая безмолвное согласие. Есть не хотелось, но всё казалось таким нереальным, что он не мог здраво мыслить. —Что вчера было?—решил прощупать обстановку Хэ Сюань, дабы убедиться, что они не перешли черту дозволенного. —Не волнуйся, ты меня поцеловал, хотел начать делать всякие непотребности, но я вовремя тебя остановил. Потом я вызвал такси, а ты отрубился,—Ши Цинсюань деловито разложил яичницу по тарелкам и поставил кипятиться чайник. Хэ Сюань с недоверием прищурился, внимательно разглядывая каждый миллиметр парня, разыскивая следы их возможной близости. Но шея, ключицы и живот, видневшийся из под полупрозрачной футболки, были чисты и невинны. Облегчённо выдохнув, он принялся за хрустящую яичницу. Скоро был подан чай. Разговор не вязался. Ши Цинсюань листал ленту новостей в телефоне, в то время как Хэ Сюань искоса поглядывал на него. В голове крутилось много вопросов: как им быть дальше? Они возобновят общение? Начнут встречаться? Или разойдутся, словно ничего и не было? —Добавку будешь?—спросил Цинсюань, заметив, что тарелка гостя опустела. —А разве ещё осталось? —Я приготовлю, это дело пяти секунд,—пожал он плечами и открыл холодильник, дабы достать яйца. После завтрака Хэ Сюань наскоро привёл себя в порядок и надо было уже уходить, хоть он и пропустил первую пару, он мог успеть к середине второй. Но перед уходом стоило бы решить один вопрос. —Мы сможем ещё увидеться или хотя бы списаться?—невзначай поинтересовался Хэ Сюань, стоя у входной двери. —Ах, точно! Записывай мой номер,—Ши Цинсюань быстро продиктовал цифры,—до пятницы включительно я занят, но на выходных весь твой! Он подмигнул и послал воздушный поцелуй, попутно захлопывая дверь квартиры. Так они и вернули общение. На первых же выходных они перескочили пару этапов взаимоотношений, сразу перейдя к статусу парочки. Но съезжаться не спешили: университеты обоих находились в совершенно разных частях города. Ши Цинсюань учился на юридическом факультете, а в будущем должен был устроиться на работу к брату. Оказалось, что Ши Уду успешно отучился на адвоката и не менее успешно выигрывал одно дело за другим. Из-за некоторых фраз Хэ Сюань пришёл к выводу, что Цинсюаня особо не интересовало своё же будущее в старшей школе (а возможно он не думал, что оно вообще наступит), и пошёл он туда, куда направил брат. Попутно выяснилось, что им двоим лучше не попадаться на глаза Ши Уду. —Видишь ли, в тот день я вернулся домой в не очень хорошем состоянии, а дагэ как раз дома был, я ему всё и рассказал. Видимо я немного исказил события, раз он решил, что виноват ты. Он грозился с тобой сделать нехорошие вещи, но я смог его отговорить,—разъяснил смущённый Ши Цинсюань, ему явно было стыдно за тот случай,—но мне кажется, он до сих пор хочет тебя того, ну, ты понял. Хэ Сюань понял. Было немного грустно, что человек, с которым у тебя раньше был нейтралитет, теперь готов тебя убить. И первые месяцы у них всё шло прекрасно: Ши Уду ничего не знал, любовь радовала их каждый день, наполняя силами и здоровьем. Даже Хуа Чэн довольно-таки быстро заметил, что его друг стал каким-то чересчур уж радостным. —Не уж то Ши Цинсюань вернулся,—точно подметил он, когда они по традиции сидели вдвоём кафе, неспешно попивая кофе. —Через Се Ляня узнал? Это каждый может,—фыркнул Хэ Сюань. —Да по тебе видно, легко догадаться,—Хуа Чэн довольно закинул ногу на ногу,—гэ-гэ мне сообщил, но я и без этого бы понял. Но как это бывает в жизни, в любой бочке с мёдом найдётся ложка дёгтя. У Ши Цинсюаня случился внеплановый ремонт в квартире и на время пришлось переехать к Ши Уду, Хэ Сюань, конечно, предложил свою кандидатуру и квартиру, но старший брат требовал из целей безопасности точный адрес, у кого и с кем будет жить младший, а лишних проблем никому не хотелось. Однако ремонт затянулся, а желание и страсть росли и усиливались. Поэтому Ши Цинсюань предложил, когда Ши Уду будет вне дома, отдаться любви у него. Конечно, безопаснее и надёжнее было бы у Хэ Сюаня, но кровать его была слишком мала и жестка. —Хэ Сюн, соглашайся,—протянул плаксиво парень,—у дагэ слушание до середины ночи. Мы к тому времени уже па-па-па закончим и распрощаемся. В итоге слушание Ши Уду было перенесено, домой он вернулся намного раньше положенного и как заботливый брат, услышав из комнаты младшего подозрительные звуки, без стука ворвался к ним. Хэ Сюань тогда собирался укусить Ши Цинсюаня, стонущего у него на коленях, за оголённое плечо, когда сквозь пелену похоти увидел чей-то силуэт на пороге комнаты.

***

И вот они здесь. Уже час ночи (Хэ Сюань не к стати вспоминает, что именно в это время Ши Уду должен был покинуть здание суда), они втроём в этом маленьком помещение с плохим освещением собираются посадить Хэ Сюаня за его невинные и чистые отношения. —И долго мы будем так сидеть?—не выдержал Хэ Сюань, жутко хотелось спать, так завтра ещё рано вставать,—мне надо ещё успеть заскочить к своему парню и успокоить его, а то он очень расстроен, что его злобный брат делает злые и плохие вещи по отношению к дорогому ему человеку. —Ты!—прошипел Ши Уду, крепче сжимая листки бумаги,—ещё одно слово и ты точно не увидишь Цинсюаня. Хэ Сюань удивлённо взглянул на мужчину. Тот выглядел не менее уставшим и измотанным. —Значит я смогу с ним видеться? —Он меня не простит, если я поставлю запрет,—пожал плечами Ши Уду и недовольно поморщился,—но эти не значит, что я не буду следить за каждым твоим шагом. Голубые глаза недобро блеснули. —Я же прав?—при этих словах он повернулся к Пэй Мину. Тот кивнул и подошёл ближе. Неожиданно широкие ладони опустились на напряжённые плечи мужчины и принялись их массажировать. —Может, ну его?—предложил Пэй Мин, кивая в сторону Хэ Сюаня,—ты устал, нам завтра на работу, чего тратить время на эти бессмысленные угрозы. Ты думаешь, что пацана твои запреты остановят? Глянь на него, он как злобная, голодная пиранья. Не думаю, что он собирается причинять вред твоему диди. Лучше о себе подумай. Надо ли тебе окончательно портить отношения с братом? Хэ Сюань изумлённо посмотрел на полицейского, он не ожидал получить спасение от этого человека. Пэй Мин в этом тусклом освещение, со своей белой, плотно прилегающей рубашкой и чёрными брюками был похож на дьявола, предлагающего чертовски выгодную сделку за бесценок. Ши Уду устало прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Он молчал несколько минут, прежде чем ответить. —Хорошо,—после этих слов сон как рукой сняло, Хэ Сюань встрепенулся и жадно впился глазами в человека напротив,—но чтобы он не смел появляться даже рядом с моим домом, понятно? Не совсем было ясно, кому именно адресованы эти слова, но и Хэ Сюань, и Пэй Мин синхронно кивнули. —Свободен. Уже наследующий день Ши Цинсюань коалой виснет на спине своего Хэ Сюна, называя того отважным героем.