эхх

на дне бокала — остатки изысканного вина. пожалуй, самого изысканного и дорогого вина, которое только мог отыскать сидящий за столом мужчина. угольно-чёрные волосы падали на плечи и доходили до колен, обтянутых в тёмную ткань брюк. никаких лишних украшений не присутствовало ни на рубашке, сливающейся с волосами, небрежно выправленной из брюк, ни в волосах, ни на пряжке ремня, которая выглядела чересчур просто. такие пряжки пользуются популярностью у тех, кто не может позволить себе сложные механизмы. в мелочах познается статус, но глядя на этого человека — если убрать окружающую его действительность в виде просторной квартиры, скрытой в полумраке, — выходило, что он как минммум не стремился к роскоши, не стремился выделяться. ступни его и вовсе были босыми и ощущали прохладу деревянного пола. указательный палец правой руки бездумно водил по поверхности дубового стола, левая рука сжимала бокал, чуть раскачивая его из стороны в сторону. поражение, к которому, как ему казалось, он был готов, надломило в нём что-то, а затем — смерть за смертью, крик за криком, — окончательно сломало его. сложно принять, ещё сложнее оказалось отпустить. никотином пропитана вся квартира и каждый сантиметр его одежды, никотином наполнены лёгкие. по венам течёт уже не кровь, а вино. он держался, как мог. он старался. цеплялся за крошечные кусочки того, что связывало его с этим миром, но всё однажды заканчивается, и ему хотелось закончить всё сейчас — в момент, когда он ещё может. он прокашлялся, на губах появилась странная улыбка. в ней не было боли, скорее ожидание неизбежного. улыбка проигравшего войну, но не потерявшего себя. — я уже почти, милый, — выдохнул мужчина. пальцы скользнули в карман брюк и вытащили оттуда пакетик с лиловым порошком. бокал наполнился вином, а теперь бутылка опустела. порошок отправился в багровую жидкость, и через несколько секунд она приобрела алый цвет. мужчина взял в руки бокал и залпом опустошил. мгновение — и бокал полетел вниз, хрупкое стекло разлетелось на осколки. улыбка, до этого момента смутная, приобрела определенную ясность. радостная лёгкость, упавший с сердца груз, долгожданный миг. постепенно обездвиживающиеся конечности, откинутая голова назад, расслабленный взгляд. теперь на дне серых глаз — кровавые остатки былой жизни. пожалуй, всё.